Горизонталь доверия (гет)

Счастливо жили воины в зале.

Беовульф

— Владычица, а ты опять про обед забыла? — мужчины посторонились, дав пройти девушке лет пятнадцати, с длинной чёрной косой.

— И то верно, Танюша. Квас-то принесла?

— А как же? Вот, — девушка поставила на стол крынку.

— Ладно, пойди — скажи отрокам, чтоб заканчивали свои упражнения и шли картошку чистить, — Тар-Эленна стала собирать медиаторы в коробку.

— Их сестра Ксения на речку увела.

— Сестра Ксения? Когда она приехать-то успела?

— А только что от автобуса прибежала.

— И сразу на речку! Ладно, вернётся — поговорим… распустилась, покуда меня… лихоманка трепала!

Джеймс — уже не первый раз — заметил, что она избегает прямо говорить о похищении и своих страданиях.

Пока девушки готовили окрошку, мужчины продолжали чинить дверь. Покончив с этим делом, они вышли на двор. Александр понёс в сарай инструменты, а Джеймс задержался у крыльца: его внимание привлекла машина, остановившаяся у открытой калитки. Как известно, по машине можно судить о её владельце… скажем так: у самого Бонда такой не было (не говоря уже о людях, встреченных им здесь). Немедленно появившийся водитель полностью соответствовал транспортному средству. Интересно, каков же владелец, если даже шофёр одет в такой дорогой костюм? К удивлению Бонда, два пассажира на миллионеров явно не тянули. Видимо, тот, что сидел за рулём, и есть владелец, а эти… Скорей уж "бюджетники" (слово, давно ставшее в этих краях синонимом бедности). Однако в обращении с ними хозяина средства "передвижения" не было и тени того высокомерного покровительства, с которым обычно богатый относится к бедному — напротив, он чуть ли не заискивал перед этими нищими интеллигентами. Один из них — седой, с неподвижным лицом — будто бы принимал это как должное, другого такое обращение, казалось, смущало. Лицо последнего показалось Бонду знакомым.

— Спасибо, брат Виктор! И что бы мы без твоего "Мерседеса" делали! Моя-то техника, боюсь, восстановлению не подлежит.

— Дался тебе этот мотоцикл, брат Руслан! Давай нормальную машину справлю.

Руслан… ну конечно! Руслан Лобов — физик с мировым именем… хорошенькое общество!

— Подожди, брат Виктор: вот Тар-Эленна оркестр сколотит — будет тебе объект для благотворительности.

— А мы с ней уже договорились: моя фирма будет спонсором. Так-то, брат Алексей!

— Пусть сперва экзамен сдаст! — Николка, как обычно, появился незаметно.

— Ты что! Она — и не сдаст?

— Помнится, два месяца назад ты говорил то же самое. А ныне — МИ-6 в наличии тоже имеется и даже не скрывает этого.

Только теперь брат Алексей заметил человека, молча наблюдавшего за ними, и окинул его оценивающим взглядом.

— Это ты, что ли, Джеймс-англичанин?

— Да, я давно подозревал, что я не китаец. Ты не знаешь, почему здесь все интересуются моей национальностью?

— А что, у тебя ещё что-нибудь есть? — не преминул высказаться Николка.

— Уточню — не обрадуешься, так что лучше не напрашивайся.

— Что-то для бабки Дарьи ты не больно уточнил. А что, у вас все умеют только коромысла у старушек отнимать?

— Почему же только коромысла? Только бабка Дарья не совсем в моём вкусе…

— И поэтому ты не стал уточнять, что у тебя есть кроме национальности. А я, значит…

— Николка, молчать! — резко оборвал его Алексей.

Бизнесмен тем временем вынес из "Мерседеса" корзину и выпустил из неё огромного индюка:

— Погуляй, мой маленький!

"Маленький" принялся расхаживать по двору, абсолютно игнорируя всех, в том числе и бабку Дарью, проходившую с вёдрами через Егоров двор.

— Опять этот спекулянт своего зверя привёз! — проворчала она.

— Не спекулянт, а купец именитый! — решительно заявила девица лет тринадцати, появившаяся в сопровождении обоих отроков.

— Уж ты-то больно знаешь!

— Знаю! Я — Наследница престола, и свой народ знаю!

— Не обижайте зря человека, Дарья Степановна, — подтвердил брат Алексей. — Брат Виктор дела честно ведёт и налоги платит исправно, если что — мы бы первыми узнали.

Во двор вошёл невысокий коренастый человек с ведром и удочкой. Взгляд его казался совершенно отсутствующим, говорил он медленно — и почему-то сразу обратился к Джеймсу:

— Рад видеть тебя в добром здравии. А чем ты головную боль снимал?

— Разумеется, не гильотиной. А с чего ты взял, что я в этом нуждался?

— Я видел тебя вчера вечером. Ты, конечно, уже не помнишь, как вчера оказался в номере?

Джеймс хотел ответить, но тут всеобщее внимание привлёк Николка:

— Внимание! — он держал за хвост вынутую из ведра рыбину. — Сейчас наш дорогой брат Пётр Нижегородец расскажет нам биографию сего премудрого карася!

— Карася-идеалиста, — в своей обычной спокойно-замедленной манере поправил детектив.

— Это у Салтыкова-Щедрина карась-идеалист, а у нас — премудрый карась.

— Был бы премудрый — я бы его не поймал, — с убийственной логикой ответил Пётр. — Попался — значит идеалист.

— А, по-моему, это как раз пескарь, — сказал вдруг физик.

— Что ты, братец, — возразил бизнесмен, — Карась самый натуральный.

— Скорее всего, это окунь, — вставил Алексей.

— А плотва не может быть? — предположила Ксения.

— У вас в Братстве глубочайшие познания в этом вопросе.

— А ты больше знаешь, что ли?

Джеймс взял рыбёшку из рук Николки и долго разглядывал её (так, как будто действительно что-то понимал) и затем начал с профессорской интонацией:

— Вам попался очень редкий экземпляр. Этот вид вымер во всём мире и сейчас сохранился только на Галапагосских островах. Остаётся лишь догадываться, как эта особь попала в Россию, — улучив момент, он быстро сунул рыбу Николаю за шиворот. Тот подскочил и взвизгнул:

— Эй!…. Это не по правилам!…

— Ну так объясни ей правила, — невозмутимо ответил Бонд, с удовлетворением наблюдая за Николкой, но в следующую секунду сам едва не заорал — его кто-то укусил за ногу. — Проклятый индюк!!

Джеймс отпихнул его ногой. Индюк, отбежав на безопасное расстояние, что-то недовольно заболботал на своём индюшачьем языке: как же, его — его! — посмело ударить какое-то жалкое двуногое без перьев!

— Послушайте, уважаемый! — Виктор изо всех старался казаться уверенным, и от этого был только смешнее. — Вы что это мою птичку обижаете?

— Держите вашу птичку в клетке.

— Джеймс Мордредович, — спросил вдруг Димка, — А всё-таки, это карась или пескарь?

— Откуда я знаю!?

Елена вышла на крыльцо и выплеснула воду из миски:

— Так, почти все в сборе … ну что, брат Пётр, наловил рыбы?

— А как же, вот он — улов.

— Это всё?

— А что, мало? И потом, у меня был неплохой улов вчера. Не может же везти каждый день.

— Логично. И всё-таки, братец, лови-ка ты преступников — это у тебя лучше выходит. Денис, сбегай к брату Михаилу, позови остальных — обедать пора.

За столом Джеймс заметил, что никто не притронулся к пище, пока Тар-Эленна не разломила хлеб. Трапезу начинали с чёрного хлеба, запивая его водой из чаши, которую передавали друг другу. Церемонии и обряды всегда раздражали Бонда, но… как это у русских говорят насчёт чужого монастыря. Впрочем, это было единственной неловкостью. Джеймс даже потом не мог вспомнить, о чём говорили, но говорить было легко. Этих людей, таких разных, могло связать, казалось, разве что кровное родство. Его не было. И всё же это была семья. Джеймсу было известно, что здесь лишь малая часть семьи.

Кроме тех, с кем Джеймс уже успел познакомиться, за столом сидели ещё двое. Один из них был поразительно похож на Дениску. Джеймс, было, подумал, что это отец отрока.

— Дядя, — уточнил Александр, — брат Фёдор. Ильмаринен, Келебримбор и Вёлунд в одном лице.

Чудесный кузнец тем временем обратился ко второму человеку, которого Бонд не знал.

— Брат Сергей, дело у меня к тебе. Ты, говорят, Димку-отрока по геометрии подтягиваешь?

— Да, готовлю к переэкзаменовке.

— У моего вот тоже переэкзаменовка и тоже по геометрии. Может, возьмёшь на себя ещё и его?

— Отчего ж не взять? После Совета пусть ко мне едет. Недели на две можно. Что ж ты раньше-то молчал?

* * *

После обеда Бонд получил, наконец, возможность обследовать дом. Обстоятельства сложились в его пользу — привезли дрова, его попросили передвинуть машину, которую брат Николай и его дракон поставили, как попало. Он перегнал её за избу, к сараю, и после этого его оставили в покое. В избе не было никого — мужчины занялись поленницей, Елена и Ксения тоже ушли куда-то (может, решили перед Советом обсудить что-то без свидетелей), словом, условия идеальные. Даже проклятый индюк куда-то подевался.

Егорова изба подверглась самой тщательной проверке. Ничего похожего на потайную дверь обнаружено не было. Вариант исчезновения через трубу отпадал. Обследование чердака не дало ничего. При обследовании подвала обнаружился подземный ход в ещё вполне терпимом состоянии, который привёл … к чьей-то избе (а куда он ещё мог привести, не в Кремль же, в самом деле). Заниматься поисками исчезнувшей бутылки Бонд не собирался, так что самое время было отсюда убраться.

Внезапно он ощутил на себе пристальный взгляд и оглянулся. Рядом не было никого, кроме одетой в чёрное старухи с глазами неопределённого цвета. Черты лица были такими же неопределёнными, и всё же раз увидевший это лицо, узнал бы его из сотни других. И вот теперь эти бесцветные глаза вовсю изучали Бонда. Вообще-то после кратковременного пребывания под землёй выглядел он довольно эффектно, но старуха разглядывала его не поэтому. Как-то так разглядывала, что рука сама собой дёрнулась к оружию. Ерунда, нервы сдают и всё. Всё же он оглянулся, пройдя пару метров. Старуха копалась в земле на том месте, где он только что стоял. Не иначе, травница. Должно быть, наступил на что-нибудь, что ей нужно. Больше в тот вечер он не вспомнил об этой женщине.