Лёд в голове (джен)

Лина проснулась от того, что кто-то настойчиво тыкал её в плечо. Тыкал, тыкал и при этом приговаривал:

— Вставай, сосиска. Твой бункер горит. Фигурально выражаясь. Пока.

Она открыла глаза и увидела прямо перед своим носом зеркальные линзы Молли. В них отражалась она сама — с причёской, похожей на гнездо воробья, и с отпечатком подушки на щеке.

— Который час? — прохрипела Лина.

— Полвосьмого утра. И если ты сейчас не встанешь, мы все умрём. В прямом смысле, а не фигурально.

— Опять? — простонала Лина, зарываясь лицом в подушку. — Мне только начал сниться нормальный сон. Там были пельмени. Большие такие, с маслом. И они сами прыгали в рот.

— Пельмени подождут. А сюда едет отряд корпоративной гвардии. Пятнадцать человек, три бронеавтомобиля и одна очень злая тётка, которая хочет вырезать твой чип. — Молли дёрнула её за плечо. — Вставай, Лёд. Потом будешь жаловаться на жизнь.

Лина села на койке. Голова гудела, чип в затылке пульсировал ровным, немного раздражённым теплом — Скайдайн, видимо, тоже не выспался.

— Доброе утро, — сказал конструкт в её сознании. — Уровень серотонина ниже плинтуса. Кортизол зашкаливает. Твой организм в режиме «бей или беги», но ты предпочитаешь «лежи и ной». Это новая тактика?

— Заткнись, — мысленно ответила Лина. Вслух спросила у Молли: — А как они нас нашли?

— Линда — как оказалось, у неё в халате был вшит передатчик. Корпорация знает, где мы, сколько нас и чем мы дышали последние три часа. — Молли бросила Лине её куртку, которая после вчерашнего лазания по мусоросжигателю выглядела как экспонат музея современного искусства. — Одевайся. У нас пять минут, чтобы убраться отсюда.

— А Рита?

— Уже в подземном гараже, греет двигатели. Линда — в заложниках, но она сама напросилась.

— Как это — сама?

— Сказала, что отвлечёт их разговорами про психологию и детские травмы. Думаю, ей хватит минут на десять, пока они не начнут стрелять.

Лина натянула куртку, сунула ноги в кроссовки (которые, казалось, прохудились ещё сильнее) и выскочила в коридор. Там уже пахло гарью и чем-то сладковатым — как будто кто-то пытался поджарить маршмеллоу на пожаре.

— Что это за запах? — спросила она, морща нос.

— Я бросила дымовую шашку в серверной. Отвлекающий манёвр. — Молли бежала впереди, её имплантированные ноги почти не касались пола. — Правда, шашка оказалась не дымовая, а слезоточивая. Так что не дыши.

— Молли!

— Я сказала — не дыши.

________________________________________

Гараж бункера оказался маленьким, тесным и забитым ящиками с непонятным содержимым. Рита сидела за рулём чёрного микроавтобуса — старой «Газели», которую кто-то попытался превратить в броневик. Боковые стёкла были заклеены скотчем крест-накрест, на дверях виднелись следы от пуль.

— Это наш транспорт? — спросила Лина, замирая на пороге.

— Это единственный транспорт, у которого завелся двигатель, — ответила Рита. — Не нравится — иди пешком. До Питера, например. Там сейчас тепло.

— А мы в Питер?

— А куда ты хочешь? В Сочи? Билетов нет. Садись давай.

Лина забралась внутрь. В микроавтобусе пахло бензином и старой кожей. На заднем сиденье лежала куча оружия — пистолеты, ножи, даже одна граната с черепом и надписью «Сюрприз».

— Это всё наше? — спросила Лина, с опаской косясь на гранату.

— Это всё моё, — сказала Молли, запрыгивая на водительское сиденье рядом с Ритой. — А ты трогать ничего не будешь. Твоё оружие — мозги. И, судя по тому, как ты спишь до полвосьмого, мозги у тебя пока в режиме гибернации.

— Я не выспалась! — возмутилась Лина.

— Ты двенадцать лет не высыпалась, это не новость, — отозвался Скайдайн. — Пристегнись, кстати. У Молли стиль вождения как у камикадзе с депрессией.

Микроавтобус вылетел из гаража, сбив ворота. Сзади послышались крики, выстрелы, а потом голос Линды, который вещал через громкоговоритель:

— ...и тогда я сказала ему: «Абрам Моисеевич, сублимация агрессии через искусство — это, конечно, хорошо, но почему бы вам не попробовать просто не бить посуду?»...

— Она их гипнотизирует? — спросила Лина, пристёгиваясь.

— Она их загружает разговорами про Фрейда, — ответила Молли, выкручивая руль. — Это страшнее любой дымовой шашки. Держись.

Они влетели в тоннель, который вчера показался Лине просто подземным ходом, а теперь — смертельной ловушкой. Стены мелькали в свете фар, позади слышался рёв двигателей — корпоративные машины догоняли.

— Скайдайн, — позвала Лина мысленно. — Можешь отключить их системы?

— Могу, — ответил конструкт. — Но для этого мне нужно подключиться к их сети. А для этого нужно, чтобы кто-то достал антенну из бардачка и направил её на преследователей.

— Молли, где антенна?

— В бардачке! — крикнула Молли, уворачиваясь от выстрела. Пуля пробила заднее стекло, и холодный ветер ворвался в салон.

Лина открыла бардачок. Оттуда вывалились: три пачки сухарей, старый навигатор, женский журнал за 2095 год и антенна — складная, похожая на удочку.

— И что с ней делать?

— Высунь в окно и держи, — сказал Скайдайн. — Я настроюсь сам.

Лина высунула антенну в разбитое окно. Ветер трепал её волосы, холод пробирал до костей, но она держала. Сзади корпоративные машины сокращали расстояние — их было две, чёрные, с синими проблесковыми огнями.

— Есть контакт, — сказал Скайдайн через десять секунд. — Подключаюсь к их сети. О, у них там примитивная защита. Даже обидно.

— Не обижайся, а отключай! — крикнула Лина вслух.

Первая корпоративная машина резко затормозила, завертелась на месте и врезалась в стену тоннеля. Вторая попыталась объехать, но её системы тоже отказали — фары погасли, двигатель заглох, и она остановилась посреди дороги.

— Я ещё и музыку им включил, — сказал Скайдайн довольным голосом. — Поставил альбом «Antarikfox» из 2020-х. Пусть страдают культурно.

— Ты монстр, — сказала Лина.

— Знаю. И горжусь этим.

________________________________________

Они выбрались из тоннеля на Ярославское шоссе, и Молли наконец сбавила скорость. Солнце только вставало, и Москва выглядела почти красиво — если не считать машин позади и дырявого стекла, через которое дул ледяной ветер.

— Куда теперь? — спросила Рита.

— В Питер, — сказала Молли. — Там у меня есть знакомый. Он держит подпольную мастерскую по ремонту нейроинтерфейсов. И он нам должен.

— Должен что? — спросила Лина.

— Бутылку вина и ящик хороших сигарет. Но мы возьмём убежище, оборудование и, может быть, новые документы.

— А он не сдаст нас корпорации?

— Он боится меня больше, чем корпорацию. — Молли усмехнулась. — Однажды я сломала ему нос. Дважды.

— Ты всем ломаешь носы?

— Только тем, кто этого заслуживает. И иногда — тем, кто просто попался под руку.

Лина откинулась на сиденье. За окном проплывали придорожные кафе, заправки, рекламные щиты с голограммами. На одном из них красивая женщина с идеальными зубами предлагала «Нейро-счастье за 999 кредитов в месяц». Лина подумала, что за эти деньги можно купить тысячу сосисок, и почувствовала себя почти философом.

— Скайдайн, — позвала она мысленно. — А ты мог бы взломать банкомат? Ну, чтобы у нас были деньги на еду?

— Мог бы. Но это скучно. И незаконно.

— Ты — конструкт мёртвого хакера, который живёт в голове у девочки-подростка. Ты весь — незаконно.

— Логично. — Скайдайн помолчал. — Ладно. Покажу тебе один трюк. Когда остановимся заправляться, подойди к банкомату и положи руку на клавиатуру.

— И что будет?

— Он выдаст нам тысячу кредитов. А на экране напишет: «Спасибо за использование нашего банка, хорошего дня». Потому что я вежливый.

— Ты — чудо.

— Я знаю.

________________________________________

Они остановились на заправке через час. Рита заливала бензин, Молли ходила вокруг и сверлила взглядом каждого, кто приближался к машине. Лина подошла к банкомату, положила руку на клавиатуру. Секунда — и на экране загорелось: «Заберите 1000 кредитов. Спасибо, хорошего дня».

— Легко, — сказала она, забирая деньги.

— Сними ещё, — попросил Скайдайн. — На пельмени.

— Жадный?

— Расчётливый.

Лина повторила трюк ещё два раза. Банкомат выдал три тысячи, потом на экране появилось: «Ваш лимит исчерпан. Обратитесь в отделение банка». А мелким шрифтом — «И перестаньте нас взламывать, это нечестно».

— Он с юмором, — заметила Лина.

— Программисты с юмором писали, — ответил Скайдайн. — Редкость по нынешним временам.

В машину они вернулись с пакетом еды — чипсы, бутерброды, две бутылки газировки и, конечно, замороженные пельмени, которые Рита пообещала сварить на газовой горелке прямо в салоне.

— Я не буду есть пельмени, сваренные в машине, — сказала Лина.

— Будешь, — сказала Рита, доставая кастрюлю. — Голод не тётка, а пельмени не тротил. Не взорвутся.

— Это пока, — проворчал Скайдайн.

Они поехали дальше. Солнце поднялось выше, стекло заклеили скотчем, и в салоне стало почти уютно. Рита варила пельмени, Молли рулила одной рукой, второй чистила пистолет, а Лина смотрела в окно на бесконечную трассу и думала о том, что жизнь, оказывается, бывает не только страшной и опасной, но ещё и смешной.

— Я хочу нормальный дом, — сказала она вслух. — С кроватью. И с туалетом, который не пахнет.

— Заслужишь — будет тебе дом, — ответила Молли. — А пока — ешь пельмени и не ной.

Лина взяла пластиковую тарелку с горячими пельменями, обмакнула в сметану (откуда сметана взялась в машине — загадка Риты) и с наслаждением отправила в рот.

— Вкусно, — сказала она.

— Ещё бы, — отозвался Скайдайн. — Я заплатил за них три тысячи кредитов.

— Мы заплатили. Ты — часть «мы».

— Льстишь мне, сосиска.

Лина улыбнулась и откинулась на сиденье. Позади остались мёртвый Куратор, погоня в тоннеле, женщина с зеркальными глазами, которая ломает носы, и говорящий конструкт в голове. А впереди был Питер. И новая глава.

Которая обязательно начнётся с того, что кто-то скажет: «О, нет, только не это».