Виктория Ивановна Суворова. Новые технологии и тяжелый рок! (джен)

Глава 10.

Понедельник. Одиннадцатое октября.1971-й год.

Интерлюдия.

Аэропорт Кневичи, вблизи города Владивосток. Двое, вполне прилично одетых молодых людей, зашли через центральный вход и оказались в зале ожидания.

— Белый, нах@я мы вообще сюда приехали в такую рань, какого х@я ты здесь забыл?

— Бурый, прикуси метлу, приехали значит надо. Пахан просил встретить одного пацанчика и отвезти по адресу, а пахана, Сталинградский Князь просил, уважаемый вор. Так что, ты этого приезжего на свои корявые понты не бери, за ним серьёзные люди стоя́т.

— Да ладно ты Белый, понял я, х@ли тут не понятного, лишь бы он сам не начал быковать, а то урою щегла.

— Совершил посадку, рейс, Домодедово — Хабаровск — Владивосток. — раздался женский голос из громкоговорителя. — Встречающих просим пройти к выходу номер два, который находится в правом крыле аэровокзала.

— Слышь бурый, наш рейс приземлился. Пошли, постоим в сторонке, не хрен в толпу лезть.

— Белый, а как мы его узнаем то, если не знакомы и не видели ни разу.

— А я от куда знаю? — пожал плечами этот белый, Пахан сказал что он будет в чёрной кожаной куртке, ещё сказал, что мимо такого персонажа точно не пройдём. Так что бурый, смотри в оба, выглядывай человека в кожанке.

С территории взлётной полосы начали заходить люди. Кого то встречали, кого то нет, кто то улыбался завидев родных, или знакомых, а кто то, с серьёзными лицами и быстрым шагом проходили мимо.

— Белый! смотри скорей! — Кивнул Бурый на вошедшего в здание аэропорта здорового парня. — них@я себе мамонт идёт, бля, как он в самолёт то залез, он чего, верхом на фюзеляже летел что ли? Смотри, и куртка как раз, чёрная и кожаная. Неужели это тот, кого мы встречаем? Смотри, у него кулак бля, как твоя голова сука.

— Бурый, хорош материться, не в хате на шконке валяешься, а в людном месте стоишь, смотри, тут и дети маленькие крутятся.

Пока двое встречающих занимались словесной перепалкой, этот здоровый подошел к ним и с улыбкой, глядя сверху вниз спросил.

— Привет братва, кто из вас Саня Белов?

— Я Белов. — отозвался тот что по культурней, — а ты значит и есть слон?

— Ага! — ещё сильнее улыбнулся приезжий, — меня Василий зовут.

— Бляааа! — смотря снизу вверх, придерживая рукой кепку, протяжно произнёс блатной Бурый. — Пи@дец, ты в натуре слон, неандерталец бля. Я думал что вы давно вымерли.

— Белый! — обратился к Сане Слон. — Это чего тут за козявка разговорчивая с тобой приехала, скажи ему что бы хавальник завалил, а то ведь я и обидится могу, а это братва, чревато для здоровья.

— В натуре бурый, заткнись уже, тебя просили отвезти и привезти, твоё дело баранку крутить. Пойдём Василий к машине, отвезём тебя куда надо.

Встречающие и встреченный, вышли из здания аэропорта́ и уселись в Волгу, стоящую на площади перед центральным входом.

— Василий, говори адрес. — обратился к нему Белый.

Парень достал из кармана паспорт, вытащил из него листок и прочитал.

— Северная один, сказали, что это где то в районе молокозавода.

— Знаем где это. — отмахнулся Белый. — Всё правильно тебе сказали, не далеко. У меня сеструха туда на молочную кухню бегает, за тво́рогом и сметаной для племяша. — Давай бурый, рули куда сказано, тут близко, порядка пяти километров.

Василия и впрямь, быстро довезли до нужного ему дома, высадили на дороге и машина уехала. Парень, обойдя дом, подошел к подъезду, где в куче песка барахтались малыши, а на лавочке сидели две девушки, разглядывая какой то модный журнал, одним глазком приглядывая за карапузами.

— Здравствуйте девушки! — улыбнулся Василий, отрывая мамаш от такого увлекательного занятия. — Вы не подскажете, Доро́нины, в этом доме проживают?

— Д дда, Молодой человек! — ни чуть не смутившись размерами мужчины, а наоборот, стрельнув в него гла́зками, в один голос ответили девушки. — Если вам Александра, то он уже несколько дней как в море ушел, а если Наталью, то мы как раз её ждём, что бы вместе вести детей в садик. Если хотите, то подождите минуточку, она сейчас выйдет, а если срочно, то поднимитесь на второй этаж, квартира направо.

— Спасибо красавицы, я лучше поднимусь. — Согласился этот, огромных размеров мужчина и зашагал к подъезду.

— Как ты думаешь, к кому он, к Наташке или к Сане? — пригнувшись к ушку, спросила одна девушка другую.

— Не знаю я Светик, к ним уже третий день в подряд, то милиция, то какие то люди в гражданке ходят. Этот наверное тоже из них. А согласись, парень и впрямь хорош. Вот, везёт же Наташке на крепких мужиков, что супруг спортсмен штангист, что этот, ещё больше того.

— Да уж подруга! — хихикнула та что не Светик. — я бы на таком с удовольствием поскакала. Посмотри, сколько в нём здоровья, такой, точно после первого раза не заснёт.

— А чего Любка, тебя твой Боря не удовлетворяет что ли? То-то он ходит вечно на других баб заглядывается, сама наверное его в голодном теле держишь.

— Это чегоооо! Ты хочешь сказать что он и на тебя засматривается?

— Конечно засматривается, говорю же тебе, он на всех засматривается, а я чем хуже. Но, ты же знаешь Любаш мои принципы, со знакомыми, тем более с соседями, ни-ни!

Квартира номер шесть, в подъезде куда зашел незнакомец. Наталья Доронина, в девичестве Баранова, собирала близнецов, что бы отвезти в детский сад. Настроение было ниже плинтуса. Куда то пропал муж. Как в пятницу ушел в порт, так больше и не появлялся, а тут ещё и милиция достала. Раскопали старое. Я дура безмозглая, зачем согласилась на материны уговоры, зачем своего Василия на этого мудака Сашу поменяла. Васечка был такой нежный, обходительный, любил меня, а этот, настоящий мужлан. Уже четыре года живу на чужбине, мучаюсь с ним и притворяюсь что люблю. Наконец то, хоть в садике место выделили. Сейчас сыночков отведу, да пойду работу искать. А куда я без образования, с одной только десятилеткой устроиться смогу, если только на молокозавод, какой нибудь уборщицей. Ну и чёрт с ним, устала уже дома в четырёх стенах сидеть.

Тут в дверь осторожно постучали и Наталья отбросив свои размышления, повернула барашек замка. Открыла дверь и замерла, не веря своим глазам. Перед ней, стоял и улыбался её любимый Васечка. Тот, о котором она думала каждый божий денёчек, тот, который каждую ноченьку приходил к ней во сне, тот, любовь к которому, не угасла до сих пор, а наоборот, всё сильнее и сильнее будоражила её измученное сердечко. Что делать? Как быть? Наверное нужно что то сказать, поздороваться хотя-бы!

Девушка, не говоря не сло́ва и не произнося ни одного звука, упала на колени, и обхватив ноги своего любимого, прижалась к ним всем телом. Боясь того, что если она сейчас разожмёт руки и ослабит хватку, то это видение исчезнет, раствориться в воздухе как призрак.

— Вася, Васечка, Василёк! — шептала себе под нос девушка.

А слёзы текущие по щекам, попадали в уголки рта и оставляли солоноватый привкус. Но это такааая ерунда! Вот он мой милый, хороший и ласковый Васечка. Как же я по нему соскучилась!

Тут, сильные руки подхватили девушку подмышки и подняли, оторвав от пола, а губы обожгло страстным поцелуем. Таким же нежным и сладким, как раньше, когда они были вместе.

— Вася, Васечка, любимый! Шептала девушка прямо в сахарные уста этого фантома, появившегося не весь от куда.

Конец интерлюдии.

Интерлюдия 2.

Кабинет Куличенко, главы́ города Сталинград. Закончилась планёрка, что проводится каждый понедельник. Все разошлись, кроме самого хозяина и генерала Гончарова.

— Ну чего Анатолий, рассказывай, как на дне рождения погуляли?

— Отлично Лёня, представляешь, я даже не помню как домой ушел. Утром проснулся, а вся одежда мокрая так и лежит в коридоре, в кучку сваленная. Ох и дождь в пятницу был, ох и гроза.

— Да Петрович, гроза знатная была. У нас в городе три трансформатора сгорело. Но, слава богу запас был и электрики быстро заменили. Дочка то с Внучкой как, не жалеют что у тебя остались?

— Нет Лёня, что ты! Дочь на седьмом небе, насточертела ей эта Германия, да и внучке здесь нравится. Они всю субботу у Виктории гостили, вечером только домой пришли. Слушай Лёнь, я тут вот о чём подумал и с нашей девочкой уже поговорил. Может, ту квартиру что она у города выкупила, переведём в фонд МВД, а эту, где она сейчас живёт, в городской фонд и соседнюю, двадцатую тоже. Там бабулька умерла и однокомнатная освободилась, пусть занимает её. Не хочу я Лёнь, что бы она с этого дома куда то переезжала. Сам знаешь, тут за ней постоянный присмотр и какая то защита есть. Шапошниковы, Костя с Тамарой бдят, приглядывают, а там чего? Сам знаешь какие персонажи в том доме живут.

— Х-эммм! Отличная идея тебе Анатолий в голову пришла, просто замечательная. Сейчас я позвоню куда надо и отдам распоряжение, а ты со своими вопрос согласуй, что бы не возникло ни каких казусов между ведомствами. Создадим девочке комфорт и удобства, она это заслужила. Позавчера с Семёновым виделся. Так тот хвастался, что Виктория опять какую то нужную и полезную штуку изобрела, говорит, что такого ещё во всём мире нет, у нас у первых будет.

— Это и не удивительно Лёня, смышлёная и мозги у неё работают как надо. Вспомни оборудование для кирпичного завода, которое, сейчас по всей стране устанавливают. Знаешь, мне тут недавно предлагали на повышение, в Москву перебраться, так, намекнули пока. Но я сразу отказался, только ради нашей девочки отказался. Прикипел я к ней, Викуля, мне как дочка родная стала, сердце постоянно за неё болит. Не знаю я, кого вместо меня поставят, что за человек придёт и рисковать не хочу. А тащить её за собой, так девочка не согласится, не нравится ей столица почему то.

— Ну и правильно Петрович что не нравится, нечего ей там делать, пусть здесь живёт. Она городу пользу приносит, а мы об ней позаботимся, все условия создадим. Чего там с прокурорским домом, уехала бывшая хозяйка?

— Да Лёнь, уехала наконец то. Я Викулю возил, осмотрели дом. Кажется девочка довольная осталась. Говорит, что разговаривала с отцом по поводу переезда, надеется, что скоро приедет. Надо будет познакомиться, выяснить, что за человек. Я своему коллеге в Нижнекамск звонил, тот навёл кое какие справки. Всё нормально с мужчиной. Как говориться, не привлекался, замечен не был. Коммунист, трудится мастером цеха на шинном заводе, передовик и герой соц труда, на доске почёта висит.

— А ты знаешь Анатолий, я и не удивлён этому. Ну, не может у такой смышленой и ответственной девочки, как наша Виктория, родитель быть каким то раздолбаем и шалопаем. Ведь должна же ей от кого то передаться, эта ответственность, разумность и сообразительность, кровь как говорят, не водица.

— Согласен Леонид, правда твоя.

Конец интерлюдии.

Интерлюдия 3.

Гостиница Украина, что на Кутузовском проспекте. Номер с видом на Москву реку.

Михаил Плоткин проснулся и открыл глаза. Голова с похмелья просто раскалывалась. Сколько же они вчера выпили, где и с кем только не пили? Стоп! Я же сюда не один пришел, со мной должна быть девушка. Наша новая Московская звёздочка, Женечка Русакова. Мне её вчера Тамарочка Ремнёва подсунула, попросила чем то помочь, чем помочь, не помню, но я вроде согласился. Где же она?

Михаил приподнял гудящую голову и увидел, сидящую на краю кровати девушку, завёрнутую в про́стынь. Она, услышав, или почуяв шевеление, повернула голову и улыбнулась.

— Здравствуйте Михаил Владимирович, у вас сильно голова болит? Если хотите, то у нас со вчерашнего дня шампанское осталось, я могу налить.

— Нет Женечка, спасибо большое, я стараюсь не опохмеляться. Ты давно проснулась?

— Нет Михаил Владимирович, пять минут назад. Вы мне вчера кое что обещали. Я свои условия выполнила, теперь дело за вами.

— Извини Женечка, напомни ещё раз, а то, от выпитого вчера, память отрубило.

— Вы Михаил Владимирович, обещали мне вчера две песни от Виктории Суворовой. Говорили, что вы с ней хорошие и близкие друзья, и что, она для вас обязательно сделает шля́геры. Вот, я, как мы и договаривались, с вами переспала, теперь дело за вами. Ровно через месяц, я жду обещанного.

Девушка встала, и скинув про́стынь, стала одеваться. Трусики, бюстгальтер, чулки, платье. А Михаил сидел и ни как не мог прийти в себя от такой новости. Как он смог такое пообещать? К тому же, похвастаться что он с Суворовой хороший друг! Нееет, надо завязывать с алкоголем, пьянки до добра не доведут. Пока он сидел и размышлял, кляня себя за свой язык, девушка оделась, улыбнулась и выскочила из номера как козочка. Не верю, что я мог такое пообещать, просто в голове не укладывается. Надо позвонить, а лучше встретиться с Ремнёвой, Евгения её протеже, она всё про девушку знает.

Конец интерлюдии.

Я сижу у себя в кабинете, в стороне гудит принтер, распечатывая трафареты будущих плат для климат контроля. Сейчас перенесу их на гетинакс и закину травиться. Один блок сделаю для будущей Нивы, а второй, установлю себе на копейку. За окном опять дождь. Мелкий такой, мерзопакостный, аж на улицу выходить не хочется. Даже на планёрку к Дормидонтову не ходил за ненадобностью. Вчера, с музыкантами ещё четыре песни записали, вечером, дома довёл их до ума. Сегодня у них выходной, но Альфовцы, всё равно обещали прийти, сами хотят быстрее добить материал для пластинки. Осталось несколько песен записать и всё будет готово, посмотрим по времени звучания. А потом, я сам поеду в Апрелевку, отвезу записи на фабрику и сам проконтролирую качество. А то знаю я местных затейников, срежут все частоты, сделают звук как в вокзальном громкоговорителе, или граммофоне. Поэтому контроль, только контроль. Поеду один на своей победе. Машка с Гулькой пусть учатся, думаю, что до ноября успею туда-сюда сгонять, а там, сразу в Тольятти. С самого утра, заезжал в Волжский, в воинскую часть. Хотел сегодня встретить со службы Валерку, старого дружка, но, обломался. Не дембельнули парня с первой партией. Теперь в среду придётся подъехать. Уж не знаю чего случилось, но улыбчивый литёха на КПП сказал, что мой дружок залетел. Ладно, в среду так в среду.

Тут раздался телефонный звонок, оторвав меня от размышлений.

— Алёооо! — подхватил я трубку. — Суворова, слушаю?

— Виктория, здравствуй! — раздался на том конце голос Дормидонтова. — Ты почему на планёрку сегодня не приходила?

— Валентин Саввич, зачем, на улице дождь такой, а вы мне и так что надо, по телефону скажете. Слушаю вас?

— Викуля, мы тут сидим с твоей электро-гидравликой разбираемся и у нас возник один вопрос. Отлили мы корпус, намотали и выточили электроклапан, опробовали. В общем, ерунда получается, ни как он точно не может дозировать давление.

— Валентин Саввич, а вы чего, масляный насос тоже новый сделали?

— Да, новый НШ-10 со склада взяли, а при чём тут это?

— Да при том Валентин Саввич, посмотрите внимательно чертежи, видите, что там он совсем другой, пластинчатый, а не шестерёнчатый. Это специально, что бы не было дребезга по давлению, а если хотите с НШ, то сделайте гидроаккумулятор, типа ресивера, что бы давление было стабильное.

— Хорошо Виктория, сейчас мы всё посмотрим и проверим.

Вот клоуны етить его. — пробурчал я себе под нос, положив трубку. — чего, сразу нельзя было посмотреть, отвлекают они меня тут понимаешь ли! Обанааа, у меня чайник закипел. Эх, как попью сейчас кофейку со сгущёночкой, да со свежими пирожными, ляппотаааа!!!

Только навёл себе кофе и достал из пакетика лакомство, как опять зазвонил телефон, только теперь городской.

— Алё! — тут же поднял я трубку, что бы это не успели сделать в кабинете начальника цеха.

— Здравствуйте, Суворова, Виктория Ивановна?

— Да, Суворова слушает, говорите, это кто?

— Здравствуйте Виктория Ивановна, это вас учительница Насти Лапиной беспокоит. Помните, вы сами просили меня, прежде чем звонить её родителям, сообщать сперва вам.

— Конечно Анфиса Олеговна, здравствуйте, слушаю вас.

— Виктория Ивановна, не смогли бы вы в школу подъехать? Тут с Настенькой оказия приключилась.

— Сейчас Анфиса Олеговна, максимум двадцать минут и я буду у вас.

На хрен кофе и платы, это всё позже. Я быстро выключил компьютер и схватив ключи от машины, вылетел из цеха как пробка, по пути чуть не столкнув бригадира Гленовича в смотровую яму.

Пиууу, вылетел я из ворот завода. А потом, петляя между автобусами и грузовиками помчался в школу. Выжж ж ж ж! Затормозил я прямо возле крыльца, распугав голубей. Учеников на крыльце не было, а значит шел урок. Заперев машину, рванул в храм просвещения. Кабинеты первоклашек находились на первом этаже. Ага, первый «Б», вот тот класс, который мне нужен. Я приоткрыл дверь и заглянул в кабинет. Моя Настёна сидела на первой парте, а под глазом была краснота, похоже что будет синяк. Увидев меня, мелкая улыбнулась и помахала ручкой. Я тоже ей пошевелил пальчиками, типа помахал. Учительница заметив что ученица отвлеклась, посмотрела на дверь и увидела улыбающегося меня.

— Здравствуйте Виктория Ивановна, секундочку, я сейчас выйду. — Настенька! — обратилась она к малышке, — присмотри тут пожалуйста за порядком, а я пока с твоей сестрой поговорю.

— Конечно Анфиса Олеговна, я плисмотлю, можете не волноваться.

Мелкая встала из за парты и подошла к учительскому столу, а учительница, вышла ко мне в коридор.

— Что случилось Анфиса Олеговна, почему у Настёны синяк под глазом?

— Так случилось Виктория Ивановна, подралась она на перемене. Мальчишки из третьего класса, обидели Серёженьку Васюхно, с которым Настенька за одной партой сидит, вот она и пошла с ними разбираться. Избила всех троих до крови. Сейчас хулиганы у директора в кабинете, ждут родителей. Завуч школы в негодовании. Требует мальчиков исключить и перевести в школу интернат. И впрямь хулиганы, это у них уже не первая драка и всё бы прошло, если бы не наша Настенька. Это кто же её так драться то научил, не уж то вы Виктория Ивановна, я слыхала, что учась в школе, вы тоже ни кому спуску не давали.

— Нет Анфиса Олеговна, специально не учила, просто, сестрёнка у меня как маленькая обезьянка, всё за мной повторяет. Вы скажите лучше, как у девочки с успеваемостью?

— Всё отлично Виктория Ивановна, очень умненький и способный ребёнок. Слышите какая тишина в классе? Это всё её, Настеньки заслуга. Зашугала всех мальчиков, ходят у неё как шелковые, а среди девочек, она вообще номер один. И для меня хорошая помощница. Если ребята на задних партах начинают шушукаться, ей стоит только посмотреть на них, как те тут же замолкают. Не поверите, боятся её больше чем меня, учительницу. А про успеваемость вообще разговоров нет. Отлично считает, не плохо читает и пишет. Я предложила ей, после уроков заниматься индивидуально, начать изучать темы за второй класс, с чем она охотно согласилась.

— Анфиса Олеговна, а меня то зачем вызвали, если у сестрёнки всё нормально?

— За тем и вызвала Виктория Ивановна, что сейчас родители побитых мальчиков должны прийти, а один из них, шишка. Председатель партийного комитета в порту и навряд ли, наши женщины, директор и завуч, чего то смогут ему возразить, а вы! Вы совсем другое дело, против вас, с вашими связями, этот парт-работник даже пикнуть не посмеет.

— Хорошо Анфиса Олеговна, тогда, пока их нет, может я у вас на уроке по присутствую, вспомню молодость.

— Конечно пойдёмте Виктория Ивановна, сядете рядом с Настенькой. Серёженьку то, старшеклассница, наша комсомолка в больницу увела, мочку уха зашивать, эти хулиганы порвали. Вся рубаха и костюм в крови.

— Ясно тогда Анфиса Олеговна, почему Настёна мальчишек тоже до крови побила. У неё всё просто, кровь за кровь, зуб за зуб.

Мы зашли в класс, где мелкая ходила между рядами парт, с учительской указкой и как в песне у высоцкого.

— А на кладбище, всё спокойненько, ни врагов, ни друзей не видааать!

Всё уютненько, да всё пристооойненько, исключииительная благодать.

Короче, тишина стояла оглушительная.

— Анфиса Олеговна, — шепнул я женщине на ушко. — А как мы узнаем что родители тех хулиганов пришли?

— За нами придут. — Так же шепотом ответила мне она. — Верней, за Настенькой придут.

Я кое как уселся за парту, оставив ноги в проходе. Настёна тоже, отдав указку преподавательнице, прыгнула ко мне, как примерная ученица, сложив ручки одну на другую.

А учительница, стала объяснять деткам, какие слова есть на букву «Е».

Интерлюдия 4.

На задней площадке новенького, ещё пахнущего заводской краской автобуса ЛИАЗ. Двигающегося по маршруту в Аэропорт Кневичи, держась за поручни стояли двое. Василий Кудряшов и Наталья Доронина. Молодые люди ехали в кассы аэрофлота, покупать билеты на рейс в Москву.

— Васечка, ты прости меня за всё, я и вправду не знала, что задумали мои родители с мужем. Это всё мама затеяла, она всегда была против нашей с тобой дружбы. А я любила тебя, сильно любила и до сих пор люблю. Я правда не знала, что тебя в тюрьму посадили. Я вообще про этот фокус с кровью и ночной сорочкой, только на прошлой неделе узнала, когда к нам милиция пришла и допросила Сашу. Вот он им всё и рассказал. Как они за моей спиной сговорились, что бы он меня увёз. Разрисовали мне тут такие перспективы, что я прямо в рай попаду. А он привёз меня вот в эту деревянную двухэтажку, с титаном и туалетом на улице. Так ещё и упрекал постоянно, что вытащил меня из деревни в столицу приморья. А я скучала по тебе, очень сильно скучала. А когда мы только приехали и у меня во́время не начались критические дни, я сразу поняла, что беременна от тебя. Но сам пойми, сказать ему ни чего не могла. А потом, когда уже родились мальчишки, а Саша был в очередном рейсе, я сходила к гинекологу и поставила спиральку, что бы случайно не залететь от него. Ты говоришь, что живёшь сейчас в Сталинграде. А ведь мы там были, когда мальчишкам годик исполнился. У Саши там сестра, Зинаида живёт. Хорошая женщина, в отличии от брата.

— Я знаю её солнышко. — Погладил Василий свою девушку по руке. — Приедем встретишься. А ещё, у нас в Сталинграде живёт одна удивительная девушка, благодаря которой, я сейчас стою рядом с тобой. Как приедем, обязательно с ней познакомишься. Пока не буду говорить кто она такая, хочу, что бы для тебя это было сюрпризом. Сейчас как билеты купим, сразу в паспортный стол, выпишешься из этой квартиры и этого города.

— Васечка, ты думаешь это так быстро?

— Не бойся Милая, денег дам, моментально всё сделают, и в Сталинград позвонить нужно будет, сообщить, когда мы туда с Москвы прибудем, нас встретить обещали и жильём обеспечить.

— Хорошо милый, я полностью полагаюсь на тебя. Спасибо тебе огромное что приехал. Если честно, я уже и не надеялась тебя увидеть.

— Успокойся солнышко, всё у нас будет хорошо, это я тебе обещаю.

Конец интерлюдии.

Я еду на работу. Рядом сидит довольная Настёна с фингалом под глазом. Всё нормально в школе прошло. На двоих мальчиков директриса накатала кляузу в отдел образования, что бы их отправить в школу интернат, а третьего мальчишку, самого заводилу из этой троицы, родители решили перевести в другую школу. Его родитель, как раз и есть тот председатель парткома порта. Сидел и всё время молчал. Верней не так, он замолчал тогда, когда мы с учительницей и Настёной вошли в кабинет директора. Сразу дядя язык проглотил. Знает гадёныш, кто у моей Викули в корешах ходит. Даже пообещал, Серёже Васюхно новую школьную форму купить, взамен той, что испачкана кровью. В общем, ни чего там интересного не было. Потом я отпросил мелкую с последнего урока. Вот, сейчас и везу её на завод, только с одним условием, что бы ни к токарям, ни к сварщикам не приставала, а то знаю я её, опять полные карманы, такой красивой, фиолетовой стружки и кусочков электродов напихает. К тому же, скоро должны будут мои музыканты с Альфы появиться.

Интерлюдия 5.

Филармония города Сталинград. Сергей Ерёмин, помощник са́мой Ольгиной Дарьи Станиславовны, сидит с музыкантами в их каптёрке. Ребята разговаривают и потягивают пивко, под сушеную рыбку.

— Серёженька, Ерёмин! — Заглянула в каморку девушка, тоже работница филармонии. — Беги быстрей в приёмную, там тебе звонок с Москвы.

Это было не далеко, поэтому парень припустил со всех ног.

— Алё, да, слушаю, кто это? — подхватив лежащую на столе трубку, запыхавшись выпалил парень.

— Привет Серый, это тебя Миша Плоткин беспокоит.

— О, здорова Михась! Ты чего это, решил к Виктории вернуться? Так всё брат, поздно. Нашла она другого импресарио для своих музыкантов.

— Нет Серёга, тут другое. Я случайно по пьяни пообещал одной нашей девушке, что для неё Суворова песни напишет, а теперь не знаю чего делать, хоть едь к вашей Виктории и в ножки кланяйся.

— Ну ты брат даёшь, как это тебя так угораздило? Симпотная небось певичка то, раз тебя так торкнуло.

— Серый, хорош на до мной прикалываться и издеваться. Я тебе как другу звоню, как старому товарищу, чего посоветуешь?

— Миха, чего я тебе могу посоветовать, забудь про эту певичку и всех дело́в. Мало ли, кому ты там чего обещал. Подойдёт она к тебе, спросит. — Михаил, где обещанные тобой песни?, — а ты ей такой. — Девушка, вы кто, я вас впервые вижу.

— Нет Серёга, такая фигня не прокатит, там свидетели были и не простые, а сама Ремнёва с Солдатовой.

— Стоп Миха! Ты случайно не Женечку ли Русакову в кровать затащил?!!! Ну ты брат даёооош!!! Я думал, что она как Цветаева, только на девушек смотрит, а тут ты мне такую тайну приоткрыл, офигеееть! Да брат, плохи твои дела́ и я даже не знаю чего тебе посоветовать. Хотя, если у тебя есть деньги, то вообще ни каких проблем, приезжай к Суворовой и она продаст тебе хоть сколько песен. Мне кажется, что у неё их целый вагон. Смогу даже вместе с тобой к ней сходить. Она крутая и с ней всегда можно договориться.

— Серый, а по чём у неё песни, сколько денег надо?

— Не знаю Мих, но не дорого, в районе десяти тысяч за штуку. Она не жлобничает как ваши Московские писаки, у неё цены реальные.

— Хорошо Серый, спасибо, успокоил ты меня. Давай брат, я потом тебе ещё перезвоню.

Парень, с улыбкой на лице положил трубку на кнопки телефона и повернулся к выходу из кабинета, увидев, стоящую позади него ту девушку, которая его позвала.

— Даша, а ты чего здесь! — удивился Серёга. — Стояла подслушивала что ли?

Не успел он это сказать, как девушка метнулась к нему, сделав два стремительных шага и повисла у парня на шее.

— Серёженька, милый! Ты мне так нравишься, мне кажется что я в тебя влюбилась. Пойдём скорей в раздевалку к балеринам, там у них отличный топчан, я хочу сегодня быть твоей.

Парень чуток постоял, подумал почесав затылок и плюнув на компанию ожидающих его музыкантов, поплёлся, за тащащей его за руку, особенно после литра пива, милой и симпатичной девушкой.

Конец интерлюдии.

В пять часов вечера, сразу после рабочей смены, я отвёз мелкую домой и поговорил с родителями по поводу синяка. Всё им объяснил и рассказал что случилось в школе, а потом опять вернулся на завод. Музыканты уже были в сборе и ожидали только меня.

Как обычно, я достал с заднего сиденья тормозок, только теперь не с водкой, а с хорошим коньяком. Так как, Александре надо будет потрудиться и поработать своими связками.

— Ну что друзья, приступим?

— Да Вик, мы готовы. — осмотрев всех, сказал Стёпа. Ты когда дашь нам записанное прослушать?

— Успокойся Степан, как будет материал готов и прежде чем везти в Апрелевку, всё прослушаете. Кстати, отлично получилось. — Ксюх, ты просто молодец, отстучала супер. Твои партии вообще не приходилось править, а вот с твоими Стёпа, пришлось повозиться, но вы не переживайте, я всё сделала как надо. Александра, тебе сегодня придётся потрудиться, будем Сиреневый туман писать, поэтому, выпейте коньячку. — вытащил я из сумки бутылку Юбилейного. — Мне знающие люди сказали, что это самое лучшее что есть у нас в союзе.

— Ух тыыы! — тут же схватил бутылку Степан. — Я слыхал про такой, но самому пробовать не приходилось.

— Но-но Стёпа! — вырвал я бутылку из его загребущих лапок. — Ты у нас чего, тоже солист что ли? Твоим голосом, только занято на толчке кричать. Потом, когда всё запишем, прослушаем, я накрою вам поляну с таким напитком. Я же не одну бутылку купила, а целый ящик. Цените мою доброту, видите как я о вас забочусь.

— О богиня! О свет наших очей! — шуткуя и придуриваясь, бахнулся передо мной на колени Стёпа, сложив ладони в умоляющем жесте. — Мы твои преданные рабы, готовые, за глоток коньяка петь и плясать вечно!

— Да отстань ты придурок. Стёпа, ты прямо как ребёнок маленький. Хорошо, после репетиции допьёте бутылку. Всё ребят, давайте по местам. Саши, давайте по пятьдесят примите. Блиин, как бы мне вас звать иначе, а то у нас два солиста и оба Саши, и парень и девушка.

— Вик, зови меня Шуриком. — ткнул себя в грудь Саня реутов. — Меня маманя всю жизнь так называет, так что, я привыкший.

— Отлично Саня, будешь у нас Шу́рой.

Солисты приняли по стопарику, закусили и мы взялись записывать музыку. Первой, исполнили «Ветер с моря дул», от Натальи Рудиной. Чисто что бы Александре распеться.

Получилось примерно так.

https://rutube.ru/video/3f1e36750d0ad359e51460dfbe875302/

Вторую песню из машины времени «Кого ты хотел удивить», спел Шурик. в которой мне пришлось изменить кусочек текста, потому что, нет в этом мире ни битлов, ни ВИА цветы. Получилось у меня примерно так.

Ты можешь ходить, как запущенный сад, а можешь всё наголо сбрить.

И то, и другое я видел не раз, кого ты хотел удивить?

Ты верил в гитару, хард рок и металл, мечтая весь мир возлюбить.

Но все эти песни не ты написал, кого ты хотел удивить?

А вот что получилось с музыкой.

https://vkvideo.ru/video-86675288_456242097

Третьей, что бы Александре по лучше распеться, сыграли «Тополинный пух», от Иванушек, естественно в рок обработке.

Вышло так.

https://vkvideo.ru/video-86675288_456242071

Ну а потом и «Сиреневый туман», от Маркина.

Прослушать, было примерно так.

https://rutube.ru/video/faa2ad426ce8964cc198a56276abc6f1/

Ну а потом ту самую песню, которой и решили назвать этот диск. «Трава у дома», от Землян.

Получилось примерно так.

https://rutube.ru/video/8829c1d7be99bbb3139e542b75d00a60/

— Всё ребята, хватит на сегодня. — остановил я измучившихся музыкантов.

И то, не одна песня с первого раза не прошла. Какие то со второго, а Сиреневый туман, так вообще раз пять записывали. Да и время уже половина девятого вечера.

Музыканты поставили гитары в стойки, и вышли в комнату отдыха. Там уселись и добили бутылку коньяка. Потом я опять развёз их по домам и в десять приехал сам.

Гулька с Машкой накинулись на меня. Типа, где я пропала, мы уже собрались тебя искать.

— Всё нормально девчат, мы наконец то записали материал для пласта. Если завтра всё сведу́ и подчищу, то в четверг рвану в Москву. Дайте мне чего нибудь пожрать, а то сейчас искусаю вас обеих , будете знать, как Викулю голодом морить!

Пока девчата накрывали мне стол, я сгонял в душ, помылся и сел ужинать. Музыкой сегодня не занимался, а сразу лёг спать.