Повелитель Тайн (джен)

Клейн как раз думал о таинственном самоубийстве прежнего владельца тела и неизвестной опасности, с которой мог столкнуться, когда внезапно услышал стук в дверь. Он машинально открыл ящик стола, достал револьвер и настороженно спросил:

— Кто там?

За дверью две секунды было тихо, а потом раздался немного резкий голос с акцентом провинции Ахова.

— Это я, Маунтбеттен. Бич Маунтбеттен.

Голос замолчал на мгновение, после чего добавил:

— Полиция.

«Бич Маунтбеттен…» — когда Клейн услышал это имя, он сразу вспомнил о его владельце.

Это был полицейский, отвечавший за улицу, где находилась съёмная квартира. Грубый, жёсткий, обожающий пускать в ход кулаки. Но, возможно, только такой человек и мог держать в узде пьяниц, воров, мелких жуликов, подворовывающих при случае, негодяев и хулиганов.

А этот особенный голос был одной из его визитных карточек.

— Хорошо, сейчас подойду, — громко ответил Клейн.

Он хотел положить револьвер обратно в ящик, но не знал, зачем полиция стоит за дверью. Они могли устроить обыск или сделать что-нибудь ещё. Поэтому Клейн осторожно подбежал к печи, где уже погасло пламя, и положил в неё револьвер.

Затем он взял ведёрко с углём, вытряхнул в печь несколько кусков, прикрыл ими револьвер и напоследок поставил сверху чайник, скрыв всё окончательно.

Сделав всё это, он привёл одежду в порядок, быстро подошёл к двери и пробормотал:

— Простите, я просто вздремнул.

За дверью стояли четверо полицейских в чёрно-белой клетчатой форме с фуражками. Бич Маунтбеттен с каштановой бородкой кашлянул и сказал Клейну:

— Эти три инспектора хотят у вас что-то спросить.

«Инспекторы?» — Клейн рефлекторно посмотрел на погоны трёх других полицейских и обнаружил, что у двух из них были три серебряные шестиконечные звёзды, а у одного — две. Все они выглядели выше по званию, чем Бич Маунтбеттен, у которого было лишь три шеврона.

Будучи студентом исторического факультета, Клейн почти не интересовался полицейской иерархией и мало знал о званиях и знаках различия. Он помнил лишь, что Бич Маунтбеттен часто хвастался своим старшим сержантским званием.

«Так эти трое — инспекторы?» Под влиянием разговоров с Бенсоном, Уэлчем и одногруппниками Клейну всё же хватило здравого смысла отступить в сторону и указать на комнату.

— Пожалуйста, проходите. Чем я могу помочь вам?

Главным среди трёх инспекторов был мужчина средних лет с острым взглядом. Казалось, он мог читать чужие мысли и одним этим внушал страх. Лицо у него было изборождено морщинами, а из-под фуражки выбивались светло-каштановые волосы. Он осмотрел комнату и негромко спросил:

— Вы знаете Уэлча Макговерна?

— Что с ним? — Клейн вздрогнул и выпалил в ответ.

— Это я задаю вопросы, — сурово отрезал инспектор.

Инспектор рядом с ним, тоже с тремя шестиконечными звёздами, посмотрел на Клейна и мягко улыбнулся.

— Не волнуйтесь. Это просто обычный опрос.

Этому полицейскому было за тридцать. У него был прямой нос и серые глаза: словно озеро в древнем лесу, куда почти никто не забредал, они таили в себе неописуемую глубину.

Клейн вздохнул и собрался с мыслями.

— Если вы имеете в виду Уэлча Макговерна, выпускника университета Хой из Константа, то я его точно знаю. Мы были одногруппниками и обучались у одного наставника, старшего доцента Квентина Коэна.

В королевстве Лоэн «профессор» был не только учёным званием, но и должностью, чем-то вроде сочетания профессора и заведующего кафедрой на Земле. Это означало, что на одной университетской кафедре мог быть только один профессор. Если доцент хотел занять это место, ему приходилось либо ждать отставки начальника, либо вытеснять его, доказывая превосходство своих знаний и способностей.

Чтобы удерживать талантливых людей, Комиссия по высшему образованию королевства после многих лет наблюдений добавила к трёхступенчатой системе «преподаватель — доцент — профессор» ещё и звание старшего доцента. Его давали тем, кто обладал высокими академическими достижениями или достаточным стажем, но не получил должность профессора.

В этот момент Клейн посмотрел в глаза инспектору и на секунду задумался.

— Честно говоря, у нас были довольно хорошие отношения. В последнее время я часто встречался с ним и Наей, чтобы расшифровывать и обсуждать раздобытую им тетрадь Четвёртой эпохи. Инспекторы, с ним что-то случилось?

Вместо ответа инспектор средних лет искоса взглянул на своего сероглазого коллегу.

Инспектор в фуражке, ничем не примечательный с виду, мягко сказал:

— Извините, мистер Уэлч скончался.

— ЧТО?! — несмотря на дурные предчувствия, Клейн всё равно не удержался от удивлённого крика.

«Уэлч умер так же, как и прежний владелец этого тела?

Это действительно пугает!»

— А что насчёт Наи? — поспешно спросил Клейн.

— Мисс Ная тоже скончалась, — совершенно спокойно сказал сероглазый инспектор полиции. — Они вдвоём умерли в доме мистера Уэлча.

— Их убили? — попробовал угадать Клейн, а про себя подумал:

«Возможно, это было самоубийство».

Сероглазый инспектор покачал головой.

— Нет. Судя по следам на месте, это самоубийство. Мистер Уэлч много раз бился головой о стену и забрызгал её кровью. А мисс Ная захлебнулась в тазике с водой. Да, в том самом, в котором обычно умываются.

— Это же просто невозможно… — Волосы Клейна встали дыбом, когда он представил себе эту страшную сцену.

Девушка стоит на коленях на стуле, уткнув лицо в таз с водой. Её мягкие каштановые волосы покачиваются на ветру, но сама она остаётся неподвижной. Уэлч лежит на полу и пристально смотрит в потолок. Его лоб превратился в кровавое месиво, а по стене тянутся полосы крови…

Сероглазый инспектор продолжил:

— Мы тоже так думаем, но результаты вскрытия и обстановка на месте исключают такие факторы, как наркотики или воздействие внешней силы. И у мистера Уэлча, и у мисс Наи не обнаружили никаких следов борьбы.

Прежде чем Клейн успел заговорить, инспектор вошёл в комнату и как бы между делом спросил:

— Когда вы в последний раз видели мистера Уэлча и мисс Наю?

Сказав это, он бросил взгляд на своего коллегу с двумя серебряными шестиконечными звёздами.

Тот был молодым инспектором полиции, на вид примерно того же возраста, что и Клейн. С чёрными бакенбардами и зелёными глазами он походил на красивого романтического поэта.

Услышав вопрос, Клейн быстро перебрал мысли и осторожно ответил:

— Вроде бы двадцать шестого июня. Мы читали новую главу в тетради. Затем я отправился домой, чтобы подготовиться к собеседованию тридцатого июня. Эм, к собеседованию на вакансию исторического факультета университета Тингена.

Тинген был известен как город университетов. Здесь находилось сразу два университета — университет Тингена и университет Хой, а также технические школы, юридические и экономические колледжи. Он считался вторым после Баклунда, столицы королевства Лоэн.

Едва он это произнёс, краем глаза он увидел, как молодой полицейский подошёл к его столу и взял тетрадь, похожую на дневник.

«Чёрт! Я забыл её спрятать!»

— Эй! — вскрикнул Клейн.

Молодой инспектор улыбнулся ему в ответ, но не прекратил листать его записи. Сероглазый инспектор сказал:

— Это необходимая процедура.

Тем временем Бич Маунтбеттен и внушительный инспектор средних лет просто наблюдали, не вмешиваясь и не помогая в поисках.

«Где ваш ордер на обыск?» — хотел бы спросить их Клейн, но, если подумать, судебная система королевства Лоэн, похоже, ещё не знала такого понятия. По крайней мере, ему подобная деталь была неизвестна. В конце концов полиция появилась лишь пятнадцать-шестнадцать лет назад.

Когда прежний владелец этого тела был ещё ребёнком, полицейских вообще называли просто шерифами.

Клейн никак не мог этому помешать. Он просто смотрел, как молодой инспектор листает его записи, а сероглазый инспектор больше ничего не спрашивал.

— Что это за странная штука? — молодой инспектор полиции долистал тетрадь до конца. — И что означает надпись «Все умрут, включая меня»?

«Разве не общеизвестно, что все умирают, кроме божеств?» — Клейн был готов огрызнуться, но внезапно вспомнил, что ещё утром собирался наладить связь с полицией на случай возможной опасности, хотя у него не было ни повода, ни подходящего объяснения.

Он принял решение менее чем за секунду. Положив руку на лоб, он с болью ответил:

— Понятия не имею. Правда, не имею… Проснувшись утром, я почувствовал неладное, будто забыл нечто важное. Особенно это касалось недавних событий. Я даже не знаю, почему написал эту фразу.

Иногда откровенность была лучшим способом решить проблему. Конечно, и она требовала сноровки: нужно понимать, о чём можно говорить, о чём нельзя, что сказать раньше, что позже и как именно всё подать.

Как человек, закалённый интернет-спорами, Клейн и сам немного освоил приёмы убеждения.

— Это просто смешно! Ты думаешь, мы идиоты? — в гневе не выдержал Бич Маунтбеттен.

Эта ложь была настолько убогой, что оскорбляла интеллект и его, и его коллег!

Уж лучше прикинуться сумасшедшим, чем амнезиком!

— Я говорю правду, — спокойно ответил Клейн, глядя в глаза Маунтбеттену и инспектору средних лет.

Это и правда была чистая истина.

— Возможно, так и есть, — медленно сказал сероглазый инспектор.

«Что? Он действительно мне поверил?» — Клейн и сам был удивлён.

Сероглазый инспектор улыбнулся ему и сказал:

— Через два дня к вам придёт эксперт. Поверьте, она должна суметь помочь вам вспомнить утраченное.

«Эксперт? Помочь вспомнить утраченное? Психолог?» — Клейн нахмурился.

«Стоп, а что, если так вытащат мои воспоминания о Земле?» — от этой мысли у него аж зубы заныли.

Молодой инспектор положил его тетрадь обратно на стол и осмотрел и стол, и комнату. К счастью, вместо того чтобы поднять чайник, он сосредоточился на книгах.

— Что ж, мистер Клейн, благодарим вас за сотрудничество. Мы советуем вам не покидать Тинген в ближайшие дни. Если вам нужно будет уехать, пожалуйста, сообщите об этом инспектору Маунтбеттену, иначе вас посчитают беглецом, — предупредил его сероглазый инспектор.

«Что? Это всё? На сегодня закончили? Больше не будете расспрашивать? Не станете забирать меня в участок и пытать?» — Клейн был в растерянности.

Тем не менее ему хотелось разобраться со странным делом Уэлча. Поэтому он спокойно кивнул.

— Никаких проблем.

Инспекторы один за другим покинули его комнату, а молодой человек внезапно похлопал Клейна по плечу.

— Это хорошо. Правда. Вам очень повезло.

— Что? — Клейн был озадачен.

Зеленоглазый инспектор полиции с поэтическим темпераментом улыбнулся ему и сказал:

— Как правило, при подобных событиях норма — смерть всех замешанных. Мы очень рады и считаем большой удачей, что застали вас в живых.

После этого он вышел из комнаты и вежливо закрыл за собой дверь.

«Норма — когда умирают все замешанные? Очень рады, что я жив? Удача, что я жив?»

В этот июньский полдень Клейна пробрал озноб.