Эхо хищника (гет)

Она не двинулась с места. Её спина была прямой, как струна, а взгляд оставался таким же холодным и непроницаемым. Несколько долгих секунд в стерильной тишине морга был слышен лишь гул вентиляции.

— Отойди, — наконец глухо прорычал он, и звук его голоса, казалось, заставил дрогнуть воздух в помещении.

Адель несколько мгновений смотрела ему в глаза, словно пытаясь найти в них что-то, а затем молча сделала шаг в сторону. В её движении не было ни спешки, ни страха. Просто констатация факта: он здесь главный.

Лиам подошёл к столу и резким движением откинул белую простыню. Перед ним лежало тело молодой женщины. Бледная кожа, заострившиеся черты лица. Он склонился ниже, его ноздри раздулись, анализируя запахи. Формалин, химикаты для консервации... и тот самый, едва уловимый след сырости и плесени с державших её тросов. Его лев искал хоть что-то: запах убийцы, след чужой ауры, хоть малейшую зацепку. Но тело было идеально чистым.

— Предварительный отчёт, — бросил он через плечо, не оборачиваясь. Ему нужно было занять мозг работой, чтобы не думать о том, как близко она стоит. — Что вы нашли?

Адель подошла к своему планшету, лежавшему на соседнем столике. Её голос был таким же сухим и профессиональным, как и раньше.

— Следов борьбы нет. Ядро ведьмы было заблокировано достаточно длительное время до момента смерти. При этом... — она сделала паузу, перелистывая страницу на экране. — ...странным образом оно оставалось пустым.

Лиам резко выпрямился и медленно повернулся к ней. Его жёлтые глаза сузились.

— Пустым? Это то чём говорил Натаниель?

Адель пожала плечами, и этот простой жест показался Лиаму невероятно грациозным. Он на мгновение застыл, невольно любуясь изгибом её шеи и линией плеча под строгим пиджаком. «Проклятье», — мысленно выругался он сам на себя и заставил себя отвести взгляд.

— Есть предположение, что убийца каким-то образом выкачивает силу из ядра, — спокойно ответила она, возвращая ему планшет с данными. — Или контролирует её. Это объяснило бы, почему оборотни не смогли освободиться сами. Вероятно, он нашёл способ блокировать магию на более глубоком уровне.

Слова повисли в воздухе, тяжёлые и зловещие. Лиам застыл, переваривая услышанное. Если это правда... Если убийца действительно научился опустошать или контролировать их ядро... Они были не просто в дерьме. Они были по горло в нём.

Если об этом узнает Церковь... Они бросят все свои силы на поимку этого человека живым. Не для суда. Для сотрудничества. Чтобы иметь наконец возможность контролировать не только ведьм с активным ядром, но и оборотней.

Лиам сделал шаг к ней. Его взгляд стал острым и колючим.

— Кому ещё ты сказала об этом? — его голос упал до шёпота, но в нём звучала сталь. Он уже прокручивал в голове варианты: как заставить молчать её, как изолировать Натаниеля... как скрыть эту информацию любой ценой.

Но Адель его перебила. Она усмехнулась — едва заметно, одним уголком губ. И от этой усмешки у Лиама внутри всё сжалось. На мгновение он забыл обо всём: о деле, о звере, о подозрениях. Он просто смотрел на изгиб её губ, такой мягкий и живой на этом бледном лице.

— Я не стала вписывать это в официальный отчёт, — сказала она, и её голос прозвучал с лёгкой насмешкой. — По документам состояние ядра ведьмы не изменено. И Нат... не станет об этом болтать тоже.

Лиам моргнул, вырываясь из секундного наваждения. Почти ласковое «Нат» резануло слух. Зверь внутри глухо заворчал.

Он смотрел на неё недоверчиво, изучающе.

— Почему? — спросил он прямо.

Адель встретила его взгляд без тени страха.

— Потому что это не в моих интересах — начинать межрасовую войну, мистер Блэквуд. Я прекрасно знаю, что моё начальство сделает с этой информацией.

Лиам молчал ещё несколько секунд, глядя на неё уже совсем другим взглядом. В глубине души, там, где бушевала ярость его зверя, загоралась крошечная, почти незаметная искра благодарности. Но он тут же затоптал её тяжёлым сапогом подозрений.

«Она что-то попросит взамен», — холодно подумал лев. — «Это не благотворительность». Он прищурился.

— И что же ты хочешь за эту... услугу? — в его тоне сквозило неприкрытое недоверие.