ПРИЗРАК (гет)

Девушка лежала неподвижно на своей кровати, скрестив руки на груди, закрываясь от всего мира и своих эмоций, глубоко дышала. Свет ночника отбрасывал на потолок разводы.

«Твоя блондинистая голова — моя ответственность...» — кривляя Гоуста, пробубнила себе под нос Аврора, старательно понижая голос до его командного тембра. — «Ты должна быть послушной, Аврора! Ты должна заниматься своим образованием, Аврора! Ты должна постоянно тренироваться, Аврора! Нет слова „не хочу“, Аврора, есть слово „надо“, Аврора!»

Она выбросила руку вверх, выставив указательный палец, словно дирижировала оркестром своих же переживаний, и тут же уронила её обратно на одеяло. Закрыв лицо и сделав очень глубокий, театральный вдох, она буквально шёпотом прокричала в ладони:

— Как же я устала, что постоянно должна...

На телефон пришло уведомление — в чате подруги что-то активно обсуждали. Аврора потянулась за смартфоном, как за спасательным кругом.

О: Мисс Лара, вы куда пропали?

Д: Поддерживаю, уже несколько дней от тебя никаких новостей.

А: Девочки, простите, слишком сложные дни. Я бы хотела вам рассказать, но не знаю, можно ли. Я уже запуталась и сама не понимаю, что можно, а что нет. Уехала строить независимую жизнь, называется! :)

Д: Хочешь созвониться?

А: Давайте, только недолго. Уже поздно, да и мне вставать рано, у меня завтра первая пара спозаранку.

Аврора нажала кнопку видеозвонка и упала на подушки, пристроив телефон на соседней. Экран расцвел двумя знакомыми лицами — Оливия с идеально уложенным карэ, в шёлковой пижаме цвета шампанского, и Дебра с неизменной кружкой травяного чая. Рора крайне эмоционально рассказывала о событиях последних дней, делилась ощущениями, перескакивала с одного на другое, пытаясь во всех красках объяснить подругам, что она чувствует. Размахивала руками, вскакивала, снова падала на подушки. Девчонки слушали, не перебивая. Потом они смеялись — громко, — обсуждали сплетни о бывших одноклассниках, делились историями о своих приключениях, вспоминали каникулы и море. Солёный ветер, обгоревшие плечи, чипсы в шезлонгах... Глядя на экран смартфона, Аврора понимала: единственное, что у неё осталось постоянного, — это они. Те, кто принимает и понимает её такой, какая она есть. Никогда не говорят, как жить. И чтобы она ни сделала — всегда поддержат.

О: Так, а что этот твой бугай? Сидит в чулане?

А: Он не мой! Не знаю я, наверное, сидит…

Д: Рора, это всё очень ужасно. Не представляю, сколько всего на тебя навалилось за последнее время. Ни в коем случае не хочу обесценивать твои эмоции, но, может, в нахождении Саймона сейчас есть необходимость… Он хотя бы даёт тебе чувство безопасности?

А: Только раздражение… — Девушка задумалась, накручивая прядь волос на палец. — Но да, с ним спокойнее.

Д: Я тебя ни к чему не агитирую, но попробуй и его понять. Парень он явно непростой и высококвалифицирован в своих навыках. Ему с его послужным списком, возможно, тоже тяжело в новой роли. Будь чуть снисходительнее.

Аврора закатила глаза так выразительно, что Оливия фыркнула.

О: Ну правда, милая. Отец не просто так приставил его к тебе, и по последним событиям это оправданно.

А: Я этого не отрицаю, но…

О: Но?

А: Бесит он меня. То добр ко мне, то как камень. То разговаривает, то даже глаз не повернёт. То идёт на уступки и зовёт гулять, то сутками из своей каморки не выходит и только тренируется, ещё и ходит по дому без футболки… — Аврора осеклась, закусила губу и медленно, словно прячась от самой себя, опустила лицо в подушку.

На экране повисла тишина.

Д: Ты покраснела или мне кажется? Аврора, неужели…

А: Нет! Всё, ладно, давайте сменим тему. И вообще, мне завтра вставать рано, что-то я устала. Можно я пойду?

Дебра и Оливия переглянулись и лишь хихикнули.

О: Доброй ночи, дорогая. Отдыхай, у тебя была сложная неделя.

Д: Мы тебя любим.

А: И я вас!

Девушка отключила звонок, и экран погас. Секунду она смотрела на собственное отражение в чёрном стекле — раскрасневшиеся щёки, блестящие глаза, спутанные волосы, — а затем швырнула телефон в самый дальний угол кровати, как что-то неприятное и постыдное. Смартфон подпрыгнул на матрасе и замер, уткнувшись экраном в одеяло. Она зажмурилась и резко перевернулась на бок, лицом к стене.

Не думать. Не думать. Не думать.Аврора спала крайне плохо. Беспокойная ночь отпечаталась на её лице, и ни один лайфхак с макияжем не помог это исправить. Натянув удлинённый черный топ и бордовый комбинезон, девушка вышла из своей комнаты. Саймон уже сидел на кухне в спортивном костюме и пил кофе.

— Доброе утро. Спасибо за ужин, — сухо произнёс он, не отрываясь от экрана планшета.

— Пожалуйста.

Это неловкое чувство — когда тебя на собственной кухне заставляют ощущать лишней и хочется сбежать побыстрее от неудобства.

— Твой завтрак в микроволновке. У тебя пять минут.

— Ты приготовил мне завтрак?

Райли наконец-то поднял глаза от экрана и, как всегда, вопросительно поднял бровь.

— Я поняла. Спасибо.

В микроволновке стояла каша с яичными белками, бананом и протеином. Аврора заглянула в тарелку и хмыкнула.

— Выглядит сносно.

Гоуст никак не отреагировал на комментарий девушки, снова уткнувшись в планшет. Тишина на кухне стояла такая, что было слышно, как тикают часы.— Я обещаю, что больше не буду нарушать твои правила, Саймон, — выдавила из себя Аврора. Слова вышли тихими, почти скомканными, но искренними.

— Хорошо. Спасибо. У тебя осталось три минуты.

Она буравила его взглядом, но старалась держать лицо и не отпускать язвительных комментариев. Может, Дебра была права и ему действительно не по душе «всё это»? Аврора опустила глаза, размышляя, но тут в её взгляд бросились ссадины на костяшках обеих рук Саймона. Тёмные, воспалённые. Он сидел так, будто не чувствовал их.

— Боже, что с твоими руками?

— Тренировка.

— Кто же так тренируется...

Чувство вины кольнуло её остро. Она понимала: скорее всего, это из-за неё. Аврора выскочила из-за стола, не доев, и убежала в ванную. Вернулась с аптечкой, которую держала обеими руками, как оружие. Решимость на лице, подбородок вздёрнут.

— Дай, пожалуйста, руки.

— Нет необходимости.

— Саймон.

Она подошла к нему вплотную — так, что колени почти коснулись его бедра, — и буквально нависла над ним, перекрывая путь к отступлению. Райли даже не шевелился, каменный, непробиваемый, и продолжал игнорировать её попытки продавить себя.

— Я сказал нет, Аврора.

Его голос прозвучал ниже обычного. Предупреждающе.

Она раздражённо фыркнула, выдохнула воздух через сжатые зубы и, не спрашивая больше, схватила его руку. Чёрствую, сухую, словно наждачка, но неожиданно тёплую. Ссадины, засохшая кровь, багровые следы гематом — всё это вызывало в ней калейдоскоп эмоций: вина, жалость, злость на него за то, что молчит, и на себя за то, что довела.

— Аврора, — повторил он.

— Что? Ты мой телохранитель, нельзя, чтобы ты ходил с такими руками. Что обо мне подумают...

Саймон сделал глубокий, тяжёлый выдох, но руку не отдёрнул. Аврора со всей ответственностью принялась за обработку: антисептик холодной каплей упал на ссадины, Саймон даже не поморщился. Заживляющая мазь — она втирала её осторожно, почти невесомо, боясь сделать больно. Пластыри ложились полосками на костяшки. Рора была вся погружена в процесс, хмурилась, кусала губу, поправляла сползающую лямку комбинезона. А Саймон наблюдал. Смотрел, как меняется её лицо при каждом движении. Как дрожат ресницы. Как она, сама того не замечая, чуть склоняет голову к его ладони.

Когда Аврора закончила, она подняла глаза — и замерла. Он смотрел на неё в упор. Тёмные глаза, глубокие, как омут, и в них — что-то, чему она не знала названия. Тишина повисла между ними, густая, как мёд. Она только сейчас осознала, насколько близко стоит. Что её колени касаются его ноги. Что она всё ещё держит его руку в своих ладонях. Что чувствует его дыхание на своём лице — горячее, размеренное, чужое и одновременно до дрожи приятное.

— Надо выходить, — выдохнула она, но не двинулась с места.

— Да, ты права.

Он не отвёл взгляд. Она тоже. Между ними звенела какая-то тонкая, почти лопающаяся струна. Аврора почувствовала, как предательски краснеют кончики ушей, и резко отпустила его руку.

— Спасибо, — произнёс Гоуст. Голос прозвучал ниже, мягче, чем обычно. И от этого стало ещё неловче.

— Пожалуйста, — пробормотала она, отступая на шаг и хватаясь за ручку рюкзака, как за якорь. — Я... я готова. Пойдём.

Он поднялся. Выключил планшет. Взял ключи. И, проходя мимо, чуть задержался — на долю секунды, — глядя на неё сверху вниз. Аврора затаила дыхание.

— Не опаздывай, — сказал он и шагнул к двери.

Она выдохнула только тогда, когда услышала, как щёлкнул замок входной двери.

День в Академии выдался душным, несмотря на пасмурное небо. После двух пар теории студентов выгнали на улицу — уличная сцена, тренировка по сценическому движению. Она стояла у края площадки, поправляя лямку комбинезона, когда рядом материализовался Ной. Бесшумно, как хищник.

— Скучаешь? — протянул он, растягивая гласные.

— Размышляю.

— Обо мне?

— Мимо.

Он хмыкнул и прислонился плечом к ограждению, загораживая ей обзор. Аврора сделала шаг в сторону, но он зеркально повторил движение.

— Слушай, нам надо поговорить.

— Нам не о чем говорить.

— Ну, это ты так думаешь. — Он вдруг мягко, но настойчиво взял её за запястье и потянул в сторону. — Идём. Тут недалеко. Без свидетелей.

— Ной, ты с ума сошёл? Отпусти!

Но он уже тащил её за собой, лавируя между скамейками запасного поля, пока они не оказались под старыми деревянными трибунами. Здесь было сумрачно, пахло сырым деревом и прелой листвой. Шум студенческих голосов остался где-то далеко, приглушенный, неразборчивый. Аврора выдернула руку и отступила на шаг, сверля его взглядом.

— Что ты себе позволяешь?

— Расслабься. Просто поговорим. Без твоего цербера за спиной.

— Моего кого?

— Телохранителя твоего. Думаешь, я не заметил? Здоровый мужик в сером пикапе, который каждое утро тебя привозит и смотрит на всех, как на мишени в тире.

Аврора сжала губы. Спорить было бессмысленно.

— Допустим. Что ты хочешь?

Ной шагнул ближе. В полумраке трибун его лицо казалось резче, старше. Он больше не выглядел как ленивый хоккеист с вечной усмешкой.

— Информацию. Я знаю, кто ты, Аврора Лара. У Авроры внутри всё оборвалось. Она открыла рот, чтобы ответить, но не успела.

За спиной Ноя, словно из ниоткуда, материализовалась тень. Высокая. Неподвижная. Саймон стоял в двух шагах — руки свободно опущены вдоль тела, но плечи развернуты, взгляд прикован к затылку хоккеиста. Он не произнёс ни звука, но воздух вокруг него словно сгустился и стал на градус холоднее.

Ной почувствовал. Обернулся. И замер. На лице мелькнула тень удивления, но он быстро справился с собой.

— А, цербер, — протянул он, но голос звучал уже не так уверенно. — Лёгок на помине. Райли не ответил. Перевёл взгляд с Ноя на Аврору — быстрый, цепкий, оценивающий — и снова на хоккеиста.

— Тренировка закончена. Ты уходишь. Сейчас.

Ной вскинул бровь.

— А если не уйду?

— Тогда ты уйдёшь со сломанной ключицей. Выбирай.

В его голосе не было угрозы. Только констатация факта. Спокойная, ровная, как строчка из приговора.

Аврора стояла, прижавшись спиной к холодной деревянной опоре, и переводила взгляд с одного на другого. Ной сжал челюсть, но отступил на шаг. Потом ещё на один.

— Ладно. В другой раз, Аврора. — Он бросил на неё короткий, нечитаемый взгляд и скрылся за углом трибуны.

Тишина. Только ветер гулял под навесом, шурша прошлогодней листвой.

Саймон повернулся к Роре. Взгляд — тёмный, тяжёлый.

— Он тебя тронул?

— Нет. Только за руку.

Он сжал челюсть. Едва заметно, но она заметила.

— Что ему нужно?

— Он знает, кто я. Знал с самого начала. — Аврора нервно обхватила плечи руками.

Призрак молчал несколько секунд. Потом подошёл ближе, взял её за подбородок — не грубо, но властно, — и заглянул в глаза.

— Больше никогда не позволяй никому уводить тебя куда-то. Поняла?

— Поняла.

— Кнопка была с тобой?

— Да.

— Почему не нажала?

Аврора замялась. Потому что растерялась. Потому что Ной не выглядел опасным. Потому что она привыкла рассчитывать на себя. Но она не сказала ничего из этого — просто опустила глаза.

— Я исправлюсь, — прошептала она.

Саймон отпустил её и отступил на шаг.

— Занятия закончатся — жду у входа. Без самодеятельности.

— Хорошо.

Он развернулся и пошёл прочь, но у самого края трибун остановился и, не оборачиваясь, бросил:

— И держись от этого хоккеиста подальше. Он мне не нравится.

Аврора проводила его взглядом и прижала ладонь к груди. Сердце колотилось так громко, что, казалось, его было слышно даже на пустом поле.