Soulmate (гет)

7 октября 2000 года

Джуди стояла перед калиткой, ведущей к дому, который она знала только по рассказам Фреда, и чувствовала, как от волнения сердце колотится в горле. Её собственный дом был совсем другим — огромным, холодным, идеально чистым и от этого как будто неживым, и Джуди испытывала странный трепет, рассматривая сейчас это непривычное строение, в котором вырос её муж.

Дом был неровным, перекошенным, явно державшимся на одной только магии и упрямстве его обитателей — с пристройками, которые лепились друг к другу в полном хаосе, с трубой, из которой вился дымок, обещающий уют и тепло, с садом, заросшим так буйно, что казалось, будто он вот-вот поглотит всё это сооружение целиком, оставив только воспоминания о тех, кто когда-то здесь жил.

— Ну как тебе? — спросил Фред, появляясь рядом и нежно обнимая её за плечи, пытаясь приободрить. — Страшно?

— Немного, — призналась Джуди, не отрывая взгляда от дома, обитатели которого в скором времени, возможно, примут её в семью... Или не примут, и поэтому мысль о предстоящем знакомстве вызывала только благоговейный трепет и желание спрятаться куда-нибудь подальше от всех этих глаз, которые скоро будут её рассматривать, оценивать, принимать или отвергать.

— Не бойся, — сказал Джордж, подходя с другой стороны и становясь рядом так, чтобы она оказалась между двумя братьями. — Мы, Уизли — громкие, но добрые. Мама будет ворчать, папа задавать странные вопросы, Рон таращиться, Джинни изучать, Гермиона анализировать, Перси занудствовать. Но всё будет хорошо.

— Ты так уверен в этом? — спросила она, поворачивая голову и встречаясь с его взглядом — взглядом, который в последнее время заставлял её сердце биться чуть быстрее, чем следовало.

— Абсолютно, — серьёзно ответил он, и Джуди на мгновение поверила, что всё действительно будет хорошо.

Они вошли в калитку, прошли по дорожке, обсаженной какими-то дикими цветами, которые росли здесь без всякого плана, просто потому, что им нравилось, и остановились перед дверью, которая была выкрашена в ярко-зелёный цвет и вся испещрена царапинами и вмятинами — следами бурной жизни нескольких поколений Уизли.

Фред оглянулся на Джуди, улыбнулся, подмигнул ей, толкнул дверь — и они вошли.

Шум обрушился на Джуди, как цунами: голоса, смех, звон посуды, запахи еды — всё смешалось в один огромный, оглушительный коктейль, от которого у неё закружилась голова. Она бы, наверное, упала, если бы Джордж не подхватил её за локоть, и на секунду Джуди вообще забыла обо всём — потому что от этого прикосновения по её коже пробежали мурашки, руки задрожали, а сердце застучало так сильно, как будто она только что нырнула под воду. Джуди замерла, посмотрела на Джорджа — и по его растерянному, даже напуганному лицу поняла, что он ощущает то же самое. Она хотела что-то сказать, но не нашла слов — а Джордж уже отдёрнул руку, отошёл на шаг, делая вид, что поправляет мантию — но складка между бровей и расширенные глаза выдавали его с потрохами.

— Мы дома! — закричал Фред, ушедший чуть дальше, и этот крик привёл их в чувство — Джордж моргнул и придал своему лицу обычное выражение, а Джуди повернулась к мужу — и в тот же миг из кухни, из гостиной, с лестницы начали появляться люди.

Много людей. Рыжих, улыбающихся, говорящих одновременно, перебивающих друг друга, хохочущих, обнимающихся.

Джуди смотрела на них и чувствовала себя так, словно попала в другой мир — мир, где не было её дома в Вашингтоне, где не было матери с её вечными лекциями о приличиях, где не было одиночества, которое она так хорошо знала всю свою жизнь. Здесь было всё по-другому — было шумно, тесно, беспорядочно — и здесь кипела жизнь.

— Так это она? — раздался голос из кухни, и в дверях появилась полная рыжеволосая женщина в переднике, с руками, перепачканными мукой, и с таким выражением на лице, которое Джуди не могла расшифровать — это была смесь любопытства, настороженности и материнской строгости, которая часто бывает у женщин, привыкших никому не доверять на слово.

— Мам, это Джуди, — сказал Фред, подталкивая её вперёд. — Джуди, это моя мама, Молли.

— Здравствуйте, миссис Уизли, — сказала Джуди, стараясь, чтобы её голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри всё дрожало, потому что ей было очень неуютно стоять под всеми этими изучающими взглядами. — Очень рада знакомству.

Молли смотрела на неё долго, очень долго — так долго, что Джуди уже начала думать, что сейчас последует какой-нибудь резкий вопрос или холодное замечание, которые поставят её на место, напомнят о том, что она здесь чужая... Но Молли вдруг улыбнулась — тёплой, мягкой улыбкой, такой непривычной для Джуди, и сказала:

— Ну, проходи, Джуди. Пообедаешь с нами?

— С удовольствием, — выдохнула девушка, чувствуя, как напряжение немного отпускает её.

На кухню она вошла следом за Фредом, и первое, что она почувствовала, был запах: сложный, многослойный, в котором смешались жареный лук, яблочный пирог, какие-то травы, старая древесина, и ещё что-то неуловимо домашнее, чего она не знала, потому что в родительском доме пахло только полиролью для мебели и цветами, которые каждую неделю меняли домовики.

Где-то на плите шипело и булькало сразу несколько кастрюль, и Молли уже металась между ними так быстро, что полы её передника взлетали в воздух — она успевала одновременно помешивать, переворачивать, солить и пробовать, и при этом ещё и кричать через плечо: «Рон, убери локти со стола! Фред, не стойте в проходе!».

В углу, на старой этажерке, тикали часы — не обычные, а с девятью золотыми стрелками, каждая из которых была подписана именами членов семьи и указывала не на цифры, а на слова: «дом», «школа», «работа», «больница» и другие, среди которых была и «смертельная опасность», и Джуди засмотрелась на них, как завороженная. Над столом, в такт невидимой музыке, кружились вязальные спицы, методично добавляя ряды к чему-то невероятно длинному и разноцветному, что свешивалось с большого кресла.

А в центре всего этого хаоса стоял стол.

Огромный, дубовый, исцарапанный за долгие годы сотнями ужинов, со следами от горячих кастрюль и пятнами от варенья, которые никто и не думал затирать, и за этот стол уже расселось столько человек, что у Джуди разбежались глаза — и все они снова смотрели на неё.

— Джуди! — Артур Уизли вскочил со своего места так резко, что стул под ним жалобно скрипнул и едва не опрокинулся, и через секунду уже энергично тряс её руку обеими ладонями. — Наконец-то! Мне не терпелось вас увидеть! Я Артур, очень приятно! Вы американка? Мне всегда были интересны американцы, особенно магглы, потому что у них там совсем другая культура, вы не представляете, я как-то изучал их маггловские автомобили, это нечто совершенно особенное...

— Артур, дай ей сесть! — Молли шлёпнула мужа полотенцем — не больно, скорее для порядка — и, закатив глаза, кивнула Джуди на освободившийся стул. — Не обращай внимания, он всегда такой, когда видит новых людей. Особенно из других стран.

Джуди села, чувствуя себя так, словно её только что окатило тёплой волной энтузиазма, и впервые за долгое время улыбнулась не просто вежливо, а по-настоящему.

Рядом с ней, по правую руку, устроился Фред — она чувствовала его тепло, его присутствие, его руку, которая на секунду легла ей на колено под столом, словно спрашивая: «ты как, справляешься?». Она чуть заметно кивнула и благодарно улыбнулась ему. По левую руку сидел Джордж — чуть дальше, но достаточно близко, чтобы она ощущала его присутствие.

Напротив них расположились остальные. Тут были, конечно, не все — Джуди знала, что у Фреда есть ещё два старших брата, которых сегодня не было: один из них был женат на француженке, имел дочь и сейчас со всей семьёй был во Франции, а второй жил где-то в Румынии и занимался драконами... Но остальные собрались все.

Кудрявый, немного строгий молодой человек, который даже на семейном обеде был в костюме и галстуке, улыбнулся ей приветливо и протянул руку:

— Перси Уизли, — и Джуди сразу же вспомнила все рассказы близнецов о нём — и о его возвращении к семье.

Рон — она узнала его по сходству с близнецами, хотя в нём не было их остроты, их искристости, он казался более тяжёлым, более...

приземлённым, что ли, — с таким энтузиазмом запихивал в рот огромный кусок мясного пирога, что крошки летели во все стороны, и одна даже приземлилась на плечо девушке с каштановыми волосами, которая сидела рядом.

Эта девушка с умными, внимательными глазами — Гермиона, как догадалась Джуди, смотрела на Джуди заинтересованно, но молчала, и Джуди вдруг поймала себя на мысли, что её сейчас оценивают, и это было одновременно и пугающе, и приятно, потому что во взгляде Гермионы не было враждебности — только чистое, научное любопытство.

Другая девушка, молодая, рыжеволосая — Джинни — сидела чуть поодаль, отодвинувшись от стола и скрестив руки на груди. Она смотрела на Джуди с неприкрытой настороженностью, и Джуди вдруг вспомнила, что Фред рассказывал о ней — самая младшая, единственная девочка после шестерых братьев, выросшая в окружении мужчин и научившаяся защищать своё пространство. Джинни смотрела на неё решительно, с лёгким прищуром, и Джуди, быстро ей улыбнувшись, отвела глаза — но всё ещё чувствовала себя неуютно.

И только Гарри Поттер — да, это был он, со шрамом на лбу и в круглых очках, тот самый Мальчик-Который-Выжил, о котором до сих пор писали все газеты, — улыбался ей так спокойно и доброжелательно, что это немного сглаживало общее напряжение. Он сидел рядом с Джинни, положив руку на спинку её стула, и в этом жесте было столько поддержки, что Джуди вдруг позавидовала — у неё с Фредом такого ещё не было.

— Так вы, значит, из Америки? — спросила Джинни настороженно, чуть подавшись вперёд.

— Из Вашингтона, но в последние годы жила в Нью-Йорке, — ответила Джуди, глядя Джинни прямо в глаза.

— И как вы познакомились с Фредом? — младшая Уизли даже не пыталась скрыть, что допрос только начинается, и краем глаза Джуди заметила, что Гарри слегка подался вперёд.

— В баре, — просто сказала Джуди, решив, что врать или приукрашивать не имеет смысла. — Я сидела, читала книгу, а он подошёл познакомиться.

— В баре, — повторила Джинни с такой интонацией, которая Джуди совсем не понравилась. — Романтично.

— Джинни, — мягко сказал Гарри, чуть сжимая её плечо.

— Что? — Джинни пожала плечами. — Я просто спросила.

— А что за книга? — неожиданно спросил Рон, прожевав очередной кусок пирога, и все удивлённо посмотрели на него. — Ну, вы же сказали, что читали книгу. Интересно же, что читают американские девушки в барах.

Джуди улыбнулась — неожиданно даже для себя.

— «Великого Гэтсби», — ответила она. — Это... Маггловская книга, я как-то увидела у отца — и мне понравилось.

— О, маггловская? — оживился Артур, — и ваш отец — маггл?

— Нет, волшебник, — покачала головой Джуди, — просто любит хорошую литературу.

— «Великий Гэтсби» — прекрасный роман. — мягко вмешалась в разговор Гермиона, — очень тонкая социальная критика.

— О, ну если ты так говоришь... — Рон потянулся за добавкой и улыбнулся Джуди.

— А где вы работали в Америке? — поинтересовалась Гермиона, — Фред писал, что вы аналитик в аврорате?

— Да, в MACUSA, — кивнула Джуди. — Занималась магическими происшествиями, анализом данных, статистикой, помогала планировать операции...

Гермиона подалась вперёд, и в её глазах загорелся знакомый огонёк, который Джуди так хорошо знала по себе — огонёк человека, увлечённого работой.

— Это очень интересно, — вдохновлённо сказала Гермиона. — В нашем Министерстве тоже есть аналитики, но у вас там, наверное, совсем другие методы?..

— Есть различия, — согласилась Джуди, чувствуя, что с Гермионой можно говорить на равных. — Но базовые принципы похожи — магия ведь везде магия.

— А вы уже перевелись в британский Аврорат? — спросила Гермиона, подпирая подбородок рукой. — Или пока в процессе?

— В процессе, — ответила Джуди. — Как раз сейчас жду подтверждения, и если всё сложится удачно, то через пару недель надеюсь уже выйти на работу.

— Если нужна будет помощь, обращайтесь, — сказала Гермиона с искренней доброжелательностью. — Я стажируюсь в Отделе Магического правопорядка и многих там знаю.

— И я тоже готов помочь, — учтиво добавил Перси и пояснил, — я работаю в Департаменте Магического транспорта.

— Спасибо, — улыбнулась Джуди, думая о том, что Министерство Магии, пожалуй, на какую-то часть состоит только из членов семьи Уизли и близких к ним людей.

За столом постепенно завязался разговор — о работе, о магии, о различиях между американским и британским подходами к работе. Гермиона оказалась очень приятной собеседницей, и Джуди с удивлением обнаружила, что напряжение начинает её отпускать, ей становится легче дышать, и она даже начала смеяться над шутками вместе со всеми.

...Но расслабилась она зря.

— А ты знала, что у Фреда до тебя была девушка? — вдруг спросила Джинни, и её вопрос прозвучал так неожиданно, что за столом повисла тишина.

Фред, который до этого оживлённо обсуждал что-то с отцом, замер с вилкой на полпути ко рту, а Гермиона и Гарри быстро — и как-то виновато — переглянулись.

— Джинни! — одёрнула её Молли. — Что за вопросы?

— Я просто спросила, — Джинни даже не покраснела. — Интересно же, знает ли она... Джуди о прошлом Фреда. — она обвела взглядом сидящих за столом и добавила: — Мы ведь все очень любили Энджи.

— Я знаю, — спокойно ответила Джуди, хотя внутри у неё всё сжалось. — Фред мне рассказывал.

О, конечно, Фред рассказал ей об Анджелине: ещё в Нью-Йорке, на следующий же день после того, как сделал Джуди предложение. Она не просила об этом — это он настоял, заявив, что они должны знать о прошлом друг друга, каким бы оно не было. Он рассказал всё: как они учились вместе в школе, как начали встречаться после Святочного бала, как сходились, расходились и снова расходились каждый месяц — и как Анджелина ушла окончательно. Слушая тогда его рассказ, Джуди не ревновала, потому что Фред не был похож на человека, который бы скучал по прошлому. Но сейчас, после вопроса Джинни, Джуди вдруг поняла, что она тут чужая — и долго будет чужой. Потому что в этой семье всё ещё помнили, всё ещё любили и всё ещё защищали ту, другую — и она ничего не могла с этим поделать. По крайней мере, пока.

— И тебя это не смущает? — Джинни прищурилась, заставляя Джуди вынырнуть из её мыслей. — Что он чуть не женился на другой?

— Джинни, — сказал Джордж твёрдо, — это не твоё дело.

— Я просто...

— Просто помолчи, — перебил он, и это было так непохоже на его обычную мягкость, что Джинни действительно замолчала, удивлённо и обиженно уставившись на брата. Джуди посмотрела на Джорджа с благодарностью, а он поймал её взгляд и сочувственно улыбнулся — и тут же снова уткнулся в свою тарелку.

— Джуди, попробуйте пирог, — сказала Молли, пододвигая к ней тарелку с огромным куском яблочного пирога, от которого шёл такой умопомрачительный запах, что у Джуди потекли слюнки. — Я сама пекла.

— Спасибо, — сказала Джуди, беря нож и отрезая маленький кусочек.

Пирог был восхитительным — рассыпчатое тесто, сочные яблоки, корица, сахарная корочка сверху, и всё это таяло во рту, оставляя послевкусие домашнего тепла и уюта. Джуди подумала о том, что её мать никогда не готовила — ни пирогов, ни пирожных, ничего, и это почему-то отозвалось в ней лёгкой грустью — как будто она пропустила в своей жизни что-то важное.

— Очень вкусно, — сказала она искренне, поднимая голову и глядя на миссис Уизли. — У моей мамы так не получается.

— Ваша мама, наверное, много работает? — спросил Артур, явно радуясь возможности сменить тему на что-то безопасное.

— Она юрист, — ответила Джуди. — В нашем Министерстве.

— О, юрист! — Артур восхищённо покачал головой. — Это, наверное, очень сложно. Все эти законы, заседания, тонкости...

— Джуди, — вдруг спросила Гермиона, повернувшись к ней, — а какая ваша девичья фамилия?

Джуди вздохнула — она слишком хорошо представляла, какая реакция последует за её ответом, и в глубине души надеялась, что её никогда не спросят о родителях, но этого было не избежать:

— Блэквуд. — ответила она, внутренне поморщившись. Гермиона на мгновение замерла, задумавшись, а потом удивлённо спросила:

— Так ваша мама — Виктория Блэквуд? Глава Отдела обеспечения магического правопорядка в MACUSA?

Джуди знала, что это случится — всегда случалось. Стоило кому-то услышать её фамилию, как на неё начинали смотреть иначе — сквозь призму материнских достижений, материнской власти, материнского влияния.

— Да, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но мы... мы мало общаемся.

Повисла короткая пауза — мистер и миссис Уизли переглянулись, Гермиона задумчиво накручивала прядь волос на палец, Рон заинтересованно смотрел на Джуди, почти не моргая, а Перси невольно выпрямился и поправил галстук.

— А чем занимается ваш отец? — мягко спросил Артур, нарушая тишину.

— Он финансист, — ответила Джуди, откладывая вилку — есть больше не хотелось. — Тоже много работает. Дома бывает редко.

— И вы у них одна? — спросила Молли сочувственно, подпирая рукой подбородок.

— Одна, — кивнула Джуди. — Так что для меня всё это... — она обвела рукой кухню, полную людей, и смущённо продолжила: — немного в новинку.

— Привыкнете, — сказала Молли и вдруг перестала быть просто хозяйкой дома, суетливой и громкой — она стала той, кого Джуди всегда хотела иметь рядом, но никогда не имела. — У нас быстро привыкают. Да, шумно, тесно, но зато никто не остаётся один.

Джуди улыбнулась — и впервые за весь день почувствовала, что, кажется, её здесь принимают. Пусть не все, пусть с вопросами и настороженностью... Но принимают.

* * *

После обеда они вышли в сад.

Фред и Джордж куда-то ушли с отцом, и Джуди осталась одна — она сидела на скамейке, глядя на закат, который здесь, в деревне, был совсем другим — огромным, ярким, захватывающим дух, — слушала, как в саду смеются многочисленные Уизли, улыбалась, глядя на то, как огромный рыжий кот пытается гонять садовых гномов... И вдруг подумала о том, что здесь очень хорошо, что ей не хочется отсюда уходить, потому что, несмотря на сцену, произошедшую на обеде, она неожиданно почувствовала себя дома.

— Не скучаешь? — прервал её размышления негромкий мужской голос. Джуди обернулась — Гарри стоял рядом, с двумя кружками чая в руках, и несмело улыбался ей. Она покачала головой, и Поттер спросил, кивнув на скамью: — Можно?

— Конечно. — Джуди подвинулась, освобождая место на скамье. Гарри сел рядом и протянул ей кружку — огромную, дымящуюся, горячую.

— Травяной, — сказал он, кивая на кружку. — Молли считает, что он успокаивает нервы. А после знакомства с нашей семьёй это обычно всем требуется.

Джуди усмехнулась, принимая чай.

— Спасибо. — ответила она, иронично рассматривая чай — а потом сделала глоток.

— Джинни не хотела тебя обидеть, — сказал Гарри тихо. — Она просто... Она очень любит Фреда, и боится, что кто-то может сделать ему больно. Мы все очень многое перенесли тогда, после Битвы, когда он... Когда он был в таком состоянии.

— Я понимаю, — кивнула Джуди. — Я бы тоже боялась на её месте.

— Ты же не планируешь причинять ему боль? — спросил Гарри, поворачиваясь и окидывая её взглядом.

Джуди вдруг улыбнулась — этот парень прошёл страшную войну, победил сильного врага и готовился стать аврором — и при этом его вопрос прозвучал по-юношески наивно, и это почему-то очень её подкупило.

— Не знаю, — честно ответила она. — Я постараюсь. Но никто не может обещать, что не сделает больно, даже любя.

Гарри кивнул, и Джуди увидела, что его плечи расслабляются.

— Это правильно, — сказал он, отпивая чай и поднимая голову. — Честно.

...Закат медленно угасал, превращаясь из багрового в тёмно-синий, и на небе одна за другой зажигались звёзды. Джуди допила чай и вдруг снова поймала это волшебное ощущение — ей не нужно никуда спешить, не нужно ничего анализировать, не нужно никому ничего доказывать. Она могла просто сидеть здесь, на старой деревянной скамейке, смотреть на звёзды, пить чай — и впервые в жизни чувствовать себя своей.