Неучтённый корабль (джен)

USS Enterprise NCC-1701

— Пайк, что у вас там происходит? — без обиняков спросил адмирал. — Зачем вам понадобилось личное дело покойника из архива давно не существующей организации?

— Были трудности с этим, сэр?

— Не увиливайте от ответа. Кью его воскресил?

— С вашего позволения, сэр, «вернул к жизни».

— Вы бы лучше спросили моего позволения раньше, — сердито сказал Джеллико. — Чёрт вас побери, Пайк... Командование и так не даёт мне покоя. Все хотят знать, как вы укротили чудовище, которое десятки лет терроризировало Звёздный Флот.

— При всем уважении, сэр, — в мягком голосе Пайка прозвучали металлические нотки. — Я попросил бы вас быть осторожнее со словами.

Джеллико поднял брови:

— Он еще и всеведущ?

— А если и нет? Слова имеют силу. Тем более, слова адмирала Звёздного Флота.

— Как вы убедили Кью присоединиться к экипажу? — Джеллико сменил тон на чуть более нейтральный.

— Просто предложил, — пожал плечами Пайк.

— А он просто согласился?

— Вы знаете, адмирал... позже я познакомился с академиком Крашер. Она поделилась со мной информацией о том, что Кью и сам выражал желание вступить в Звёздный Флот, когда она была доктором на «Энтерпрайзе-D».

— Крашер? Помню эту рыженькую. Значит, он обращался к капитану «Энтерпрайза-D»?

Пайк кивнул.

— И этот павлин отказал? — хмыкнул адмирал. — Понятно. Вот вам файл майора Хейса. Я почитал, интересного парня вы откопали. Хотите оформить официальный перевод?

Пайк кивнул и быстро добавил:

— Я бы ещё попросил не дёргать его в штаб на медкомиссию, он нужен мне здесь. Наш доктор перешлёт все данные для установления идентичности, — он заметил, что лицо адмирала краснеет и предложил: — Или же мы готовы принять комиссию на борту «Энтерпрайза».

— А в задницу вас не поцеловать? — вспылил адмирал.

— Сэр, вы должно быть хотели сказать «а не поцеловать ли вам меня в задницу?» — серьезно ответил Пайк. — Это старинное выражение...

Он почтительно замолчал, потому что Джеллико издал короткий смешок и поднял руку.

— Достаточно, капитан. Есть еще охрененные идеи?

— Да, сэр. Я заметил, что традиционное для флота звание «лейтенант-командор» для многих труднопроизносимо. Мои ребята даже сокращают его до лаконичного и ёмкого «лидер»...

— Я вас услышал, — сказал Джеллико. — Можете быть свободны.

— А не для протокола? — спросил Пайк, готовый к неформальной выволочке.

Джеллико наклонился ближе к экрану:

— Крис, вы знаете, кого еще на «Энтерпрайзе»-D называли чудовищем, которое их терроризирует?

— Не имею представления, Нэд.

— Меня.

Адмирал завершил передачу раньше, чем капитан успел бы как-то прокомментировать сказанное. Пайк покрутил головой в немом восхищении и открыл присланный файл.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Джеллико был прав. Подробности в файле оказались несколько за пределами ожиданий. Дочитав, капитан вызвал по связи Хью:

— Наш новичок сейчас с вами и Седьмой?

— В спортзале с оперативниками. Сказал, не найдёт себе места, если не окунётся в работу.

— Ясно. Как он вам вообще?

— Трудно сказать, — ответил Хью. — Я не могу быть объективен в оценке из-за эмоций. Он выглядит таким... деассимилированным. Это заставляет меня переживать.

Пайк задумчиво кивнул:

— Вы знаете о деассимиляции больше всех. Приду к вам посоветоваться.

 

— У икс-би две проблемы, — медленно сказал Хью, аккуратно подбирая слова. — Первая — это потеря целостности. Система отнимает у дронов всё лишнее, оставляя только необходимый ей функционал... Вы можете восстановить отнятое, но оно приживется не сразу. И в первое время будет даже мешать.

Он медленно сжал и разжал пальцы правой кисти, глядя на свою руку так, будто увидел её впервые.

— Вторая проблема — утрата принадлежности. Нахождение в коллективе Борг устанавливает сильнейшую эмоциональную привязанность. Деассимилированное существо больше всего тоскует по этой связи, подобную которой не может найти больше нигде. Нас буквально разрывает на части изнутри... страх одиночества... и страх... снова быть... поглощёнными и растворёнными.

Хью помолчал и встряхнул головой, словно отгоняя наваждение.

— Капитан, я думаю, что вы сделали для майора Хейса лучшее из возможного, когда не потребовали от него сразу сменить униформу на флотскую. Униформа — знак принадлежности, но сейчас она обеспечивает ему целостность.

— Согласен, — кивнул Пайк. — Сейчас снять с него форму можно только вместе с кожей. Парень всю сознательную жизнь посвятил МАКО — и оказался тем последним, что осталось от организации. Это трудно пережить.

— Но его жизнь не ограничивалась службой, — заметил Хью. — Предпочтения в еде далеки от армейского рациона. Также мы перебросились парой слов о музыке — не знаю, что такое «ирландщина», но ему нравится.

— Предлагаете акцентироваться на том, что он любит?

— На том, что определяет его личность вне службы. Пусть почувствует себя человеком, а не только дроном... солдатом. А день вступления в должность должен стать особенным.

— Наконец-то будет повод вызвать экипаж на построение в парадной форме, — усмехнулся Пайк. — Это, помимо всего прочего, красиво.

Пайк замолчал, видя, что Хью поглощен какой-то мыслью. Минуту спустя Хью взглянул на него с беспомощным выражением на лице.

— Капитан, в общем... Я не могу дать объективную оценку того, насколько хорошо майор Хейс подойдёт для этой работы.

Пайк постарался скрыть улыбку. Хью едва ли мог знать, как сильно в этот момент напомнил Пайку своей интонацией некого полу-вулканца.

— Хью, я не просил об оценке. Я спрашивал о вашем личном впечатлении.

— Это странно, — серьёзно ответил Хью. — Мое личное впечатление настолько положительное, что Седьмая даже отметила, что я «подозрительно очарован».

— Таким образом, можно ли сказать, что майор Хейс не вызывает у вас ощущения угрозы? Другими словами, производит ли он впечатление человека, взаимодействие с которым безопасно для икс-би?

— «Да» на оба вопроса, — ответил Хью без колебаний, и Пайк незаметно вздохнул с облегчением.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Просто покажите мне, что вы умеете, — предложил Хейс, разминая руки.

Высокий вулканец Эльнор, с ходу напросившийся на спарринг, пожал плечами:

— Со всем уважением, сэр, конкретнее. Броски, захваты, болевые приемы, удары? Только в корпус или в голову тоже? Конкретная техника или фристайл?

— А что у вас получается лучше всего? — спросил Хейс, слегка перегруженный этим перечнем.

Второй оперативник, фелиноид по имени Седая Молния, громко фыркнул:

— Обезглавливания!

«Дисциплина и правда хромает», подумал Хейс и выбрал броски и захваты. Вулканец серьезно кивнул и выполнил несколько движений, по-змеиному быстрых и плавных, разогревая мышцы. Сперва оба осторожничали, присматриваясь друг к другу, затем Хейс нарочно сделал провокационный выпад, чтобы Эльнор провел первую атаку. Ожидаемо, Эльнор тут же перехватил руку майора и швырнул его на пол. В падении Хейс развернулся, зацепил ногу Эльнора и сделал удачную подсечку. Мичман тоже упал и перекатом поднялся на ноги, в глазах у него загорелся азарт:

— Вы нарочно подставились!

— Да, — кивнул Хейс и подсказал: — После броска — удержание или дистанция. Повторите.

В этот раз Эльнор не отпустил руку майора после броска, а зажал покрепче и повернул его на бок, навалившись сверху и блокируя вторую руку. Техника безопасности, очевидно, была ему незнакома, — острый локоть вдавился Хейсу под нижнее ребро. Секунду это положение казалось безвыходным, — обе руки несвободны, и вдохнуть больно.

«Вот только не хватало в первый же день проиграть мальчишке и загреметь в лазарет!»

К счастью, захват Эльнора был недостаточно хорош против опытного противника. Хейс рывком подтянул колени к груди, оттолкнул Эльнора, выворачиваясь из захвата, откатился в сторону и встал.

— Очень хорошо, — сказал он, переводя дыхание. — Могу показать более надёжный способ удержания.

— Покажите! — попросил Эльнор. Хейс кивнул, и Эльнор сам сделал встречный выпад, меняясь ролями с майором. Тот поймал руку Эльнора и, сбив его с ног подсечкой, аккуратно уложил на пол вниз лицом, уперевшись ладонью в его шею и удерживая его руку за спиной. Как только вулканец прекратил попытки вырваться, Хейс разжал захват.

— Скажите-ка, мичман, — сказал он, поднимаясь с пола и подавая руку Эльнору. — Двойной удар открытой ладонью — для чего?

— Первый раз слышу, — признался Эльнор.

— В контактном бою это сигнал «сдаюсь».

— А, такой вот удар... — Эльнор изобразил похлопывание ладонью.

— В спарринге, который не является боем ради победы, это просто «стоп». Вы должны были подать этот сигнал.

— А зачем? Нормально же всё было.

— Мичман, вы всегда спорите со старшими?

— Только когда не согласен... сэр?

Хейс вспомнил слова капитана, что флот — не армия, и заговорил официально:

— Мичман Эльнор, вы должны подавать своему спарринг-партнеру сигнал о прекращении удержания каждый раз, когда вы не можете провести контрприем. Также в случае, если вы испытываете нарастающий дискомфорт. Это приказ.

— Есть, сэр, — с энтузиазмом щелкнул каблуками Эльнор.

«Надо же, это работает».

— По сигналу «стоп» от вашего спарринг-партнера вы должны полностью прекратить удержание и удостовериться, что он может дышать и двигаться. Это тоже приказ, — сказал Хейс и выразительно потёр бок, ноющий после контакта с вулканским локтем: — Особенно при вашей силе...

С обучаемостью у Эльнора оказалось все отлично, а вот с контролем собственной силы — действительно, не очень. За следующие несколько минут он едва не вывихнул Хейсу плечо и оставил синяк на запястье, так жёстко стиснув руку майора, что тот издал нечто среднее между стоном и рычанием. Краем глаза Хейс видел, что любопытствующий фелиноид даже взобрался на турник, чтобы получить лучший обзор.

Наконец, чувствуя, что пот начинает щипать глаза, майор объявил перерыв.

— Вы тоже хотели бы заставить меня наглотаться пыли прямо сейчас? — обратился он к фелиноиду, вытирая лицо и шею мокрым полотенцем.

Сам не заметив, как это произошло, на привычном поле деятельности Хейс вернулся к своей любимой манере общения, в которой подчеркнутая вежливость сочеталась с добродушным зубоскальством. Кажется, оперативникам это пришлось по душе. Пушистый инопланетянин весело фыркнул, спрыгивая с турника:

— Я бы не отказался, сэр! Кстати, здесь нет никакой пыли, а вы не так устали, как притворяетесь.

— Тренерская работа отбивает желание выглядеть самым крутым, — невозмутимо признался Хейс, про себя удивляясь тому, как легко чужак распознал его притворство. — Все стремятся уделать своего инструктора, а крутого — вдвойне.

— Мы можем его оставить? — мурлыкнул фелиноид, обращаясь к Эльнору, но так, чтобы Хейс тоже слышал. — Мне нравится! Смешной. Прыгает мягко. Кричит, когда больно. Хорошо пахнет.

— Хочется верить, что это были комплименты, — сказал Хейс, как бы размышляя вслух, но достаточно громко. Эльнор расхохотался, а фелиноид дружелюбно ткнул майора в грудь кончиком хвоста:

— Конечно, комплименты. Вы как сиваоанец в человечьей шкуре.

— Признание своим — это очень много значит, — осторожно сказал Хейс. — Я польщён.

И добавил:

— У людей считается более правильным переносить боль молча.

— Поверьте, это первое, что я выучил о людях! — хмыкнул фелиноид. — Стыдятся кричать, нет шерсти, нет хвоста, нет когтей...

Он выставил перед собой ладонь с растопыренными пальцами, демонстрируя, как выдвигаются любовно отполированные втяжные когти, почти в полпальца длиной.

— Вы, у кого нет когтей, дерётесь до первой крови. Мы — до первого крика.

— Мудро, — признал Хейс. — А можно спросить, вы сказали «хорошо пахнет» — это как? Многие люди не любят собственный запах.

— А это вы у капитана спросите, — сказал фелиноид, вздёрнув уши так, что они развернулись как два надгоризонтных радара, нацеливаясь в сторону входа в зал.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Хейс быстро оглянулся в сторону двери. В зале никого больше не было, но через мгновение из коридора появился Пайк. Вид у капитана был мрачновато-решительный. Хейс мгновенно встал прямо, сдвинув каблуки и расправив плечи.

— Эльнор! — проворчал Пайк, подойдя ближе и указывая на Хейса: — Вот так выглядит офицер, — после чего он ткнул пальцем в самого Эльнора: — А так выглядит разгильдяй. Вольно.

Эльнор заулыбался, как будто капитан его похвалил. Седая Молния посматривал на Хейса, выгнув вперед усы, — довольно понятное выражение нетерпеливого ожидания.

Майор сознавал, что его делают соучастником какого-то розыгрыша. Но если подчинённые способны подложить свинью, то лучше сразу взглянуть на размеры этой свиньи.

— Капитан, разрешите обратиться...

— Обращайтесь.

— Если сиваоанец говорит человеку, что он хорошо пахнет, что это значит?

Капитан остановил тяжёлый взгляд на Седой Молнии, но ответил непосредственно Хейсу:

— Это значит, вы следите за гигиеной, у вас свежее дыхание и здоровая кожа. Также вы не пьете кофе, алкоголь, и не используете парфюмерные ароматы, которые раздражают сиваоанские носы. Обоняние сиваоанцев очень чувствительно, что позволяет им распознавать по запаху состояние здоровья и даже настроение.

«Значит, котяра по запаху определил, что я измотан не так сильно, как изображал», — отметил для себя Хейс. Пайк тем временем добавил:

— Кстати, если сиваоанец говорит «ты плохо пахнешь», это не оскорбление, а выражение заботы о здоровье. Как мы говорим «ты что-то бледный, приятель».

— А вот если сиваоанец говорит «ты пахнешь слишком сильно»... — задумчиво протянул Седая Молния, со значением глядя на капитана, который в ответ закатил глаза и договорил за него, вложив в свои слова немало сарказма:

— ... то этому сиваоанцу не нравится запах моего геля для волос, но он не дождется, чтобы я причесывался облизанными пальцами. Свободны, вы двое! — скомандовал он оперативникам и повернулся к Хейсу:

— Джей, пойдемте, поговорим, — он покосился в сторону оперативников и ехидно добавил: — Подальше от острых ушей.

Судя по тому, что Эльнор опять захохотал, а Седая Молния комично прижал свои подвижные уши, обмен колкостями с Пайком был для них нормой. А значит, сообразил Хейс, парень пытался не подставить его перед капитаном, а вовлечь в неформальное общение. Это меняло дело.

— Есть вопросы, Джей? — спросил капитан, пока они шли к лифту.

Хейс подумал, что вопросы определённо появились у Пайка после разговора с начальством, но решил придержать эту мысль при себе.

— Меня удивляет, что вулканец проявляет эмоции, — сказал он.

— Эльнор — ромуланец, — коротко ответил Пайк. — Это... злые близнецы вулканцев.

— То есть, это не шутка, что его лучший навык — обезглавливание?

— Не шутка, — Пайк на ходу передёрнул плечами. — На будущее: формулируйте ему приказы однозначно. Носить саблю в столовую я ему уже запретил.

— Ясно, — сказал Хейс. — Еще хотел бы спросить совета насчет снижения травматичности спарринга с самоходной лапшерезкой.

Его юмористический тон достиг цели — Пайк уже не выглядел таким мрачным, и даже чуть улыбнулся краем рта.

— Костюм для фехтования вам или тактические перчатки ему. Можно то и другое. Ещё вопросы?

— Мне уместно поинтересоваться, как прошла ваша встреча с адмиралом?

— Уместно, — кивнул Пайк, останавливаясь у лифта. — По моей просьбе адмирал Джеллико поднял ваше досье из архива МАКО. Оно гораздо подробнее, чем то, которым располагал Звёздный Флот.

«Вот оно что».

— Ваше мнение обо мне изменилось? — спросил Хейс.

— Обогатилось, — уточнил капитан, разглядывая его в упор. — Джей, для начала я хочу услышать вашу версию событий в Элиас-Кро.

«Он обращается ко мне неформально, это не дознание, это разговор», — напомнил себе Хейс, стараясь дышать помедленнее и освободиться от лишнего напряжения.

— Я предпринял всё, от меня зависящее, чтобы как можно меньше людей пострадало, — сказал он, не отводя взгляда, но чувствуя, что левую щеку дергает нервным тиком, и это невозможно скрыть.

— Как этому помогло то, что вы прострелили двоим колени и одному сломали челюсть прикладом? — поднял бровь капитан.

— Эти двое перестали удерживать заложника. Этот один потерял возможность командовать шестнадцатью другими головорезами, — ответил Хейс ровным голосом, хотя кровь ударила ему в голову, застилая глаза, словно с тех пор не прошло десяти лет. — Нас прислали, чтобы бороться с террористами. На месте узнали, что владелец участка вызвал армию, когда его шахтёры из-за притеснений начали забастовку.

— Подробнее, Джей. Вы нарушили отданный вам приказ? — по лицу капитана, обычно подвижному и выразительному, сейчас было совершенно непонятно, какие выводы он делает.

— У меня был приказ восстановить законность в этом поселении. По итогам служебного расследования мое командование одобрило мои действия.

— А если бы нет? — прищурился Пайк. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Со всем уважением, Крис, история не знает сослагательного наклонения, — отрезал Хейс. — Я делал то, что считал правильным, и был готов пойти за это под трибунал.

«И быть вышвырнутым с этого корабля», — мысленно добавил он.

Но тут лицо Пайка ожило, он улыбнулся и одобрительно кивнул. Хейс выдохнул с облегчением, когда капитан потрепал его по плечу.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Мы выбрали правильного парня, — сказал Пайк, и вдруг, смутившись, отвел руку. — Извините, Джей, только сейчас заметил, что всё время прикасаюсь к вам. Наверно это выглядит странно.

— Ничуть, — ответил Хейс, радуясь возможности сменить тему. — Вы надолго теряли чувствительность. Ясно, что вам не хватало тактильной коммуникации. Вы же лошадник, Крис?

Пайк, чуточку помрачневший, когда Хейс упомянул потерю чувствительности, при слове «лошадник» просветлел лицом и рассмеялся:

— Это так заметно?

— Собачники обычно касаются руки между локтем и запястьем. Кошатники поглаживают плечо сверху вниз. А вы подносите ладонь сбоку, как будто треплете лошадь по шее, — Хейс воспроизвел жест, которым Пайк похлопывал его по плечу, и рискнул пошутить: — Мне всё кажется, что у вас и сахар для меня припасён.

— Извините меня, — Пайк весело покраснел.

— За что? Я люблю сахар, — Хейс невольно улыбнулся — очень уж заразительно смеялся капитан.

И все-таки, расслабляться не стоило.

— Что ещё в моем досье вызывает вопросы, Крис?

Капитан некоторое время смотрел на майора прежде чем ответить:

— Я удивлён тем, что обширный список ваших навыков был исключён из вашего файла при передаче Звёздному Флоту.

— А что из этого пригодилось бы в космосе? — пожал плечами Хейс. — Парусный спорт? Стрельба из лука?

— Даже верховая езда иногда пригождается, — усмехнулся капитан. — А иностранные языки?

— Для чего в космосе нужен японский или русский? — краем глаза Хейс заметил, как открываются двери остановившегося на этаже лифта, и сделал шаг в сторону, чтобы пропустить выходящего офицера в жёлтом свитшоте.

Выразительное лицо Пайка приняло на мгновение такой вид, будто у него резко заболел зуб. Хейс бросил взгляд на рукав незнакомца, подсчитывая золотые полоски, — командор! — и машинально вытянулся по стойке «смирно», едва не застонав от мысли, насколько не к месту пришлась его последняя фраза. Командор Чехов окинул его недовольным взглядом и процедил сквозь зубы:

— Интересно, парни вроде вас нарочно стараются в моем присутствии казаться ещё выше? Не растравливайте мой наполеоновский комплекс, майор. Так вы знаете русский?

— Немного, — ответил Хейс. — Учил, чтобы читать русские книги в оригинале, сэр.

— Книги, — командор по-прежнему смотрел так, будто искал, к чему придраться. — Дайте угадаю — «Война и мир», «Братья Карамазовы», и какая третья?

— «Горе от ума», сэр.

Чехов вскинул брови, и недовольное выражение на его лице вдруг сменилось заинтересованным.

— Браво, майор, — теперь в его голосе звучало уважение: — У вас хороший вкус.

— Серьёзно, Павел Андреевич? — спросил Пайк. — Есть такая книга? Или вы меня разыгрываете?

Чехов оглянулся на капитана снисходительно:

— Крис! Чтоб вы знали, русские цитируют эту пьесу чаще, чем англичане «Гамлета», — он снова повернулся к Хейсу и протянул ему руку: — Рад знакомству, Джеремайя.

Чехов говорил практически без акцента, тем неожиданнее в его исполнении прозвучало имя майора — с твердым «дж» и раскатистым «р-р».

— Взаимно, Павел Андреевич... — кажется, Хейс произнес русское имя так же далеко от оригинала, как командор — его собственное, — но Чехов выглядел вполне довольным. Пожимая руку Хейсу, он бесцеремонно повернул её внутренней стороной запястья кверху и сдвинул рукав куртки, оценивая размеры синяка:

— А здесь второй, побольше, — указал он на правый бок Хейса. — Я прав?

Хейс вынужденно кивнул. Чехов вытащил из кармана брюк небольшой предмет из металла и пластика и вложил ему в ладонь.

— Регенератор поверхностных повреждений. Научитесь пользоваться и носите при себе. Это совет. Разрешите идти, капитан?

Проводив взглядом Чехова, Хейс спрятал регенератор в карман и смущённо взглянул на Пайка:

— В первый момент я было подумал, что сейчас командор закопает меня обратно.

Капитан усмехнулся:

— Вы ему нравитесь, можете быть спокойны. Когда мы обсуждали качества, необходимые шефу оперативников, это Чехов привёл в пример вас... Джей?

Голос Пайка звучал как будто издалека. Хейс пошатнулся. На мгновение ему показалось, что он снова чувствует обжигающую боль и видит у себя на груди расплывающееся пятно крови. Сердце попыталось одновременно встать и заколотиться с утроенной силой.

— Паническая атака, — спокойно ответил он, медленно выдыхая и снова вдыхая воздух. Собственный голос тоже звучал как сквозь подушку. — Момент...

Он встал потвёрже, фокусируясь на ощущении пола под ногами. Выпрямил спину, сцепил и расцепил пальцы рук, растер ладонями виски и уши. Мышцы начали подрагивать от адреналинового выброса, но сознание прояснилось.

— Прошу прощения, Крис.

Пайк сочувственно кивнул:

— Эффекты хроносдвига сознания? Знаю это выражение лица.

— Похоже на то, — согласился Хейс. — Дальше будет хуже?

— Сила и частота приступов постепенно снижается. Но может вернуться из-за стресса, а стрессов у нас бывает много.

— Поэтому вы мне советуете никуда не торопиться? — уточнил Хейс.

— Не только. День у вас выдался адски тяжёлый, хроносдвиг — вишенка на торте, — мягко сказал Пайк. — Должен сказать, загонять себя до потери пульса — не помогает.

— Понятно. Значит, расслабиться и не спешить...

— У вас же есть квалификация психотерапевта, — напомнил Пайк еще один факт, который не без удивления обнаружил в файле МАКО. — Я вижу, вы лучше меня знаете, что делать. При панических атаках такого рода я оставался онемевшим и оглохшим секунд на тридцать, а у вас даже голос не дрогнул.

— Это были ускоренные курсы для военных, — пожал плечами Хейс. — Только общие рекомендации. Вам бы я посоветовал гиппотерапию, до которой вы и сами наверняка додумались.

— А что благотворно воздействует на вас? Море?

— Это так заметно? — настала очередь Хейса смущенно рассмеяться, удивившись проницательности капитана.

— Когда я спросил в первый раз, что вам нужно, вы назвали воду и еще раз воду. Парусный спорт в навыках, сырая рыба на обед, — перечислил Пайк. — Если я угадал, то... Полчаса, чтобы отдохнуть и привести себя в порядок, потом пришлю за вами кого-нибудь.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

«Кто-нибудь» оказался очаровательной блондинкой в синем свитшоте, больше похожем на короткое приталенное платье. По контрасту с шефом службы безопасности, взгляд этой женщины был мягким, на её лице светилась сдержанная улыбка. Хейс отметил, что её волосы уложены в узел с изящной небрежностью, которая достигается не одним годом практики, и два кольца на левой руке заметил тоже.

— Гражданский специалист Вина Дельмонд, экзоботаник, — представилась женщина, подавая руку, и добавила с ноткой гордости: — Миссис Пайк.

Ее нежная ладонь оказалась довольно сильной.

— Это честь для меня, мэм, — Хейс почтительно склонил голову.

— Как и для меня, — сказала она. — Крис не рассказал вам..?

Она сделала паузу, глядя на него выжидательно.

— ... о том, что женат на необыкновенно красивой женщине? — галантно предположил Хейс. Вина действительно произвела на него впечатление, хотя он сделал бы даме комплимент и из чистой вежливости.

— О, вы очень любезны, — она ответила на его комплимент лёгким наклоном головы и отступила на шаг, жестом приглашая его идти с ней. — Крис просил показать вам корабельную зону отдыха. Не буду портить сюрприз, увидите все сами.

— Мы с капитаном Пайком говорили о море, — невинно сказал Хейс. — В этой зоне отдыха найдется одно или два?

Вина искренне рассмеялась в ответ на его шутку, без напряжения или кокетства. Хейс подумал про себя, что Пайк выбрал правильную женщину. Она была среднего роста, с женственной фигурой и плавными движениями, вела себя с достоинством, но так просто и тепло, словно встретила давно потерянного родственника. Он не мог определить, сколько ей лет, и уж конечно не задал бы этот вопрос вслух, но про себя предположил, что юности редко свойственна подобная безмятежность.

Спустившись на лифте на седьмую палубу, Вина подвела его к двери, которая гостеприимно распахнулась им навстречу. За дверью было темно, несмотря на то, что стены, пол и потолок были расчерчены светящимися линиями, которые пересекались под прямыми углами.

— Напоминает вам что-нибудь?

— Комнату «виртуальной реальности», только большую, — сказал Хейс, оглядываясь по сторонам и пытаясь вычислить размер помещения. От одной до другой линии на полу было больше двух его шагов.

Вина снова негромко рассмеялась:

— Вас трудно чем-то удивить! Но всё-таки закройте глаза на минутку.

Послушно зажмурившись, Хейс услышал, как закрывается дверь за спиной. Затем женщина что-то прошептала, и сквозь его веки пробился яркий свет. Нахлынуло ощущение жара на коже, звуки птичьих голосов и безошибочно узнаваемый запах морского песка, нагретого солнцем.

— Можно смотреть, — услышал он серебристый голос Вины и открыл глаза. И увидел именно то, что рисовало ему воображение, взбудораженное сенсорными ощущениями.

Море. Солнце. Легкий бриз. Деревья. И ни малейшей нестыковки визуальных эффектов. В двух шагах позади была стена, но он видел открытое пространство, простирающееся на километры вдаль.

— Так работает современная голографическая палуба, — сказала Вина и подняла с земли сухой пальмовый лист, который зашуршал на ветру.

Хейс присел и зачерпнул ладонью горячий песок, заворожённо наблюдая и ощущая кожей, как пересыпаются песчинки, среди которых затесалась пара камешков покрупнее и маленькая витая ракушка.

— Сюрприз удался! — сказал он, вскакивая на ноги и улыбаясь, как мальчишка. — Всё такое настоящее! Извините, я просто обязан потрогать воду.

— Осторожно, вода мокрая! — смеясь, крикнула Вина ему вслед.

— А плавать в ней можно?

— Да!

Прозрачная низкая волна лениво наползала на берег и откатывалась, не поднимая песчаной мути. На влажном песке то и дело проступали маленькие дырочки — норки крабиков-отшельников. Хейс поднял крупную раковину, обросшую морскими желудями и облепленную песком, и рассмеялся от мысли, что держит в руках увесистую мокрую голограмму. Неторопливо подошла Вина, которая улыбалась, довольная его неподдельной реакцией.

— Как здесь работает физика? — спросил он. — Если я брошу ракушку в воду, ничего не сломается?

— За это не беспокойтесь, — ответила Вина. — Вот если вы бросите ракушку в человека, могут быть проблемы, если отключён протокол безопасности.

Хейс кивнул и действительно запустил ракушку в сторону моря, так что она упала «вдалеке», вызвав всплеск и круги на воде.

— Вы хотели бы поплавать? — спросила Вина.

— Очень! — откликнулся он. — Можно мне будет прийти вечером и включить закат солнца над морем?

— Конечно! Занимайте этот голодек или любой другой, у нас их три. Вы, должно быть, уже прикидываете, как здесь удобно моделировать условия для тренировок, — подмигнула ему Вина.

— Вы как будто мысли читаете! — рассмеялся Хейс.

— Я — нет. Это Тара у нас телепат, — ответила Вина, безошибочно уловив подтекст вопроса. И тут же ответила на второй вопрос, который Хейс не успел задать: — Не беспокойтесь, она не полезет к вам в голову из пустого любопытства.

— Значит, вы не читаете мысли, а угадываете, — признался Хейс. — Капитан Пайк упомянул, что в экипаже есть телепат, и я весь день пытался его вычислить.

— Почему вы просто не спросили?

— А можно было? — изобразил Хейс комичное удивление.

— Вы правы, не всегда можно просто спросить, — кивнула Вина с улыбкой, и Хейс решил, что настал подходящий момент:

— А можно просто спросить, о чём мне не рассказал капитан?

Улыбка Вины буквально засияла, и когда она заговорила, до него не сразу дошел смысл её слов:

— О том, что в детстве я была вашей фанаткой, Джеремайя.

— Простите, что? — вот теперь Хейс удивился и растерялся по-настоящему.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

— Я была вашей фанаткой в школьные годы, — повторила Вина. — Почему вы так удивлены?

— У меня в голове не укладывается, мэм, — смущённо усмехнулся Хейс. — Фанаты — это что-то про особенных людей.

— По мнению полковника МакКензи, вы и есть особенный, — пожала плечами Вина и снова улыбнулась, потому что Хейс обрадованно вскинул голову, услышав знакомое имя.

— Помедленнее, пожалуйста, — попросил он. — Вы знаете МакКензи? Она уже полковник?

Ещё не договорив, Хейс почувствовал, как его радость угасает, сменяясь осознанием текущего момента. Вина знала МакКензи, и это было... когда-то давно.

— МакКензи всегда была хорошим товарищем, — выдохнул Хейс, пытаясь вернуться к лёгкому тону предыдущего разговора. — С неё бы сталось выдать мне шикарные рекомендации, пока я... был лишен возможности возразить.

— Именно так, — кивнула Вина. — Поэтому Крис решил, что экипажу нужен не какой-нибудь парень вроде майора Хейса, а тот самый.

Хейс вздрогнул, про себя отмечая, что снова испытывает то ощущение, которое в прошлый раз предшествовало панической атаке. Как будто был уверен в своей маскировке, а оказалось, что всё это время был на прицеле.

«Я привык быть невидимкой, вот в чём дело».

Можно было не сомневаться, что наблюдательная Вина заметила его смятение. Хейс попробовал улыбнуться, но щека предательски дёрнулась, и вместо улыбки получилась страдальческая гримаса.

— Я не привык к такому вниманию, — признался он. — Сегодня я услышал больше приятных слов, чем за предыдущие десять лет... — Хейс перевёл дыхание и снова попробовал шутливый тон: — Мне привычнее, когда меня называют придурком, а не героем, мэм. Я всего лишь один из парней в униформе...

— Могу это понять, как бывшая болельщица школьной команды, — улыбнулась Вина. — Когда вырастаешь из своей униформы, это катастрофа.

Хейс прикусил вздрагивающую нижнюю губу, и взгляд Вины сделался обеспокоенным:

— Джеремайя, как вы? Мне жаль, если я растравила вам душу этим разговором.

— Ничуть, мэм, — честно ответил Хейс. — Наоборот, с вами так спокойно, что я... позволил себе расклеиться, прощу прощения.

— Не будьте слишком строги к себе, — покачала головой Вина. — Если вы сейчас хотели бы выговориться, я буду рада вас выслушать. Но если для вас было бы лучше побыть одному, я оставлю голодек в вашем распоряжении и прослежу, чтобы вас не беспокоили.

Хейс благодарно кивнул, опустив взгляд на песок у себя под ногами:

— Миссис Пайк... я благодарен вам за то, что вы стараетесь поддержать меня. Но если я позволю себе лить слезы в вашем присутствии, то вы, может быть, и не перестанете меня уважать, а вот я себя — перестану. Называйте это токсичной маскулинностью, если хотите.

— Не хочу, — ласково ответила Вина и на мгновение дотронулась кончиками пальцев до вздрагивающей щеки Хейса, который не хотел поднимать глаз. — Женщины не должны учить мужчин, как быть мужчинами. Я верю, что вы справитесь с этим, Джеремайя.

Хейс стоял с закрытыми глазами, пока где-то вблизи — или вдалеке — не послышался звук открывшейся и закрывшейся двери. Затем майор глубоко вздохнул и разрешил себе погрузиться в раздумья.

Прежде чем пересматривать свои отношения с людьми, бывшие и будущие, следовало обрести внутреннее равновесие. В отсутствие штатного мозгоправа на «Энтерпрайзе» эту работу надо было сделать самому.

Хейс подумал, что эффект «хроносдвига сознания» напоминает ПТСР: ощущения тела расходятся с тем, что отложилось в памяти. При ПТСР тело хранит травматический опыт, не переработанный аналитическими отделами мозга. В случае «хроносдвига», очевидно, результат аналитической обработки опыта сохраняется, но тело «не помнит» этого опыта. Уже дважды из-за этой рассинхронизации Хейс испытывал панику, и оба раза триггером служило напоминание о его, Хейса... особенности? заметности? исключительности? Хейс встряхнул головой, понимая, что не может найти подходящего слова. Он подобрал несколько голографических камней и принялся швырять их в воду, наблюдая за ощущениями.

Тело слушалось отлично, только чуть побаливала недолеченная гематома под ребрами. Голографическое солнце продолжало равнодушно заливать своими лучами всё вокруг, и блики от воды начинали раздражать.

— Компьютер... можно изменить настройки погоды на голопалубе?

Получив подтверждение, Хейс запросил тропический дождь и снова зажмурился, когда с потемневшего неба упали первые капли. Мембранная ткань униформы МАКО не промокала, но вода быстро пропитала волосы и начала затекать за воротник. Точно как в тот день, когда он лежал в грязи под колёсами армейского грузовика и осознавал свою ничтожность и беспомощность. Вот этот чувственный опыт принадлежал ему полностью.

Хейс сфокусировался на этом опыте, вызывая у себя то ощущение леденящего холода в животе и дрожи в мышцах, пока это ощущение не укрепилось, продолжая расти уже помимо его воли. Отлично.

Теперь он вспоминал события сегодняшнего утра двухсотлетней давности. Рид планировал сам возглавить спасательный рейд, и Хейс догадывался, как это было бы. Меланхоличный британец, многим казавшийся безобидным, в бою совершенно терял тормоза. Рид прошёл бы сквозь вражеский корабль как тайфун, сметая всё по пути. И тогда к моменту, когда он нашел бы Сато, зинди бросили бы все резервы на уничтожение его группы. Поэтому Хейс уговорил упрямца Рида, чтобы тот не рисковал собой, когда от него зависит успех всей миссии...

Хейс заново переживал события дня, шаг за шагом восстанавливая пережитые ощущения. Его дыхание учащалось, мышцы заболели от напряжения. Настало время задействовать триггер.

«Мне не скрыться... Как бы я ни прятался, как бы ни старался затеряться, стать незначительным, невидимым... Меня всё равно обнаружат...»

И когда воспоминание о жгучей боли в груди превратилось в ощущение, Хейс запрокинул голову и закричал, разрывая голосом шум волн и дождя.

Он кричал, пока в легких оставался воздух, замолкая только для того, чтобы сделать вдох и заорать снова, выплескивая всю накопившуюся боль, ярость, страх, сомнение и отчаяние. Всё тело горело, мышцы гудели как провода под током. Наконец он бросился на колени, обессилев, и зарылся пальцами в мокрый холодный песок.

---

 

USS Enterprise NCC-1701

Эльнор оказался «подозрительно очарован» майором Хейсом не в меньшей степени, чем Хью. По крайней мере, у Седьмой сложилось именно такое впечатление.

— Серьёзно, Седьмая, тебе нужно заглянуть к нам на тренировку! У Хейса всё так легко получается, огонь просто!

— Я рада, что он тебе понравился, — дипломатично сказала Седьмая. — Нравиться персоналу — это очень важный навык для руководителя департамента.

Эльнор не заметил ее невольного сарказма, но Седая Молния с интересом оглянулся, подёргивая усами:

— А что, с вами это не работает?

Слова сиваоанца можно было понять в том смысле, что обаяние майора действует на всех, кроме Седьмой. Но затем она предположила, что это намёк на ее собственное неумение коммуницировать с другими людьми, и окончательно расстроилась.

Почему ей самой не нравится майор Хейс? С первого взгляда он немного напоминал Чакотая, — достаточно, чтобы у Седьмой сердце пропустило удар, когда он вошёл в столовую вслед за капитаном. Такой же рослый, широкоплечий, с коротким ёжиком черных волос и внимательным прищуром темных глаз. Но на этом сходство заканчивалось. Другие, более мягкие черты лица, светлая кожа без единой татуировки, и совсем не офицерская выправка, скорее напоминающая пластику хищного зверя. Оказавшись с Седьмой за одним столом, Хейс был напряжён, как сжатая пружина, и старательно избегал зрительного контакта. Седьмая была вынуждена напомнить себе, что этот человек переживает серьезное жизненное потрясение, и ему нужно время, чтобы немного опомниться.

Но, как оказалось, Хейс достаточно опомнился, чтобы за полдня сблизиться с людьми на «Энтерпрайзе» больше, чем она сама за несколько недель.

Было неприятно. Сперва Хью за обедом, теперь Седая Молния, оба как будто заранее дали ей понять, что они на стороне новичка. Словно шеф безопасности и будущий шеф оперативников оказались втянуты в соревнование, и Седьмая узнала об этом по факту начисления штрафных баллов.

На коммуникатор Седьмой пришел сигнал от контрольной системы корабля, и она, неопределённо кивнув Седой Молнии, отошла за своим планшетом. Проблема возникла на второй голопалубе — монитор здоровья посетителей зафиксировал угрозу для жизни. Седьмая поспешила туда, чтобы у входа на вторую голопалубу наткнуться на Вину.

— Вы знаете, кто сейчас в программе? — встревоженно спросила Седьмая. — Мне нужно войти.

Вина ненавязчиво, но твёрдо преградила ей путь и предупредила:

— На голопалубе один посетитель — майор Хейс. Я прошу вас не беспокоить его. Ему сейчас критически необходима приватность.

— Какая тут может быть приватность, Вина, — сердито сказала Седьмая. — У него сердечный приступ!

— Вы уверены? — Вина побледнела, но не отступила. Седьмая, поражённая неожиданным упрямством всегда рассудительной Вины, подняла повыше свой планшет:

— Сами посмотрите!..

И осеклась, потому что цифры на мониторе уже были совсем другими.

— Я уверена, что с майором Хейсом всё в порядке, — сказала Вина. — Но мне придется извиниться перед ним — я не знала, что голопалуба под постоянным контролем.

— Безопасность — это моя работа! — вспыхнула Седьмая, которой послышался упрёк в словах Вины. — Да что вы все так носитесь с этим Хейсом?

Ей тут же стало стыдно за свою вспышку, но слова уже были сказаны.

Вина смотрела на нее с сочувствием:

— Мне правда жаль, если я помешала вашей работе.

Седьмая почувствовала, что её гнев остывает, не встречая прямого противодействия. Вина оставалась рассудительной, как обычно. Возможно, ей просто не хватало информации.

— Вина... вы не раз доказали, что вашей проницательности можно доверять... — Седьмая задумалась еще на несколько секунд, но решительно продолжила: — С момента появления майора Хейса здесь происходит что-то странное. Все, с кем он поговорил хоть минуту, совершенно им очарованы, — капитан Пайк, Хью, Эльнор, Седая Молния, и даже Чехов, от которого обычно доброго слова не дождешься. Каждый видит в Хейсе что-то близкое... но каждый своё, понимаете? Он кажется Хью одиноким и неприкаянным, а Седой Молнии — самым компанейским парнем в мире. Эльнор восхищается его физической формой, Чехов — культурным багажом... Они как будто говорят о разных людях!

— А как бы вы сами охарактеризовали майора Хейса? — осторожно уточнила Вина, которая с самой первой встречи не видела Седьмую настолько взволнованной и напряжённой. Седьмая вздрогнула, услышав вопрос, — и после секундного колебания выпалила:

— Он... притворщик. Лжец и эмоциональный манипулятор, вот что я чувствую.

Можно было ожидать, что Вина возмутится или начнёт оправдывать Хейса, но женщина только чуточку пожала плечами:

— Вы чувствуете в поведении майора Хейса угрозу и хотели бы взять его под наблюдение?

— Д-да, — растерялась Седьмая, которая была уверена, что Вина тоже встанет на сторону Хейса, как остальные перед этим.

— Это ваша работа, — спокойно продолжила Вина. — Если вы обнаружите, что действия или даже намерения майора представляют угрозу для корабля, вы сможете применить любые меры.

Седьмая отчётливо почувствовала в этот момент, что её как будто перехитрили, хотя и сознавала, что Вина рассуждает рационально.

— Вы правы, майор Хейс не сделал ничего опасного для корабля и экипажа. Подозрения несущественны, — сказала Седьмая с лёгким вызовом. — А как бы вы сами охарактеризовали майора Хейса?

Вина мягко улыбнулась. Она видела, что Седьмая настроена скептически, и поэтому ответила просто:

— Он хороший человек, Седьмая. И вы верно подметили, каждый видит в нем что-то своё.