Свобода бывает разной... (гет)

Больше они не говорят, наслаждаясь тихим вечером и теплом. Ребекка кладет голову ему на плечо, забираясь с ногами на скамью. Ей хорошо, как и Элайдже, хотя он переживает за Фрею. Потому просит сестру остаться с ним до утра, признавая свой страх. Наверное, так правильно. Кому еще довериться и просить помощи? Потому Ребекка занимает его комнату, а ему достается кресло, в котором так любит сидеть его ведьма. Запах трав окутывает, от него у блондинки с непривычки кажется кружится голова. Он же привык, и находит в таком запахе умиротворение. С Фреей все в порядке, но после полуночи первородный проскальзывает в соседнюю комнату. Вдыхает аромат духов, ромашкового отвара и улыбается. Сердце Фреи бьется ровно и сильно, а на ее щеках уже нет той бледности от потери крови.

— Нет, нет Далия — раздается ее шепот в темноте спальни. И только огни на улице отражают свет в витражах, что глаза Элайджи имеют странный цвет. Он не смеет разбудить, лишь присаживаясь на самый край постели. Задыхается от удовольствия, когда видит на ведьме свою рубашку. Очевидно, Ребекка переодела ее, но почему выбрала не сорочку на верхней полке, а его одежду?

— Элайджа, помоги — она вся дрожит.

Нет сил, и первородный будит Фрею бережно прикасаясь губами к щеке, а затем и шеи. Ее глаза распахиваются, а руки спешат обнять за шею. — Тише... Тебе приснился кошмар — шепчет тихо Элайджа, поглаживая ее спину. — Я здесь, твой верный страж.

Его слова успокаивают, потому что она перестает дрожать и шмыгать носом. Ее слезы Элайджа вытирает пальцами и заглядывает в глаза, что напоминают по цвету бескрайний океан.

— Успокоилась? — спрашивает также тихо, и спокойно касается губами кончика ее носа.

Фрея кивает, и просит побыть с ней. Первородный не может отказать, несмотря на то, что в соседней комнате Ребекка. К тому же у них всех есть слабости и переживания. Они все сломаны верно сказала сестра. Так что он ложится в постель в джинсах и футболке, наслаждаясь моментом, когда Фрея доверчиво кладет голову ему на плечо. Она обнимает, отчего ее тепло греет его прохладную кожу, а сердце колотится в груди будто еще живое. Так странно и непривычно. Все же приятно, потому Элайджа прикрывает глаза, сосредотачивая свой слух на пульсе, что звучит подобно надежде для него.

* * *

Просыпаться, когда тебя обнимают непривычно для первородного вампира. Элайджа задумывается об этом, смотря на Фрею. Ее голова покоится на его плече, а нога закинута ему на колено. Оттого, как они выглядят становится отчего-то легко дышать. Такое безмятежное чувство, ведь раньше такими мгновения не вызывали бурю эмоций. Только радость отражается на лице Майклсона искренней улыбкой. Ему хорошо рядом с той, что поначалу считал своей надзирательницей. Все таки даже в царстве тьмы и льда может таится не только зло. Все на грани, но в миг, когда Ребекка тихо открывает дверь и заглядывает в комнату, Элайджа не хочет ничего менять.

Ему нравится, как Фрея забылась сном в его объятиях. Именно по этой причине он прикладывает указательный палец к своим губам, призывая сестру соблюдать тишину. Ребекка удивленно вскидывает брови, но кивает и закрывает дверь в комнату, где царит уют и спокойствие. Нет шума, нет не нужных слов. Оттого Элайджа не спешит покидать теплую постель. Он касается русых локонов, а затем решается на прикосновения. Скользит кончиками пальцев по теплой коже плеча, откровенно наслаждаясь моментом.

— Доброе утро, — шепчет едва слышно, когда слышит ускорившийся стук сердца.

Фрея на его слова, очевидно хочет потянуться, только оказывается сильнее прижата к нему.

— Доброе — выдыхает она, и выглядит такой же счастливой.

— У нас в гостях Ребекка — сообщает сразу Элайджа, но все равно продолжает смотреть, будто перед ним богиня красоты.

— Хорошо, но не стоило ее беспокоить. Я не умерла бы — Фрея успокаивающе касается его ладони, и грустно улыбается. — Далия позаботилась об этом много веков назад. Я думала, что ее слова шутка... Оказалось правда...

— Хей, сегодня хороший день. Давай ты расскажешь мне всё, когда мы будем одни. Хорошо?

Фрея кивает и садится, она берется за расчёску. Элайджа с улыбкой протягивает руку, и его понимают без слов. Если хочет поухаживать, почему бы нет. Им нравится заботиться друг о друге, высказывая свои чувства.

Им нравится заботиться друг о друге, высказывая свои чувства. Только нельзя вечно остаться в этом моменте, потому Фрея идет в душ, а Элайджа меняет джинсы и футболку на костюм. Они будто возвращаются во враждебный мир, надевая привычные маски. Ребекка стоит у витражного окна, когда первородный проходит в кабинет Фреи, где она часто практикует магию. Запах трав, дыма свечей впитался даже в мебель, но к нему уже привык.

— Доброе утро, — произносит Ребекка, оборачиваясь к нему, — Зачем ты одел костюм?

Элайджа смеётся, потому что сестра знает его до мелочей. Он может обмануть даже себя, но не ее. Чистый отглаженный костюм — символ его благоразумия и сдержанности. То чего ему не хватало последнее время, пока Фрея не излечила его отваром и своими чувствами. Только теперь ему понятно. Он влюблён, хотя при первой встречи видел в незнакомке врага.

— Бекс, ты же знаешь. Я всегда при параде — шутка явно не удается.

— Ты прав, я тебя знаю — Ребекка подходит ближе и заглядывает в глаза — Я вижу в твоих глазах то, отчего ты не появляешься в особняке.

Элайджа молчит, ему неприятно и в тоже время легче, что сестра знает все, что творится внутри. Она проницательна, но сама столько раз попадала в капкан чувств.

— Любовь важнее всего, помни об этом — напутствует она, и обнимает крепко.

— Я не помешаю? — раздается голос Фреи от двери.

Она выглядит впервые неуверенно, стоя на пороге комнаты. Элайджа сразу же отрицательно качает головой, и спешит оказаться рядом. Ему всегда спокойнее, когда они близко. Так проще защитить, так можно быть уверенным в ее безопасности. Он чувствует ее тепло, запах. В итоге Фрея занимает место в кресле, а Ребекка присаживается на софу у окна. Они говорят обо всем, что Элайджа удивляется, Ребекка не так доверчива обычно. Хотя чему удивляться, он сам не часто доверчив. Только в данном случае они находят над чем посмеяться, и чувство уюта накрывает с головой. Оно окутывает со всех сторон, что первородному непривычно, но так приятно.

— Может устроим барбекю? — спрашивает Элайджа, когда тема сменяется на моду и в какую эпоху была куда проще женщинам.

Только согласиться Ребекка не успевает, у нее приходит входящий вызов на сотовый телефон. Она говорит всего три четыре фразы, но Элайджа слышит всё, и понимает, что сестра покинет их убежище. Никлаус не умеет ждать, факт усвоенный за тысячу лет совместного проживания.

— К сожалению вынуждена отказаться — Ребекка берет сумочку и на прощание обнимает сначала Элайджу, а потом и Фрею.

— Заботься о нем, — шепчет той на ухо, но первородный все равно слышит.

Он улыбается, о нем заботятся, его любят. Вот чего ему не хватало в семейном особняке. Может Фрее действительно суждено подарить ему свободу от клятвы, от обещаний. Он ведь в них потерял себя, стал тенью. Для семьи — всё, для себя — ничего.

— Ты чего задумался? — спрашивает Фрея, а Ребекка уже упорхнула по винтовой лестнице.

— Над тем что мы еще можем устроить барбекю вдвоем? — и улыбка появляется на его лице, потому что Фрея действительно может стать для него частью семьи. Той, что починит их искалеченные сердца? Жаль гадать на рунах он не умеет, чтобы предсказать будущее...