Из осколков и тайн (гет)

Жизнь наконец начинала складываться в какой-то порядок.

После Дорсета программа обучения стала жёстче, но среди сухих лекций появились предметы, которые его по-настоящему затянули. Чары маскировки и смены внешности — после года на Оборотном зелье возможность менять лицо простым заклинанием казалась чудом. Гарри часами стоял перед зеркалом в тренировочном зале, заставляя волосы бледнеть до соломенно-русого, а скулы — становиться шире и мягче.

Токсикология шла хуже. Составы в пробирках путались перед глазами, запахи смешивались, и Гарри дважды перепутал обычное снотворное с нервно-паралитическим ядом, за что получил от Макмиллана короткое: «Поттер, вы бы ещё сахар в улики подсыпали». Рон за его спиной фыркнул, и Гарри почувствовал, как уши заливаются краской. Следопытство, наоборот, давалось легче, и на этих занятиях хотя бы не приходилось краснеть.

С другой стороны стола в столовой теперь часто сидел Лукас Фоули. Гарри заметил не сразу, но в какой-то момент перестал считать его чужим.

Рядом с ними частенько устраивалась Кэти Белл. С ней было легко: она не задавала лишних вопросов, просто вплеталась в разговоры.

Как-то в обед Кэти плюхнулась за их стол с яблоком в руке и, жуя, спросила:

— Поттер, Уизли, а как вы смотрите на то, чтобы в выходные полетать? Может, арендуем поле, устроим дружеский матч? Позовём ребят со школы, может, из других отделов.

Гарри замешкался:

— У меня нет метлы. Я её потерял.

— Тебе просто необходимо купить новую, — весело ответила она. — Такой талант не должен пропадать.

Гарри задумался — а когда он в последний раз летал? Ещё в школе? А потом в голову хлынуло: семь Гарри Поттеров на кухне Дурслей, пустое небо, Грозный Глаз, улетающий на метле в темноту, и Хедвиг, замертво падающая в клетке.

Он моргнул, возвращаясь в столовую.

Кэти и Лукас, обсуждавшие новые модели мётел, ничего не заметили. А Рон заметил. Он перестал есть, посмотрел на Гарри, и в его взгляде мелькнуло понимание. Он коротко мотнул головой: не сейчас. И уже через секунду вклинился в разговор про тормозные системы новой «Молнии».

Гарри слушал вполуха. Мысли всё ещё были не здесь. Он смотрел на свои руки, лежащие на столе, и вдруг поймал себя на том, что хочет полетать. Просто чтобы в голове стало пусто. Чтобы остался только ветер в ушах — и ничего больше. Ни воспоминаний, ни лиц, ни криков.

Наверное, правда стоит купить метлу.

* * *

В один из дней, когда они с Роном возвращались из архива с кипами старых дел, дорогу им преградил старший аврор. Гарри узнал его сразу — тот самый, из майской слежки у Норы, которого они с Роном и Гермионой тогда жёстко встретили.

Он замедлил шаг, не зная, что сказать. Извиниться? Сделать вид, что не помнит? Рука сама потянулась к папкам, перехватывая их поудобнее — лишь бы занять пальцы.

Киркли остановился в двух шагах, и Гарри заметил, как его взгляд скользнул по бледным буквам на его ладони. В горле пересохло.

— Поттер, — коротко кивнул Киркли. И, помедлив: — Хорошая работа в Дорсетском лесу.

— Спасибо, сэр, — ответил Гарри и, не придумав ничего умнее, добавил: — Рад, что вы не держите зла.

Аврор хмыкнул — не обиженно, скорее удивлённо — и пошёл дальше. Рон сзади тихо выдохнул.

* * *

Обычно по вечерам Рон поднимался в комнату Фреда и Джорджа. Когда Гарри проходил мимо, видел их: Рона и Джорджа на полу среди коробок и Гермиону, сидящую на кровати Джорджа с книгой. Она не мешала, не лезла с советами — просто была рядом, пока братья перебирали старые чертежи.

Иногда они вчетвером — Гарри, Рон, Гермиона и Джинни — собирались на чердаке Норы. Гермиона жила с родителями, но каждый день аппарировала в Нору. Гарри не спрашивал, как у неё получалось разрываться между семьёй и друзьями, но замечал, что под глазами у неё снова легли тени.

В один из таких вечеров, когда Гермиона втолковывала Рону разницу между теорией и практикой магического права, Джинни спустилась помочь Молли. Как только дверь за ней закрылась, Гермиона замолчала.

— Нам нужно начинать готовиться к вашим занятиям по Легилименции, — сказала она. — Я поискала в книгах, есть несколько техник ментальных блоков, которыми можно попробовать овладеть.

Гарри и Рон переглянулись.

— И с чего начнём? — спросил он.

— С окклюменционного щита, — ответила Гермиона и открыла блокнот.

— Надо придумать, как спрятаться от Джинни, — задумчиво проговорил Рон.

У Гарри защемило в груди. Опять. Опять он будет что-то скрывать от неё, опять она будет чувствовать себя чужой в их общей тайне. Он вспомнил их разговор в саду — как она тогда кричала, что он закрывает её от всего, как решил за неё, что ей можно знать, а что нет. Он пообещал тогда, что больше так не будет.

— Я хочу рассказать ей, — тихо произнёс он.

Рон подскочил с таким видом, будто Гарри предложил поджечь Нору.

— Ты с ума сошёл? Ты понимаешь, что ставишь её под удар? Она едва отошла от войны, а ты хочешь нагрузить её этой тайной?

— Она взрослая, Рон. Она выдержала тот год в Хогвартсе. Она сражалась.

— Она моя сестра, и я имею право решать, что ей это знать не обязательно!

— Не имеешь, — тихо, но жёстко сказала Гермиона, глядя на Рона. — Это не тебе решать. И не мне. Это может сделать только Джинни.

Рон тяжело дышал, переводя взгляд с Гермионы на Гарри, и в глазах его металась злость пополам со страхом. Но он промолчал, похоже, не нашёл, что возразить.

Гарри опустил глаза. Он хотел защитить, пытался оградить её и боялся впутывать в это, но если он будет врать дальше — потеряет наверняка.

Внизу хлопнула дверь, послышались шаги на лестнице.

В комнату вошла Джинни. Перевела взгляд с бледного Рона на сжавшуюся Гермиону, остановилась на Гарри.

— Что-то случилось?

Он поднялся. В горле пересохло.

— Нам нужно поговорить.

Джинни смотрела на него долго — щёки её медленно розовели, но голос остался ровным.

— Хорошо.

Она прикрыла за собой дверь и выжидающе замерла.

Гарри переглянулся с Гермионой и коротко кивнул. Она взмахнула палочкой — и комнату накрыло «Муффлиато».

* * *

В середине июля Гарри впервые за долгое время переступил порог дома на площади Гриммо. С ним аппарировал Кикимер, мелко подрагивавший от волнения.

Друзья предлагали помочь, но Гарри отказался. Это ему нужно было сделать самому. Отодрать остатки старой жизни со стен, вымести мусор, впустить свет.

Дом встретил их вековой пылью и желчными криками Вальбурги Блэк из-за портьер. Гарри отдёрнул плотную ткань, отсекая визг, и принялся за работу.

Миссис Уизли, узнав о его затее, показала ему несколько базовых бытовых заклинаний — для очистки стен, для снятия старой краски. Работа шла медленно. Кикимер отмывал полы в гостиной, бормоча что-то под нос. Гарри по всем этажам снимал тяжёлые, пропахшие пылью шторы — стаскивал их с карнизов и сваливал в огромные мешки для мусора. Обои в доме, которые он обработал заклинанием, покоробились и начали отходить от стен сами, с тихим шелестом опадая на пол.

Пока руки Гарри были заняты работой, на ум то и дело приходил тот вечер. Джинни долго молчала.

— Как можно так поступить со своей душой? — наконец спросила она. — Это же чудовищно.

Она подняла голову, перевела взгляд на Гарри:

— Никто теперь не знает, где спрятана Бузинная палочка?

— Только мы. Я, Рон и Гермиона.

Гарри ждал. Чего? Злости? Крика? Джинни перевела взгляд на брата, на подругу. Рон съёжился под этим взглядом, но она не стала ничего говорить. Просто поднялась, подошла к Гарри и обняла его. Крепко, так что у него перехватило дыхание.

— Спасибо, что доверились мне, — сказала она ему в плечо. — Я не знаю, что со всем этим делать. Но я рада, что вы рассказали.

Проходя мимо двери подвала, он невольно задерживал взгляд. Бузинная палочка молчала там, за слоем чар. Они не сказали Джинни, где спрятана палочка.

* * *

Выезды в Хэмпшир стали для Гарри такими же регулярными, как и поездки на Гриммо. Каждую субботу он аппарировал к дому Андромеды — проведать Тедди, посидеть в тишине, отдышаться от недели в Министерстве.

Тедди рос. Он уже таращился на Гарри, хватал за пальцы и пытался тащить их в рот.

В такие визиты Гарри стал замечать, что обои в прихожей пожелтели от времени, а в углу у лестницы и вовсе пошли пузырями — их не меняли, видимо, очень давно. На каминной полке стояла почти пустая банка с летучим порохом — на донышке. Андромеда сидела в кресле с шитьём, и ее вещи часто были заштопаны.

В один из дней, уложив Тедди, он спустился в гостиную и выложил на стол документы из Гринготтса.

— Я открыл счёт на имя Тедди, — сказал он. — Это деньги Блэков, Андромеда. Это ваши деньги по праву. Я также настроил ежемесячные перечисления на текущие расходы.

Он готовился защищаться — ожидал, что Андромеда откажется, вскинет подбородок и скажет что-то про гордость. Но она долго молчала, смотрела на бумаги, и когда подняла глаза, они были мокрыми.

— Спасибо, Гарри, — тихо сказала она.

Он кивнул, чувствуя, что горло сдавило.

* * *

Вскоре в Нору прилетели совы с изумрудными печатями Хогвартса.

Гермиона открыла свой конверт первой. На стол с металлическим звоном выпал серебряный значок старосты школы. Рон присвистнул, Молли всплеснула руками — но Гарри увидел, как побледнело лицо Гермионы.

— Не могу, — тихо сказала она, глядя на значок. — Я… я не возьму его.

На кухне стало тихо.

— Ты же всегда… — начал Рон, но она покачала головой.

— Раньше я так хотела стать старостой школы. На пятом курсе думала — если получу, буду самой счастливой. — Она помолчала, вертя значок в пальцах. — Если я сейчас ещё и за школу начну отвечать… я свалюсь. Мне бы просто уткнуться в учебники, сдать ЖАБА и доползти до конца года. Я напишу МакГонагалл. Поблагодарю, но откажусь. Пусть отдадут кому-то другому.

Рон пододвинулся к ней и накрыл её ладонь своей.

— Правильно, — коротко сказал он, и это прозвучало лучше любых утешений.

Джинни развернула свой конверт. Золотой значок капитана гриффиндорской сборной выпал на стол и глухо стукнул о дерево. Она замерла, глядя на него, а потом её лицо осветилось той самой прежней, живой улыбкой.

— Капитан, — выдохнула она, и Гарри почувствовал, как у самого на душе стало теплее.

Вечером, перед поездкой девчонок в Косую аллею, Гарри поймал Джинни в прихожей и сунул ей в руки небольшой кожаный мешочек.

— Что это? — Она заглянула внутрь, и глаза её округлились. — Гарри, нет. Отец дал мне денег, мне хватит.

— Джинни, — он перехватил её за локоть, не давая сунуть мешочек обратно. — Ты капитан. Тебе может понадобиться что-то, на что школьного бюджета не хватит. Просто пусть лежат у тебя. На всякий случай.

Она смотрела на него исподлобья.

— Ладно, — сказала она, и в голосе её проскользнула знакомая упрямая нотка. — Но я тебе их потом верну. Всё до кната.

— Обязательно, — серьёзно кивнул Гарри.

Врёт, — подумал он. И улыбнулся.

* * *

Тридцать первого июля Гарри исполнилось восемнадцать. День рождения, который он праздновал не под страхом смерти, а просто — в саду, с людьми, которым был нужен.

Молли пекла весь день, и над Норой стоял запах пирога с патокой. Съехались все. Чарли прилетел из Румынии, опалённый солнцем и свежими шрамами от драконьих когтей. Билл и Флёр пришли с корзиной пирожных, и Флёр тут же взяла командование кухней на себя, не давая Молли упасть от усталости.

Перси сидел чуть поодаль, но Гарри заметил, как он то и дело подливает чай отцу. Артур сидел во главе стола с чашкой в руках, и Гарри поймал себя на мысли, что давно не видел его вот так — просто сидящим за столом без кипы бумаг перед носом. Последние месяцы мистер Уизли пропадал в Министерстве с утра до ночи, и редкий вечер он позволял себе просто ужин с семьей.

Грейнджеры робко осваивались за столом среди летающих тарелок, а рядом с ними Андромеда укачивала Тедди, и малыш в честь праздника менял цвет волос каждые пять минут.

На этот раз, когда дверь дома скрипнула, никто не замер. Джордж просто спустился, сел за стол и взял пирог.

Чуть позже, когда Гарри уже думал, что Джордж уйдёт к себе, тот задержался на пороге и обернулся:

— С днём рождения.

Коротко. Спокойно.

Ночью, когда гости разошлись, Гарри сидел на крыльце. Джинни вышла следом и села рядом.

— Держи, — она протянула ему свёрток.

Гарри развернул бумагу. В руках лежала кованая лампа из тёмного металла, с матовым стеклом, покрытым тонкой гравировкой — стебли трав и силуэты снитчей. Он коснулся пальцами ободка, и внутри лампы, без всякого заклинания, загорелся тёплый огонь.

— Это для Гриммо, — тихо сказала Джинни. — Чтобы тебе там не было одиноко.

Гарри поставил лампу на ступеньку и обнял её, зарываясь лицом в пахнущие летом волосы.