Зеленые деятели (джен)

Март. Последняя весна.

Снег сошёл. Потекли ручьи, запахло сыростью и чем-то новым — тем, что бывает только перед самым концом чего-то старого. Алексей чувствовал этот запах кожей. Он знал: скоро. Совсем скоро.

Он ходил в школу как в последний раз. Не потому что боялся — потому что каждый день мог стать финальным актом этой долгой пьесы, которую они разыгрывали трое: Влад, Данил и он. Жертва и палачи. Только палачи ещё не знали, что жертва давно перестала быть жертвой.

В марте они били его особенно жестоко.

Влад нервничал перед выпускными экзаменами. Отец требовал поступления на бюджет, а Влад не знал даже таблицу умножения как следует. Данил вообще собирался в армию — после школы, сразу, не дожидаясь призыва. Они оба были на взводе, и Алексей был идеальной подушкой для вымещения злости.

Он давал им это.

— Бейте, — шептал он в грязь, когда они уходили. — Бейте, пока можете. Осталось недолго.

Март. Двадцать восемь ударов за месяц. В среднем — почти каждый день. Я выдержал. Они потратили кучу сил. Влад уже не бьёт ногами — задыхается. Данил бьёт только правой — левая болит после того, как он неудачно упал в качалке.

Они слабеют. А я становлюсь крепче.

Он писал в книге всё новые записи. Не просто дневник — устав. Инструкцию. Библию будущей организации.

«Правила отбора кандидатов:

1. Испытание болью. Кандидат должен пройти через боль — не нашу, свою. Мы не причиняем боль, мы её наблюдаем. Тот, кто ломается — не наш.

2. Испытание молчанием. Кандидат должен уметь держать язык за зубами. Один разговорчивый — смерть для всех.

3. Испытание верностью. Кандидат не должен предавать. Ни при каких обстоятельствах. Предательство карается исключением.

4. Испытание гневом. Кандидат должен уметь злиться — холодно, расчётливо, без истерик. Злость, которая выплёскивается наружу, — слабость. Злость, которая копится внутри, — сила.

Этапы посвящения:

— Наблюдение. Мы смотрим на кандидата месяц. Ничего не говорим. Ничего не обещаем. Просто смотрим.

— Прикосновение. Мы даём о себе знать. Не встречаемся — просто знак. Зелёная лента на рюкзаке. Зелёная нитка на запястье. Если кандидат понимает — хорошо. Если нет — не наш.

— Приглашение. Ровно один раз. Текст: „Мы видели, что ты терпишь. Мы такие же. Хочешь изменить мир — следуй за нами.“

— Обучение. Три месяца. Терпение. Анализ. Контроль боли. Без драк — только голова.

— Боевое крещение. Первый удар. Не по обидчику — по страху. Кандидат должен ударить свой страх. После этого — он наш.

Наказания:

— Исключение из организации — без права возврата.

— Для королей, отказавшихся от шанса — устранение. Без вариантов.

— Для членов, предавших организацию — забвение. Никто не должен знать, что они существовали.

Зелёные деятели — не благотворительный фонд. Мы не спасаем. Мы перерабатываем. Тех, кто годен — в дело. Тех, кто не годен — в утиль. Тех, кто опасен — в могилу.

Это жестоко. Я знаю.

Но мир жесток с самого начала. Мы просто отвечаем ему той же монетой.»

Апрель. Последний месяц перед концом.

В апреле что-то изменилось. Не в Алексее — в воздухе. В школе. В людях.

Ника перестала отводить глаза.

Она смотрела на него. Открыто, в упор, не стесняясь. Когда он проходил по коридору, она провожала его взглядом. Когда Влад и Данил уводили его за школу, она стояла у окна и смотрела им вслед.

Алексей чувствовал этот взгляд. Он не знал, что он значит. Жалость? Страх? Любопытство?

Она не вмешивалась два года. Не подошла. Не сказала ни слова. Что изменилось сейчас? Совесть проснулась? Или она просто хочет зафиксировать момент, чтобы потом не корить себя?

Неважно. Она не член организации. Она — свидетель. Один из сотни.

Но в середине апреля Ника сделала то, чего не делала никогда.

Она подошла к нему. Сама. При всех.

— Алексей, — сказала она громко, чтобы слышали в коридоре. — Ты будешь сегодня после уроков?

Влад, стоявший у стены рядом, удивлённо поднял бровь.

Алексей поднял глаза. Посмотрел на Нику сквозь треснутые очки.

— Буду, — ответил он.

— Я приду, — сказала она.

И ушла.

Влад заржал.

— Ого, Зелёный, девушка! Ты смотри. Только она не знает, что ты после уроков занят. У нас с тобой встреча.

Алексей не ответил. Он опустил голову и пошёл дальше.

Она пришла? Зачем? Чтобы посмотреть? Чтобы попытаться остановить?

Глупая. Её оттолкнут. Или побьют вместе со мной.

Но она пришла.

В тот день после уроков Ника стояла за школой.

Влад и Данил уже были там. Алексей подошёл последним — обычным шагом, опустив голову, руки в карманах.

— О, смотри, девушка твоя пришла, — Влад ухмыльнулся. — Будет смотреть, как мы тебя утираем.

Ника стояла в стороне. Бледная. Губы сжаты. Руки сжаты в кулаки.

— Влад, — сказала она. — Хватит. Он ничего вам не сделал.

Влад повернулся к ней.

— Чё?

— Хватит, — повторила она. — Отстаньте от него.

Данил засмеялся.

— О, смотри, защитница выросла. А ты, девочка, иди отсюда, пока цела.

— Не уйду.

— Уйдёшь.

— Не уйду.

Влад шагнул к ней. Алексей сделал шаг вперёд — не заслоняя, не защищая, просто — встав между.

— Не трогай её, — сказал он тихо.

— О! Зелёный заговорил! — Влад толкнул его в плечо. — А ну встань в сторону, не мешай.

Алексей не сдвинулся.

Тогда Влад ударил. Не сильно — так, для понятия. В плечо. Алексей покачнулся, но устоял.

— Отойди, сказал.

— Нет.

Влад ударил сильнее — в челюсть. Алексей упал на одно колено.

— Я сказал — отойди!

— Нет, — прошептал Алексей, поднимаясь.

Он стоял на дрожащих ногах. Кровь из разбитой губы капала на рубашку. За спиной была Ника. Перед ним — Влад и Данил.

Странное чувство. Я не защищаю её. Я просто... не хочу, чтобы она пострадала. Не потому что она мне дорога. Потому что если они ударят её — она станет жертвой. А жертвами будем мы оба. И тогда мне придётся заботиться о ней. А это лишняя обуза.

— Вали в сторону, очкарик, — Данил отодвинул его, как куклу.

И ударил Нику.

Не сильно — пощёчина. Но Ника упала.

Она не закричала. Не заплакала. Она поднялась. Медленно, как во сне. И встала рядом с Алексеем.

— Не трогайте его, — сказала она снова.

— Ты чё, дура? — Влад не понял. — Он же тебе никто. Отойди.

— Нет.

Данил ударил её второй раз — в плечо. Она упала. Поднялась. Встала.

— Отойди.

— Нет.

Третий удар — в живот. Она согнулась, выдохнула, но не вскрикнула. Поднялась. Встала.

Алексей смотрел на неё.

Что она делает? Она же не боец. Она не умеет терпеть. Не тренировалась. Не готовилась. Но она встаёт. Каждый раз. Падает и встаёт.

Как я.

Как я когда-то.

Влад и Данил растерялись. Они привыкли бить — и видеть страх. А здесь была Ника. Она не боялась. Или боялась, но не показывала.

— Да что с вами не так? — Влад отступил на шаг. — Вы оба ненормальные?

— Возможно, — ответил Алексей.

Он взял Нику за руку.

— Пошли, — сказал он. — Сегодня они наигрались.

— Куда? — спросила она, вытирая кровь с разбитой губы.

— Ко мне. На теплотрассу.

Они ушли. Влад и Данил остались стоять, глядя им вслед.

Ночь. Теплотрасса.

Ника сидела на картонке, закутавшись в куртку, и смотрела на Алексея.

— Что это за место? — спросила она.

— Где я живу, — ответил он.

— Здесь? В трубах?

— Ага.

Она замолчала. Потом спросила:

— А почему не дома? У тебя же есть отец.

— Он пьёт, — ответил Алексей. — Здесь спокойнее.

Ника кивнула. Не стала спрашивать дальше.

— Ты не боишься? — спросила она после паузы.

— Чего?

— Всего. Их. Боли.

Алексей помолчал. Посмотрел на свои руки — грязные, со ссадинами.

— Боялся, — сказал он. — Раньше. А потом перестал. Боль — это просто сигнал. Можно научиться его не слышать.

— Как?

— Терпеть. Долго. Каждый день. Пока не станет нормой.

Ника опустила глаза.

— Я не умею. Сегодня мне было очень больно.

— Но ты встала, — сказал Алексей. — Это главное.

— Всего три раза.

— А я вставал тысячи. Ты на правильном пути.

Они молчали. Слышно было только капающую воду.

— Можно я приду завтра? — спросила Ника.

— Зачем?

— Не знаю. Просто... не хочу, чтобы ты был один.

Алексей посмотрел на неё.

Она не понимает, что я один уже два года. Не понимает, что я привык. Не понимает, что я не нуждаюсь в компании.

Но она встала. Три раза. Падала и вставала.

Может, из неё выйдет терпила.

— Приходи, — сказал он.

Май. Выпускной.

Последняя неделя мая была душной. Школа готовилась к выпускному — украшала актовый зал, репетировала песни, покупала ленты и цветы.

Влад и Данил не били Алексея целую неделю. У них не было времени — экзамены, прощания, пьянки. Они оставили его в покое. Впервые за два года.

Алексей знал — это затишье перед бурей.

Выпускной — последний шанс. Они захотят уйти красиво. С последним ударом. С последним унижением.

Он готовился.

Ника ходила за ним тенью. После того дня на теплотрассе она не отходила ни на шаг. В коридоре — рядом. На переменах — рядом. Даже в туалет провожала, стояла под дверью.

Влад ржал.

— Смотри, Зелёный, телохранительницу завёл. Только она тебя не спасёт.

Алексей молчал. Он экономил силы.

25 мая. Выпускной.

Вечер. Школа гудела. Выпускники в костюмах и платьях, родители с цветами, учителя в нарядных блузках. Алексей стоял в стороне — в своей обычной рубашке, галстуке, треснутых очках. Никто к нему не подходил.

Кроме Ники.

Она была в простом платье, без косметики, с перевязанным запястьем — после той пощёчины ещё болело.

— Ты молодец, что пришёл, — сказала она.

— Должен, — ответил Алексей. — Попрощаться.

— С кем?

— Со школой. С ними. Со всем.

Она не поняла, но не стала спрашивать.

После линейки, когда все разошлись по классам и коридорам, Влад и Данил нашли его. Как и два года назад — у забора.

— Ну чё, Зелёный, — Влад ухмыльнулся. — Последний раз. По-особенному.

Ника сделала шаг вперёд. Встала между Алексеем и ними.

— Отойди, — сказала она.

— Ты опять? — Влад закатил глаза. — Надоела уже.

— Я не отойду.

Данил оттолкнул её. Сильно. Ника упала на колени.

Но поднялась.

— Не трогайте его.

Удар. Она упала на спину. Поднялась.

— Не трогайте.

Ещё удар — в плечо. Она упала. Поднялась.

— Не трогайте.

Влад и Данил смотрели на неё с каким-то бешенством. Они били её снова и снова. Ника падала. Ника вставала. Падала. Вставала.

Кровь текла по её лицу. Платье порвалось. Но она стояла.

Алексей смотрел.

Она делает это. Не для меня. Для себя. Чтобы доказать себе, что она может.

Она — терпила.

Может, не такой тренированной, как я. Но с тем же стержнем внутри.

Из неё выйдет член Зелёных деятелей.

Он шагнул вперёд.

— Хватит, — сказал он.

Влад повернулся к нему.

— Чего?

— Хватит, — повторил Алексей. — Она заслужила уважение. Вы оба это видите.

Данил опустил руки.

— Ты чё, реально предлагаешь нам остановиться? — усмехнулся Влад.

— Да, — сказал Алексей. — Потому что дальше будет хуже. Для вас.

Он не улыбался. Не угрожал. Просто констатировал факт.

Влад хотел что-то сказать, но Данил тронул его за плечо.

— Пошли, — сказал он. — Правда, хватит. Что-то мне не по себе.

— Ты чего?

— Не знаю. У него глаза... как у мертвеца.

Влад посмотрел на Алексея. Помедлил. Сплюнул.

— Ладно. Сдаёшься, Зелёный?

— Да, — сказал Алексей. — Я сдаюсь. Вы победили.

Ложь. Я сдаюсь сегодня, чтобы победить завтра.

Влад кивнул, развернулся и ушёл. Данил за ним.

Алексей остался стоять с Никой.

Он помог ей подняться. Она шаталась, но держалась.

— Ты как? — спросил он.

— Жива, — ответила она, вытирая кровь. — А они?

— Они — нет, — сказал Алексей. — Пока живы. Но скоро. Очень скоро.

Он достал зелёную книгу. В последний раз на территории школы. И написал:

«Выпускной.

Я сдался. Они думают, что победили.

Пусть думают.

У них есть лето. Последнее лето их безнаказанности.

Осенью они встретят настоящего бойца.

И тогда...

Зелёные деятели придут.

Я приду.

Ника — может быть, с нами.

Посмотрим.

А пока — прощай, школа.

Спасибо за уроки.

Я их усвоил.»

Он закрыл книгу и посмотрел на Нику.

— Идём, — сказал он. — Я провожу тебя домой.

— А ты?

— А я на теплотрассу. Дела.

Она не стала спрашивать, какие. Просто взяла его за руку — грязную, в ссадинах — и не отпускала всю дорогу.