Цена не высока (джен)

Утро врывается в шатёр холодным ветром и тихой поступью Кайлы, которую выдает звон оружия. Тика приподнимается на кровати, где оказалась всего пару часов назад, утянутая Крисанией. Жрица сетовала, что стоит больше спать. Ещё бы это было так просто.

— Наши ребята заметили отряд разведчиков неподалёку. Они пока нас не засекли, но, думаю, это вопрос времени. Мы пока скрыты горами и ветра в это время дуют в сторону, так что дыма от костров не видно. Но зарево ночами всё же должно быть заметно, — Кайла хмурится и переминается с пятки на носок и обратно.

Тика хмурится и устало трёт переносицу. После чего почти со смирением роняет уверенное:

— Не дайте никому из них уйти, — она тяжело смотрит на Кайлу, и та послушно кивает, после чего разворачивается и также порывисто покидает шатёр.

Тика взглядом провожает разведчицу, чувствуя, как сквозняк из щели в шатре холодит шею в прорези рубахи.

Крисания вздыхает где-то за спиной. Осторожно тянет руку, сжимая в молчаливом понимании чужие пальцы, мягко гладит их большим. Тика перехватывает её ладонь удобнее, сжимая в ответ.

* * *

Когда солнце окончательно поднимается над горизонтом, ещё недостаточно теплое, чтобы согреть лагерь, но уже осветившее шатры и пепелища костров, Тика уже собранная шагает к границе лагеря. Патрульные приветственно кивают, получая кивок в ответ.

У самой границы в одном из шатров сейчас держат двоих пленных, оставленных в живых. Большой воин до боли напоминает Карамона, и Тика едва удерживается от того, чтобы вздрогнуть. Благо, её пока никто не видит. Второй же — совсем мальчишка, чьё лицо перечеркнул огромный порез, с которого ещё сочится кровь, заливая всё больше щеку и доспехи.

Тика хватает грубо сколоченный стул — не чета тем, что были в “Последнем приюте” — и садится, оперевшись руками на спинку. Смотрит на обоих.

За ней в шатёр осторожно заходит Крисания. Тика спиной чувствует её присутствие, слышит шорох светлых одежд, чувствует горький запах трав.

Воины молчат, разве что мальчишка часто моргает не раненым глазом. Пока не ясно, поврежден ли у него второй глаз, но порез выглядит невесело. Они оба привязаны к столбам в центре, что держат шатёр.

— Могу ли я?.. — Крисания подходит ближе и пытливо смотрит в лицо Тике. Та, на несколько секунд прикрыв глаза, взвешивая решение, всё же согласно кивает.

Светлая жрица опускается на колени рядом с раненым мальчишкой и кладёт руки на его лоб, начиная шептать молитву. Мерный, тёплый свет окутывает её пальцы, и рана прямо на глазах закрывается, оставляя после себя лишь полосу шрама. Крисания виновато смотрит на Тику, словно бы не совершила сейчас перед всеми чудо.

— Всё, что я сейчас могу. Прости, — она с сожалением смотрит на мальчишку, что удивлённо хлопает глазами, до сих пор до конца не осознавая, что его исцелили. Паладайн ведь отвернулся от всех них. Парень дёргает руками, словно желая провести пальцами по лицу, но верёвки держат достаточно крепко.

— Всё в порядке, — Тика благодарно кивает и Крисания наконец-то поднимается, снова отходя в сторону, к одной из тканевых стен шатра. Она редко прибегает к исцелению, и остальные всё ещё косятся на Крисанию в удивлении или даже благоговении.

Воин постарше хмыкает, напрягаясь.Удивительно, что его вообще удалось скрутить, а не пришлось убивать на месте.

— Итак, сколько вас в Замане? — Тика смотрит на мальчишку. Тот косится на воина и упрямо сжимает губы. Воительница вздыхает, переводит взгляд на хмурого мужчину, затем смотрит на Когтя, стоящего рядом с Кайлой, что привела пленных сюда. — Старшего увести и убить. Крисания, — оборачивается к жрице, что стоит за спиной, — проследи, — и смотрит долгим взглядом, словно пытаясь что-то сообщить.

Коготь понятливо кивает и идёт к мужчине.

Младший мальчишка бледнеет ещё сильнее. Воин же смотрит со злобой, и, кажется, готовится защищаться, как только к нему приблизится, но Коготь знает своё дело. Они уходят вместе с задумчивой жрицей.

Тика же снова смотрит на парня, что глядит в ответ обоими глазами. Хотя внутри чувствует тихий жар и смущение из-за того, что Крисания послушалась. Благо, мальчишка слишком напуган, чтобы заметить лёгкое смятение на дне глаз.

* * *

— Как Коготь вообще понял, что на самом деле ты не приказала его убить? — Крисания подходит с тихим шелестом светлых одежд, почти как личная совесть Тики.

— Он просто знает, что я бы не стала делать это при тебе, — Тика грустно улыбается, смотря на девушку. И тут же мрачнеет: — Хотя скоро я уже не смогу позволить себе такое милосердие, — она устало трёт лицо мозолистыми руками.

Жрица задумчиво смотрит на этот жест, переводя взгляд на карты, раскиданные по столу в шатре, за которым сейчас сидит воительница. Рядом стопка донесений — удивительно, что удалось найти хотя бы нескольких бродяг, что умеют читать и писать. По крайней мере, хотя бы немного.

— Спасибо тебе.

* * *

Тика неспешно гладит по голове Крисанию, уснувшую у неё на плече. Та сейчас в ночных одеждах и мирно дремлет, и в эти моменты видно, насколько она младше. Они ночуют в одной кровати лишь когда у одной из них очередной кошмар. И иногда Тике страшно от того, как часто кошмары снятся Крисании. К своим же она давно привыкла. В общем-то, именно поэтому они решили продолжить делить один шатёр на двоих — чтобы была возможность поддержать подруга подругу. Да и зачем занимать лишние шатры, раз их маленькая армия пока что становится всё больше и больше и лучше разместить там очередных новобранцев?

Тёмные волосы пахнут горькими травами. Пальцы Тики тоже всё ещё чуть зелёные от тех трав, что они сегодня перебирали. Сейчас эти пальцы мягко перебирают чёрные пряди, которые не расчесали перед сном из-за усталости. Тика прижимается губами к макушке почти невесомо, боясь разбудить. Крисании не хватает отдыха. Эта девушка, ранее не привыкшая к постоянному труду, так самоотверженно старалась сейчас ради других, не забывая, впрочем, и о молитве. Удивительно, что она до сих пор верила.

— Тебе бы и самой не помешало поспать, — сонно шепчет Крисания, бессознательно потеревшись о чужое плечо щекой.

— Пока не выходит. Прости, что разбудила, — также тихо отвечает Тика, в очередной раз трепетно проведя пальцами по волосам, поглаживая.

— Всё в порядке, — девушка чуть приподнимается, разглядывая чужое лицо, отмечая усталость и синяки под глазами. — Тебе нужно больше отдыхать, — она хмурится, поджимая губы.

Тика также скользит взглядом по лицу напротив, чувствуя тёплое дыхание на своей щеке.

— Не только мне, — она мягко оглаживает кончиками пальцев чужое лицо. Крисания ластится к ладони, словно ей не хватает контакта с другими. Она в целом много тянется к Тике, и это порой даже удивляет.

— Только с тобой и получается отдыхать, — она виновато улыбается, ладонью обнимая чужую руку и прижимая её к собственным губам, оставляя на пальцах невесомый поцелуй. Её собственное дыхание замирает.

Знать бы, что можно ответить на такое. Но пока что она может лишь бегать взглядом по чужому лицу, ловя такой ласковый взгляд. Хочется приблизиться, и одновременно с этим совершенно не хочется торопиться и давить. Поэтому Тика лишь любуется.

— У меня для тебя кое-что есть, — Крисания смущается, поглаживая ладонь пальцами. — Позволишь? — она несмело смотрит, ожидая ответ. Тика кивает.

Жрица отодвигается, до последнего не отпуская чужой руки, но всё же поднимается с кровати. Подходит к столу, на котором стоит её сумка. Та теперь всегда полна разными травами и составами, новыми зельями, которые сварил Рейстлин или те, кого он смог быстро научить — нашлось несколько способных учеников.

Крисания быстро возвращается, сжимая в руках небольшой деревянный амулет на простенькой верёвке.

— Он простенький, но здесь лучшего не сделать. А я бы хотела, чтобы у тебя была защита. Давно его надо было сделать… — она немного неловко садится рядом, приближаясь к женщине. — Позволишь?

Тика кивает, тоже садясь на кровати и приближаясь. Послушно наклоняется, позволяя верёвке скользнуть на шею. Крисания поправляет амулет, пряча под ткань рубашки. Румянец красит щёки. Тика всё ещё близко. Амулет греет, как и чужая ладонь. Тика поднимает руку выше, опуская её на ладонь Крисании.

— Спасибо.

— Пусть он бережёт тебя, — Крисания шепчет, приподнимаясь и оставляя нежный поцелуй на лбу Тики. — Даже если меня не будет рядом.

— Вообще-то это я должна тебя беречь, — Тика хмурится, крепче сжимая её ладонь, что всё ещё лежит прямо на амулете, её грудь вздымается от дыхания.

— Но кто-то ведь должен беречь и тебя, верно? — Крисания улыбается, ладонью проводя по её щеке. Тика прижимается в ответ, перехватывает чужую руку максимально осторожно и нежно, и оставляет поцелуй в центре ладони.

Крисания мягко смотрит в ответ.