Мир отомэ-игр тяжёл для списанного Корректировщика (гет)

Кларис Фия Атли сидела у окна своей комнаты в общежитии, купаясь в густом янтарном сиянии заходящего золотого солнца. Лучи длинными полосами тянулись по полу, ловя пылинки, танцующие в воздухе над раскрытой книгой. Снаружи безупречно белые кружевные занавески лениво трепетали в тёплом июньском ветерке, обрамляя вид на ухоженные сады Академии, ласкавшиеся в свете позднего дня.

Она тихо напевала мягкую, ничего не значащую мелодию, переворачивая страницу, и скользила глазами по тексту, на самом деле его не видя.

Почувствовав, что час уже поздний, она перевела взгляд на часы на каминной полке. 17:15.

«К этому времени Джилк уже должен вернуться из подземелья», подумала она, и её губы тронула лёгкая улыбка. «Если исходить из среднего времени зачистки для смешанной группы на нижних этажах, плюс дорога обратно в Академию... да, он должен оказаться в своей комнате в ближайшие тридцать минут.»

Она закрыла книгу с мягким хлопком.

Он будет измотан. Спуск в подземелье, даже для дворянина его уровня, оставался физически изнурительным опытом. А Джилк, благослови его сердце, часто забывал как следует заботиться о себе, когда сосредотачивался на обязанностях — или на друзьях.

«Мне нужно приготовить ему бенто на завтра», решила она, вставая и разглаживая юбку. «Ему понадобится что-нибудь для восстановления сил.»

Её мысли тут же перешли к деталям. У Джилка был довольно... авангардный вкус, который большинство аристократов находили совершенно непостижимым, но Кларис всё равно считала это милым.

Например, он предпочитал тамагояки не просто сладким, а политым карамельным соусом. Разумеется, публично он никогда такого не заказывал, но три месяца назад она заметила, как он тайком макал омлет в десертный пудинг, когда думал, что никто не смотрит.

Ещё у него была своеобразная слабость к маринованным сливам, выдержанным в остром масле чили. Большинство людей сочли бы сочетание кислого и острого отвратительным, но Джилк его обожал.

«Карамель придётся приготовить самой», радостно размышляла Кларис. «Работники столовой просто не понимают тонкого баланса: насколько именно нужно поджечь сахар для его яиц.»

Когда она подошла к столу, чтобы набросать записку для поваров, её мысли переместились к причине этой внезапной вылазки в подземелье.

Леон Фо Бартфорт. «Барон Подземелий».

Кларис слегка нахмурилась, кончик её пера завис над бумагой.

Она знала о нём задолго до начала семестра. Да и как могла не знать? Третий сын деревенского дворянина, добившийся титула исключительно подвигами в подземельях, был аномалией, требующей внимания. Она сразу распознала потенциал: дикую карту, которая при правильном розыгрыше могла укрепить как Королевскую фракцию, так и влияние придворной знати. Естественно, она начала деликатный процесс вербовки.

А потом налетела Дейдра.

Эта женщина — Дейдра Фо Роузблейд — никогда не обладала ни крупицей приличия. Полностью лишённая всякой тонкости, она была воплощением худших привычек земельной аристократии. Пока другие уважали надлежащие каналы, она открыто переманила его, бессовестно вцепившись когтями в парнишку, наплевав как на обычай, так и на негласные правила, управлявшие вежливым обществом.

Кларис покачала головой и тихо выдохнула. После такого представления она списала бы его как безнадёжно потерянный вариант — ей там уже нечего было делать.

Но ситуация изменилась.

Теперь это был уже не простой спор меж фракций. Ползли слухи, что сам принц Юлий проникся интересом к барону. И сегодня Джилк — её дорогой, милый Джилк — был там вместе с ними, погружаясь в опасность рядом с этим непредсказуемым элементом.

Кларис постучала пером по подбородку.

Если Джилк собирался проводить время с этим Леоном, тогда Леон Фо Бартфорт больше не был просто «упущенной возможностью вербовки». Теперь он стал переменной в жизни Джилка.

«Долг невесты — следить, чтобы её партнёр водился с хорошей компанией», рассудила она. «Мне нужно знать, не оказывает ли этот барон дурного влияния.»

Поощряет ли он безрассудство? Есть ли у него пороки, которые могут перейти на Джилка?

Ей понадобится наблюдать за ним пристальнее. Не только за его репутацией, но и за привычками, расписанием, с кем общается.

«Да», решила Кларис, с росчерком заканчивая записку для кухни. «Более пристальное изучение определённо необходимо.»

Она улыбнулась самой себе — она была воплощённым образом преданной, любящей партнёрши.

«Придётся просто за ним понаблюдать. Ради Джилка.»

Но безмятежная атмосфера послеобеденного часа разбилась в труху, когда тяжёлая дубовая дверь её покоев с оглушительным грохотом распахнулась.

Кларис вздрогнула, её рука дёрнулась ровно настолько, чтобы оставить на бумаге маленькую чернильную кляксу. Она подняла взгляд, поразившись нарушением этикета, но резкий выговор, уже готовый сорваться с её языка, мгновенно умер, когда она увидела, кто это. Одна из самых доверенных участниц её свиты — обычно собранная девушка из виконтского дома — стояла в дверях, тяжело дыша, с лицом, из которого ушла вся краска.

Кларис медленно положила перо, её глаза сузились. Она хорошо знала своих приближённых: они не паниковали из-за пустых сплетен или мелких ссор. Если эта девушка ворвалась без стука, да ещё испуганная и запыхавшаяся, значит, произошло нечто действительно серьёзное.

— Что случилось? — спросила Кларис, нарочно сохраняя спокойный голос, чтобы унять её панику.

Девушка прислонилась к дверному косяку, хватая ртом воздух, её лицо было бледным.

— Миледи... Прошу простить, но новости... они разносятся по коридорам как лесной пожар. Наследники... они вернулись, — она захлебнулась вдохом, её глаза расширились от полного неверия. — Это... та девушка. Мариэ Фо Лафан. Она утверждает, что она...

* * *

— ...кандидатка в Святые, да? — фыркнула Дженна, и её тон завис где-то между раздражением и раздумьем. Она сидела на краю моей кровати так, будто это место ей принадлежало, закинув ногу на ногу и совершенно игнорируя тот факт, что ещё несколько минут назад я спал как убитый.

Едва прошёл день после хаотичной — и, честно говоря, сбивающей с толку — вылазки в подземелье, как Дженна вломилась в мою комнату общежития в безбожный час, чтобы проверить слухи о Святой Реликвии. С ней даже не было её обычного получеловека-любимчика, что само по себе было дурным знаком.

Я чуть не вмазал ей в горло, когда она ворвалась. Тело у меня среагировало на автопилоте — от старых привычек трудно избавиться, — и мне пришлось физически сдержать себя, чтобы не сломать ей конечность, прежде чем мой сонный мозг понял, кто передо мной.

— Итак, — проворчал я, протирая глаза ото сна. — Я так понимаю, раз ты пришла так рано, слух уже разошёлся?

Дженна скрестила руки и фыркнула:

— Ты издеваешься? К этому моменту, думаю, о нём знает каждый дворянин в королевстве. И я не про студентов — я про их родителей. Настоящих игроков.

— И они знают, что я тоже был там? С наследниками и с ней?

— Ну да.

Я издал долгий, жалобный стон, закрывая лицо руками. Просто охренительно.

— Леон, обычно мне не приходится разжёвывать такие вещи, потому что любой дворянин хотя бы с половиной мозга знает это заранее, — голос Дженны стал ниже, непривычно серьёзный. — Но поскольку в политике ты по-настоящему невежественный тупица, я тебе скажу: дело со Святой — крупное. В смысле, потрясающее страну крупное. Тебе теперь правда нужно быть осторожным, особенно учитывая твоё положение во фракции.

Тишина в комнате стала тяжёлой.

— ...Насколько именно «крупное»? — наконец спросил я. — Допустим, гипотетически, Святая захочет выйти замуж за наследного принца. Сможет ли она аннулировать нынешнюю помолвку принца и выйти за него вместо нынешней невесты?

Дженна принялась жевать большой палец, обдумывая.

— ...Если за ней будет официальная поддержка Церкви? Да, такое возможно, — признала она. — К тому моменту кто ей вообще станет мешать? Святая — по сути самый крупный политический символ из всех возможных. Очень немногие в этом королевстве могут позволить себе сказать такому «нет».

Я откинулся на изголовье, моя рука машинально потёрла челюсть.

Вот же жопа.

То, что мы с Дейдрой списали на безрассудную, недальновидную жадность, на деле оказалось вовсе не этим. Выяснилось, что существовал вполне осуществимый способ просто отфутболить текущую помолвку наследного принца в сторону и занять трон — и Мариэ Фо Лафан им воспользовалась.

Но хуже того, я был фигурой на её доске.

Она использовала Пять Великих Наследников — и меня — как бесплатных телохранителей, чтобы заполучить Святую Реликвию, давшую ей политический рычаг для переписывания иерархии королевства. Я счёл её хаотичное поведение в подземелье идиотизмом, но на деле это был рассчитанный ход с её стороны.

Она была не просто раздражающей девчонкой. Она была опасной. Очень, очень опасной.

— Скажи, сейчас она ведь только «кандидатка в Святые», верно? — мои пальцы забарабанили по колену. — Насколько вероятно, что Церковь действительно признает её реальной Святой?

Дженна пожала плечами, наклоняясь, чтобы поковырять торчащую нитку на моём одеяле.

— Да откуда ж мне знать? Сколько там прошло, век с лишним с тех пор, как вообще появилась хоть какая-то кандидатка? У нас, по сути, не было подтверждённой Святой с самого основания королевства. Таких прецедентов попросту нет.

Я нахмурился, глядя в потолок. Значит, всё висело в воздухе. Церковь могла подтвердить её статус завтра, а могла годами совещаться. Огромная переменная без ясных шансов, и от того, что я пялился в потолок, цифры сами себя считать не начинали.

С тяжёлым вздохом я сбросил с себя одеяло и спустил ноги с кровати. Я не мог просто сидеть здесь, полагаясь на слухи и полудогадки.

— Думаю, мне нужно поговорить с Дейдрой.

* * *

Мариэ Фо Лафан лежала лицом вниз на кровати в общежитии, сжимая голову обеими руками.

— Я не хотела, чтобы так вышло! — взвыла она, и её голос глухо прозвучал сквозь толстый матрас.

Всё должно было быть просто. Она думала, что заручиться помощью этого загадочного, имбового «Барона Подземелий» — гениальный ход, надёжный, как швейцарские часы, способ рано заполучить Браслет Святой без всякого риска. Она даже мысленно похвалила себя за такую сообразительность, решив, что заодно сможет проверить, не является ли этот Леон таким же перерождённым, как она.

Но результат оказался совсем не таким, каким она его планировала.

Во-первых, она не ожидала, что принц Юлий узнает артефакт с первого взгляда. А во-вторых — и это было куда важнее, — она понятия не имела, что этот дурацкий браслет сам защёлкнется у неё на запястье, как магнит, в тот самый миг, когда она его коснётся! Ничего такого в игре не было!

Теперь тайна раскрылась. Новость о «кандидатке в Святые» вырвалась наружу на годы раньше срока. Если она правильно помнила сценарий, персонажа игрока должны были признать Святой только после того, как злодейку Анжелику исключат из Академии, прямо перед вторжением Княжества Фаносс.

Это должно было случиться на третьем году обучения. А сейчас она училась на первом. Она ускорила хронологию почти на два года!

«Это всё вина Онии-чана!», капризно подумала Мариэ, пиная матрас ножками. «Если бы этот идиот-братец не перенапрягся за той дурацкой игрой и не умер, он мог бы рассказать мне эти подробности о механике предметов! Почему он должен был быть таким бесполезным даже после смерти?!»

Она издала долгий, тяжёлый вздох. Как бы ей ни хотелось провести весь день, поливая грязью раздражающего мёртвого братца, она понимала, что проблему это не решит. Она перекатилась на спину и уставилась в потолок.

«Ладно. Успокойся, Мариэ. Думай.»

Раз уж кот вылез из мешка, каков ущерб?

Она прикусила губу, перебирая воспоминания об «АльтоЛибе». В игре мать Юлия — королева Милен — оставалась твёрдо против того, чтобы простолюдинка вроде Оливии вышла за Юлия, даже после исключения Анжелики. Она уступила и дала благословение только после того, как Оливию официально раскрыли как Святую.

«Так что... может, это не катастрофа», рассудила она. «Может, ранний статус на самом деле полезен. Он может ускорить одобрение Милен.»

В ней вспыхнула искра надежды. Но как насчёт полного пробуждения?

Чтобы стать настоящей Святой, ей нужны были три предмета: Браслет, который теперь был у неё, Ожерелье и Посох.

Если память ей не изменяла, Посох хранился в священном хранилище Церкви. Его отдавали только после того, как устанавливали, что кандидатка подлинная. А это установление происходило после того, как кандидатка собирала второй предмет.

Ожерелье.

Мариэ прищурилась. Сейчас Ожерелье находилось у «Крылатых Акул» — печально известной шайки небесных пиратов, терроризировавшей границы королевства. Они были назначенным «боссом середины игры» второго года. Победа над ними становилась ключевым поворотным моментом в игре; индивидуальные руты и концовки любовных интересов часто закреплялись в зависимости от того, кто сопровождал главную героиню при уничтожении пиратов.

«Но любовные интересы ещё не готовы», подумала Мариэ. «Их текущие уровни слишком низкие для рейда на босса середины игры.»

В оригинальной игре это событие происходило после летних каникул второго года обучения, а иногда и вовсе ближе к последнему семестру. Значит, физически она ещё не могла пойти за Ожерельем. А если у неё не будет Ожерелья, Церковь не даст ей Посох. Без Посоха она не «Святая» — она просто «кандидатка».

Выходит, что... по-настоящему ничего не изменилось, верно?

Она села, прижимая подушку к груди с новой уверенностью.

«Я не “Святая”, пока не закончу этот квест. А когда мы пойдём на этот квест, решаю я. Я могу просто подождать до конца года или даже до следующего года, как в оригинальной хронологии.»

Да, конечно, титул «кандидатки» всплыл раньше времени, но пока она откладывала рейд на Крылатых Акул, она могла не дать хронологии окончательно сорваться с катушек. Крупных расхождений быть не должно.

«Всё нормально», сказала себе Мариэ, твёрдо кивнув. «Я всё ещё всё контролирую.»

Теперь бы ей только докопаться до этого загадочного персонажа «Барона Подземелий»... Как ей вообще понять, был он каким-нибудь добавленным любовным интересом или скрытым злодеем-предателем, введённым в ремейке или портированной версии?

В этот момент в дверь резко постучали. Прежде чем Мариэ успела даже встать с кровати, ручка повернулась, и внутрь бодро вошёл Кайл.

Кайл был юным слугой-полуэльфом, которого Юлий купил ей на невольничьем рынке. В игре он был квинтэссенцией «NPC-помощника»: управлял расписанием и инвентарём главной героини, поддерживал её в бою усилениями и отслеживал показатели привязанности у любовных интересов.

— Э-эй! — запнулась Мариэ, натягивая одеяло до подбородка. — Хотя бы дождись, пока я скажу войти!

Кайл фыркнул и с отработанной ловкостью поставил поднос на стол.

— Ладно. В следующий раз буду осторожнее.

— Я говорила тебе то же самое вчера! И позавчера!

Со стороны Кайл выглядел идеальным слугой. Расторопный, компетентный, он держал её расписание в порядке. Проблема была в его характере. Он был вредным, дерзким и слишком уж спокойно огрызался в ответ. На невольничьем рынке он остался неспроста; согласно его предыстории, из-за его скверного языка прежние хозяева всегда возвращали его в течение недели.

— Сегодняшний завтрак я набил овощами, — объявил он, поднимая крышку блюда.

Мариэ заглянула внутрь и отшатнулась:

— Я ненавижу овощи! Где мясо?! Я растущая девушка!

— Всё равно съешьте, пожалуйста, — невозмутимо сказал Кайл. — Ныть как ребёнок недостойно кандидатки в Святые. Если питаться одним жиром, кожа испортится.

Мариэ застонала.

В игре она находила его очаровательным. Он был дерзким младшим братом-цундэрэ, который прятал заботу за колкостями. Но вот жить с ним двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю? Это выматывало. После третьего дня это уже было не мило, а просто бесило.

То же самое было и с любовными интересами. Их «причуды» выглядели очаровательными продающими особенностями через экран, но в реальности были просто дефектами, с которыми ей приходилось управляться.

Это напомнило Мариэ о том дурацком споре, который она однажды подслушала в старшей школе. Два прожжённых отаку из её класса едва не подрались из-за «Евангелиона». Один яростно утверждал, что настоящая девушка вроде Аски за неделю сведёт мужчину с ума. Второй заорал: «В этом и смысл, сраный ты нормис!» — и реально бросился на него.

«Как иронично», горько подумала она. «Тогда я считала их просто мерзкими задротами, дерущимися из-за рисунков. А теперь я живу в их споре.»

И первый парень определённо был прав. Иметь дело с этими «моэ»-тропами в 3D было мощнейшим убийцей всякого интереса.

Она посмотрела на Кайла. Он был раздражающим, грубым и упрямым. Но ещё он нарезал её еду так, чтобы её было проще есть.

Она вздохнула. Несмотря на характер, Мариэ ценила то, как сильно он о ней заботился. В этом логове гадюк он был единственным, кто действительно следил, чтобы она нормально ела.

— Ладно, — проворчала она, беря вилку. — Съем. Но на ужин хочу стейк.

* * *

После быстрого душа и завтрака я направился прямиком к личным покоям Дейдры — или это был салон? Логово? Как там высокородные называют свои эксклюзивные территории внутри Академии.

Вообще-то я впервые приходил на её территорию. Обычно это она вторгалась на мои чаепития. Я не был уверен, насколько социально приемлемо для какого-то барона просто вломиться без предупреждения и приглашения, но Дейдра казалась мне тем типом, который воспринимает этикет как рекомендацию, а не как закон. К тому же ситуация была достаточно срочной, чтобы рискнуть оплошностью.

Я постучал в тяжёлую деревянную дверь.

Через мгновение она открылась, и за ней оказалась студентка третьего курса — вероятно, одна из её свиты. Она оглядела меня сверху вниз, и выражение её лица сменилось с вежливого любопытства на заметное изумление от того, что перед ней стоит студент-мужчина.

— Здаров. Дейдра дома? — спросил я и тут же внутренне поморщился от того, как по-детски это прозвучало. Я чувствовал себя соседским ребёнком, спрашивающим, можно ли его другу выйти поиграть.

Девушка моргнула, её осанка застыла.

— Леди Дейдра сейчас внутри, но в данный момент принимает гостью. Возможно, вам стоит...

— Не нужно. Входи, Леон, — голос Дейдры легко донёсся из комнаты, перерезая отказ девушки.

Участница свиты издала крохотный, почти незаметный вздох раздражения. Её лицо ясно говорило: «Опять двадцать пять». Определённо это был не первый раз, когда её леди топталась по обычаям.

— Угу. Прости уж, — пробормотал я девушке, проходя мимо неё в покои.

Я вошёл в комнату и сразу почувствовал, что одет недостаточно хорошо.

Это был роскошный салон с широким видом на ухоженные сады Академии. Каждый предмет мебели выглядел достаточно дорогим, чтобы стоить как небольшой дом: столы из красного дерева, бархатные портьеры, фарфоровые вазы, которые, вероятно, датировались ещё основанием королевства.

Дейдра сидела у круглого чайного столика возле окна, отпивая из изящной чашки. Её свита выстроилась вдоль стен, словно молчаливые часовые. И, конечно же, там была гостья.

Напротив Дейдры сидела ещё одна девушка — хорошенькая, с ухоженными оранжевыми волосами, заплетёнными и свободно заколотыми на затылке. Её собственная свита застыла у стены с её стороны комнаты.

Вид этой сцены — две «начальницы» за столом, пока их прихвостни молча стоят по стойке смирно, — внезапно вызвал у меня неприятный флэшбэк. Это выглядело точь-в-точь как собрание Большого пальца. Не хватало только федор и кратких казней за плохие манеры.

— Леон! Как вовремя! Мы как раз говорили о тебе, — сказала Дейдра, улыбнувшись и похлопав по пустому бархатному стульчику рядом с собой.

— Дай угадаю: о Святой Реликвии? — спросил я, садясь. Тут же одна из девушек свиты Дейдры поставила передо мной дымящуюся чашку чая. Ух ты, а я поднимаюсь в мире.

— И о деле с «кандидаткой в Святые», да, — подтвердила Дейдра, отпивая чай. Она изящным жестом указала на оранжевоволосую девушку. — Леон, позволь тебе представить. Это Кларис Фия Атли, второкурсница и дочь графа Атли.

Кларис смотрела на меня со смешанным выражением — наполовину с забавой, наполовину с недовольством.

— Я сегодня пришла сюда специально, чтобы попросить Дейдру устроить официальную связь с тобой, — сказала она, качая головой и поднимая чашку. — Ну знаешь, так, как мы всё делаем «правильным» образом. Но, похоже, она уже дурно на тебя повлияла, да?

Дейдра фыркнула, пренебрежительно махнув рукой:

— Вздор. Леон был таким задолго до того, как я его нашла. Он ведь вообще угрожал мне при первой встрече! Посмотрел прямо в глаза и заявил, что ненавидит жеманные намёки и словесные пикировки.

Дейдра театрально вздрогнула, приобнимая себя.

— От этого воспоминания у меня до сих пор мурашки~ — промурлыкала она, прикрыв глаза, пока её щёки чуть тронул румянец.

Кларис посмотрела на неё, потом на меня и глубоко вздохнула.

— ...Значит, вас таких двое, — устало пробормотала она. — Я окружена срамниками.

Я громко прочистил горло:

— Она преувеличивает, — поспешно сказал я.

То есть да, я вроде как действительно это сделал. Но это не значит, что я хотел, чтобы меня ставили в один ряд с этой извра... э-э, с этой пылкой особой.

— Но почему мы говорим о моих манерах? — продолжил я, пытаясь вернуть разговор в нужное русло. — Ты хотела меня видеть, и я полагаю, это связано с тем, что случилось в подземелье. Я вообще-то тоже пришёл обсудить с Дейдрой это дело с «кандидаткой в Святые», так что давайте сосредоточимся на важном, хорошо?

Кларис выпрямилась, и выражение её лица снова стало деловым.

— ...Ты прав, — согласилась она. — Можешь рассказать нам, что именно произошло там внизу, шаг за шагом?

* * *

И в общем, я рассказал Кларис и Дейдре всё о том дне. Объяснил, как пять наследников — и Мариэ — вломились на мой частный урок по подземельям для Оливии, студентки-стипендиатки. Подробно описал, как Мариэ фактически перехватила главенство над отрядом и повела нас принудительным маршем к скрытой комнате на двенадцатом этаже, где заявила права на браслет и объявила, что обладает силой Святой.

Когда я закончил пересказ, то откинулся на спинку и потянулся за чаем. Он уже остыл, но в горле у меня пересохло так сильно, что я всё равно его выпил.

Долгое мгновение единственным звуком в комнате был тонкий звон фарфора, когда я поставил чашку на место.

— ...Значит, она всё это время знала, где находится браслет, — наконец задумчиво произнесла Дейдра, нарушая тишину.

— Можно смело так предположить, да, — сказал я, кивнув. — Она на него не наткнулась случайно. Она шла прямиком к нему.

Дейдра ритмично постукивала сложенным веером по ладони, её глаза сузились:

— А значит, то, что мы прежде отмели как безрассудную, недальновидную попытку охоты за деньгами, на деле вовсе не было недальновидным.

— Именно мои мысли.

Но пока мы с Дейдрой были сосредоточены на логике ситуации, на другой стороне стола температура, казалось, упала градусов на десять.

Я взглянул туда и увидел, как от Кларис исходит тёмная, удушающая аура.

— ...Я думала, Джилк просто какое-то время развлекает в Академии низкородную дворянку, — прошептала она опасно мягким голоском. Свет полностью исчез из её глаз, оставив их плоскими и пугающе тусклыми. — Думала, это просто мимолётная прихоть. Но, похоже, эта мелкая дрянь с самого начала пыталась украсть его у меня, да?

Уо, страшно-то как!

— Э-э... а разве она, скорее всего, не нацелится просто, ну, на наследного принца, не? — спросил я, пытаясь добавить в этот маховик безумия немного рассудка. — Не то чтобы я, э-э, говорил, будто Джилк не завидная партия, но, ну... на столе есть буквально наследник престола.

Кларис резко повернула голову ко мне, её глаза сузились в щёлки.

— Ты не понимаешь, — прошипела она, и её голос сочился ядом. — Если она станет Святой, правила перестанут иметь хоть какое-то значение. Она сможет заявить права на любого и на каждого, с кем заигрывала! Великие Дома её не остановят — напротив, уверена, некоторые сами бросят своих сыновей к её ногам, лишь бы обеспечить связь со Святой!

Я уставился на неё.

В смысле, несколько супругов у дворян в этом мире, похоже, были нормой: Балкус, мой «папаня», технически имел двух жён. Но одна девушка... на пятерых парней? Одновременно? Как тут вообще с логистикой...?

Я слегка вздрогнул.

«Ладно, Роланд. Давай, может, не будем туда лезть...»

...Но подождите-ка. Из этого вытекала куда более серьёзная проблема. Если я правильно помнил, стабильность Королевской фракции держалась на том, кто на ком женится. Каждый наследник был помолвлен с дочерью ключевой влиятельной семьи, чтобы обеспечить верность этой семьи будущему королю. Если Мариэ могла просто налететь и обнулить эти соглашения, что это значило для политической поддержки Великих Домов и их фракции?

— Погодите, — сказал я, слегка нахмурившись. — Если она переманит всех наследников, разве это не разнесёт фракции к чертям? В смысле, насколько я слышал, нынешние союзы в основном держатся на этих помолвках...

— Да, разнесёт, — мрачно сказала Дейдра. — Это будет полный хаос. Ядро Королевской фракции распадётся за одну ночь. Не говоря уже о том, что на сцене появится новый, непредсказуемый игрок — сама Святая.

Я поморщился.

То есть, по сути, Падение Крыла. Титан валится, открывается вакуум власти, и все начинают убивать друг друга за объедки. Назревает тот ещё пиздец. Ситуация внезапно приняла очень мрачный оборот.

— Если до этого дойдёт, больше всего я опасаюсь, что герцог может решить активно продвигать свои претензии на трон, — продолжила Дейдра, понизив голос. — У Редгрейвов есть законное право по крови, но они поддержали нынешнего короля через помолвку Анжелики. Этот брак — по сути мирный договор.

Она постучала веером по столу:

— А если эта помолвка будет расторгнута? Что ж... я не уверена, как герцог Редгрейв воспримет такое оскорбление. Он не из тех, кто легко прощает унижение.

Я застонал, проводя рукой по лицу. Всё превращалось в какой-то театр абсурда.

Сначала мне пришлось переживать о том, как найти подходящую «жену» в этом брачном дурдоме, лишь бы удовлетворить какие-то архаичные обычаи. Потом я узнал, что каждый дворянин в Академии, оказывается, интересовался мной с первого дня. А теперь? Теперь мне приходится беспокоиться о реальной вероятности мятежа?

— Я на это не подписывался... — жалобно пробормотал я.

— Никто из нас не подписывался. Но ситуация такова, — ответила Кларис, и её голос утратил пугающую остроту, опустившись до тихой, усталой покорности.

Я взглянул на неё. Она смотрела в окно, следя глазами за движением студентов в саду внизу. На мгновение она показалась уставшей — просто обычной девушкой, на которую легло слишком много ответственности. Но потом она моргнула, и уязвимость исчезла. Будто стальная заслонка с грохотом опустилась, мгновенно запечатав всё внутри.

— Мы играем теми картами, что нам сдали, барон, — твёрдо сказала Кларис. — Таков путь придворного дворянства. Приспосабливайся или погибай.

Она резко поднялась, и стул скрипнул по дорогому полу. Тёмная аура, окружавшая её раньше, сменилась холодной, стальной решимостью. Теперь она была уже не ревнивой невестой. Она была дочерью графа Атли.

— На самом деле, думаю, мне нужно как можно скорее поговорить с Анжеликой, — заявила она, разглаживая юбку. — Я намеревалась оставить проблемы первокурсников на её собственное усмотрение, но, похоже, эта ситуация разрослась далеко за пределы того, с чем она сможет справиться в одиночку. Если Редгрейвы под угрозой, нам нужно действовать сообща.

Дейдра молча склонила голову в знак согласия.

Кларис не стала терять времени. Она резким, коротким кивком подала знак своей свите, и те мгновенно пришли в движение. Едва бросив пару слов на прощание, она вылетела из салона, а её сопровождающие потянулись за ней так же естественно, как тень.

Тяжёлая дверь щёлкнула, оставив Дейдру, её собственную молчаливую свиту и очень уставшего меня наедине с внезапной тишиной.

Несколько мгновений никто не двигался, кроме Дейдры, которая снова потянулась к фарфоровой чашке.

— ...Как думаешь, что будет дальше? — наконец спросил я, наблюдая, как она спокойно отпивает чай.

— Кто знает? Это буквально беспрецедентно даже для этой наполненной драмой Академии, — её голос был мрачным, лишённым обычной игривой напевности. — Однако, учитывая ставки... я не уверена, что даже возможность некоторых... радикальных действий против кандидатки полностью исключена.

Я уставился на неё:

— ...Чего? Ты про настоящее убийство?

Дейдра не ответила. Только протянула неопределённое «м-м», не отводя взгляда от пара, поднимающегося над чашкой.

Я потёр виски. Отлично, просто охренеть как отлично.

Теперь вся эта ситуация становилась тревожно знакомой. Насилие, интриги, люди, которые внезапно «исчезают»... Мне правда стоило просто остаться в баронстве Бартфорт, выращивать овощи и игнорировать остальной мир. Там мне вообще не о чем было бы беспокоиться!

«Это всё вина Золы», подумал я, сжимая кулак. «В следующий раз, когда увижу эту женщину, я, возможно, реально ударю её в живот.»

— ...Слушай, а мы не можем просто, не знаю, договориться с этой кандидаткой? Может, найти вместе какую-нибудь, э-э, разумную точку уступок? — предложил я, неопределённо жестикулируя. — Ну, знаешь, вариант «все одинаково недовольны, но никто не умирает»?

Дейдра моргнула, опуская чай.

— Ты готов с ней работать? — спросила она, искренне удивившись. — После того как признал, что она использовала тебя в подземелье? Она ведь обращалась с тобой как с пешкой, Леон.

— Ну, она же не ударила буквально мне в спину или что-то такое, — сказал я, пожав плечами.

Честно говоря, по сравнению с тем дерьмом, с которым я имел дело в прошлой жизни, её поступок был почти миловидным. Если бы я злился или расстраивался каждый раз, когда случалась такая мелочь, я бы и недели Корректировщиком не продержался.

— ...Что ж, у тебя, безусловно, практичный взгляд на вещи, — отметила Дейдра, изучая меня с новым интересом. — Лично мне она не нравится. Я считаю её поведение недостойным дворянки. Но... если ты считаешь, что сможешь с ней договориться, я не стану тебе мешать.

Я вздохнул и поднялся с удобного стула.

— Ну что ж, — пробормотал я, растягивая затёкшие плечи, пока мои суставы не хрустнули. — Наверное, лучше заняться этим сейчас, да? Сорвём этот пластырь.

— Будь осторожны, Леон, — мягко сказала Дейдра, и её насмешливый тон исчез. — Она выглядит опасной. Отчаявшиеся люди часто такими бывают.

— Знаю, — просто сказал я. — Но с опасными людьми мне вроде как уже приходилось иметь дело.

Последний раз кивнув Дейдре и её молчаливой свите, я вышел из роскошного салона в коридор. Тяжёлая дубовая дверь щёлкнула у меня за спиной, оставив меня в внезапной, тяжёлой тишине.

Пришло время заключить сделку с дьяволом — или, в данном случае, со Святой.

Опускается занавес для эпизода «Отвергнутая невеста»