Тень в соломенной шляпе (джен)

Я вижу сон... Долгий... Тёмный... Холодный...

Вокруг меня — бесконечная пустота. Ни звуков, ни света, ни тепла. Только липкий мрак, который обволакивает тело, проникает под кожу, сжимает лёгкие. Я парю в этой бездне, не чувствуя ни рук, ни ног, только сознание, которое медленно гаснет, как свеча на ветру.

Из ниоткуда раздаётся голос. Гулкий, чужой, древний — он звучит одновременно отовсюду и ниоткуда.

— Да как ты смеешь мешать истории?!

Я вздрагиваю. Не могу понять, откуда идёт звук — он пронизывает меня насквозь, вибрирует в костях.

— Зачем ты всё портишь?!

В голове что-то взрывается. Острая, режущая боль пронзает виски, растекается по затылку, заливает глаза кровавой пеленой. Я сжимаю череп руками, но пальцы проходят сквозь — я же во сне... я не могу защититься.

— Ты здесь лишняя, — продолжает голос, и в нём слышится ледяная ненависть. — Тебя не должно быть в этой истории. Ты ломаешь её своим присутствием.

Перед глазами начинают мелькать картинки. Сначала размытые, словно акварель на мокрой бумаге, потом — чёткие, до жути реальные.

Луффи. Он тонет. Его руки хватают воздух, а соломенная шляпа уплывает прочь, исчезая в тёмной воде.

Сабо. Он падает. Снова падает, но теперь никто не протягивает ему руку.

Эйс. Он горит. Его тело окутано пламенем, и он улыбается — но не мне, а пустоте, потому что меня нет рядом.

— Они все умирают из-за тебя, — шипит голос, и от этих слов у меня леденеет кровь. — Ты пришла в этот мир и принесла с собой гибель. Каждый твой шаг ломает судьбы. Каждое твоё дыхание меняет будущее — и не в лучшую сторону.

Я пытаюсь закричать, но голос не слушается. Пытаюсь закрыть глаза, но веки не смыкаются.

Картинки становятся ярче, болезненнее. Я вижу их лица — полные боли, разочарования, ненависти. Гарп смотрит на меня с осуждением. Дадан отворачивается. Макена плачет, а рядом стоит Шанкс — и его взгляд больше не тёплый, он ледяной.

— Ты предала их, — шепчет бездна. — Ты хотела спасти, а погубила.

Голова раскалывается. Я чувствую, как слёзы смешиваются с болью, но не могу остановить их.

— Если ты ещё раз вмешаешься, — голос становится тише, но от этого ещё страшнее, — я всеми способами буду пытаться тебя устранить.

— Пожалуйста... — наконец шепчу я, и голос мой — тонкий, сломленный. — Я не хотела... Я просто хотела быть с ними...

— Ты не имеешь права быть с ними. Ты не часть этого мира. Ты — ошибка.

Я сжимаюсь в комок, чувствуя, как бездна начинает поглощать меня целиком. Тьма поднимается, заливает грудь, шею, лицо.