Золотой макнэ из Литтл Уингинга (джен)

Терпение Драко лопнуло, когда Люциус попытался заменить их любимый трек на старинный гимн чистокровных магов в обработке для клавесина. Это было последней каплей. Малфой-младший вышел в центр репетиционного зала, где его отец как раз распекал Намджуна за «недостаточно аристократичный» наклон головы.

— Хватит, отец! — голос Драко прозвенел, как сталь. — Ты ничего не понимаешь в этой музыке. Ты видишь только золото и влияние, но здесь... здесь есть нечто, чего ты всегда боялся. Искренность.

Люциус замер, его лицо побледнело от ярости.

— Ты смеешь перечить мне ради этих... танцоров? Я купил тебе это агентство! Я могу стереть их имена из памяти каждого человека на этой планете одним заклинанием!

В этот момент Гарри сделал шаг вперёд, сжимая в руке свой микрофон.

— Попробуй, Люциус. Но помни: Беллатриса теперь на нашей стороне. И если ты тронешь группу, тебе придётся иметь дело не с Министерством, а с разъярённой ведьмой, которой сорвали камбэк!

Из тени тут же вынырнула Беллатриса, угрожающе размахивая лайтстиком, на котором была наклеена фотография Чимина.

— Только посмей, Люциус! — прошипела она. — Я уже выучила все движения из «Dynamite», и поверь, мой удар ногой в прыжке теперь опаснее, чем «Авада»!

Драко подошёл к отцу и медленно забрал у него магический контракт. Одним резким движением он разорвал пергамент на мелкие кусочки.

— Мы не твои марионетки. Мы — группа. И наш следующий концерт пройдёт по нашим правилам. Без гоблинского золота и без твоих драконьих шкур.

Люциус выглядел так, будто его ударили заклятием немоты. Он посмотрел на сына, потом на Гарри, который стоял плечом к плечу с Драко, и понял: старый мир рушится. Магия крови оказалась слабее магии единства.

— Пойдёмте, ребята! — скомандовал Драко, обращаясь к остальным участникам. — У нас прогон финального выступления. И на этот раз мы добавим туда немного настоящего волшебства, которое не купишь ни за какие галлеоны.