Пыль над Мос-Эйсли (гет)

Рассвет на Татуине наступает внезапно. Сначала тебе кажется, что темнота будет вечной, а потом за горизонтом вспыхивает золотая полоса, и через минуту уже не спрятаться от света. Анакин проснулся от того, что Джа-Джа наступил ему на лицо.

— Ой! Меса не хотел! Меса искал свой второй носок!

— У тебя их два? — простонал Анакин, потирая нос.

— Теперь один. Меса потерял. Наверное, его съел тот странный дроид с кофеваркой на ножках.

— Джа-Джа, мы его оставили в гараже. Он не мог съесть твой носок.

— Значит, съел другой дроид. Их здесь много.

Анакин решил не спорить. Он встал, умылся из ведра с водой (ледяной, потому что систему подогрева на корабле отключили на ночь для экономии энергии) и вышел наружу.

Новый день обещал быть жарким. Второе солнце ещё не взошло, но первое уже пекло так, что плавились мозги. Квай-Гон стоял у трапа и смотрел в пустыню с выражением человека, который знает, что сейчас произойдёт что-то нехорошее.

— Анакин, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты хорошо знаешь этих тускенов?

— Нормально. Они нападают на фермы, угоняют скот, убивают людей. — Анакин подошёл ближе. — А что?

— Смотри.

Джедай указал рукой на горизонт. В нескольких километрах от посадочной площадки поднимался столб пыли. Не от песчаной бури — от скачущих на бантах всадников. Тускены. Человек десять, вооружённые винтовками и копьями, неслись прямо к ним.

— Чёрт, — выдохнул Анакин. — Они заметили корабль. Думают, что мы — контрабандисты с грузом. Или торговцы. Или просто хотели поздороваться. Но с ними никогда не знаешь.

— Они опасны? — спросила Падме, появившаяся на трапе. Её лицо было спокойным, но в руке она держала бластер — откуда-то из недр плаща.

— Очень. — Анакин огляделся в поисках укрытия. — У нас нет времени взлететь. Двигатели ещё холодные.

— Тогда будем защищаться, — сказал Квай-Гон и активировал световой меч. Зелёный клинок рассек утренний воздух, и в его свете лицо джедая стало похожим на маску древнего воина. — Падме, держись за мной. Анакин, закрой мать в корабле и не высовывайся.

— Нет! — Анакин выхватил из-за пояса свой самодельный бластер — копеечная штука, которую он собрал из запчастей, но стреляла она исправно. — Я не буду прятаться. Это моя планета. Я знаю, как с ними говорить.

— Они не говорят, они убивают, — рявкнул Квай-Гон.

— Иногда убивают. Иногда — торгуются. — Анакин шагнул вперёд, вставая рядом с джедаем. — Дай мне попробовать.

Тускены приближались. Их боевой клич — резкий, гортанный, похожий на крик раненой банты — разносился над пустыней. Пыль застилала глаза, и Анакину пришлось прищуриться.

— Стойте! — закричал он на их языке. Да, он знал язык тускенов. На Татуине рано или поздно учишь всё, что может спасти жизнь. — Мы не враги! У нас нет товаров! Мы всего лишь путешественники, которые улетают!

Вожак тускенов — здоровенный мужик с нашитым на лицо жутким респиратором — придержал банту. Остальные тоже остановились, но винтовки не опустили.

— Путешественники, — прорычал вожак на ломаном основном. — Путешественники пахнут деньгами. Или кровью. Давай посмотрим, чем ты пахнешь, мальчик.

Он спрыгнул с банты и подошёл к Анакину. Ростом тускен был почти два метра, и его тень накрыла мальчика целиком.

— У нас есть еда, — сказал Анакин, стараясь не дрожать. — И вода. Если вы нас пропустите, мы оставим вам половину.

— Половину? — Тускен расхохотался — жутким, каркающим смехом. — Ты смешной, мальчик. Мы возьмём всё. И тебя тоже. Зачем нам торговаться?

— Потому что, — Анакин набрал полную грудь воздуха, — за мной стоит джедай. А джедаи — это те, кто режет тускенов на завтрак. Я видел, как один джедай убил пятерых ваших за десять секунд. Этот — не хуже.

Тускен посмотрел на Квай-Гона. Зелёный световой меч всё ещё был активирован, и джедай стоял в стойке, которая не оставляла сомнений: он готов рубить.

— Джедай, — прошипел тускен. — Мы не боимся джедаев. Мы убили джедая три года назад. В ущелье. Он был молодой и глупый.

— Этот не молодой и не глупый, — вставила Падме, поднимая бластер. — И он не один. У нас есть я. А я не промахиваюсь.

Тускен перевёл взгляд на неё. Оценил. Что-то в его глазах изменилось — то ли уважение, то ли страх.

— Ты кто, девочка?

— Та, кто пристрелит тебя между глаз, если ты сделаешь лишний шаг. — Падме говорила так спокойно, что Анакину стало не по себе. Она действительно не блефовала.

Наступила тишина. Ветер шевелил песок. Тускен смотрел на Падме, Падме — на тускена. Их взгляды скрестились, как два лазерных луча.

— Ладно, — сказал наконец вожак. — Половина еды и воды. И вы улетаете. Но если мы вас ещё раз встретим — убьём. И даже не спросим, кто с вами.

— Договорились, — кивнул Анакин.

Он вернулся к кораблю, отдал распоряжение Шми собрать половину припасов, и через десять минут тускены ускакали прочь, унося с собой ящики с синтетическим мясом и канистры с водой.

— Ты рисковал, — сказал Квай-Гон, убирая меч. — Но это было… впечатляюще. Ты говоришь на их языке?

— Я говорю на многих языках. — Анакин вытер пот со лба. — Иногда это полезнее, чем бластер.

— Ты неисправим, — покачал головой джедай. — Но это хорошо. Джедаю нужны разные таланты.

Падме подошла к Анакину и, не говоря ни слова, обняла его. Коротко, но крепко.

— Ты был великолепен, — прошептала она. — Прямо как настоящий дипломат.

— Я просто вырос на улице, — ответил он. — Там учишься договариваться с теми, кто сильнее. Или умираешь.

— Ты не умрёшь. — Она отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я не позволю.

— Это ты сейчас как королева, — заметил он. — Командуешь жизнью и смертью.

— Возможно. — Она улыбнулась. — Возможно, я и есть королева. Но это секрет.

— Я умею хранить секреты, — сказал Анакин. — У меня их много. Например, я знаю, что Кит Банай спит с левой банкой для масла, потому что она напоминает ему бывшую жену.

Падме рассмеялась. Её смех разорвал тишину пустыни, и даже ветер, казалось, стих, чтобы послушать.