Быть человеком (гет)

На следующий день Дэн вышел к завтраку с хвостом. Хвост был коротким — из него сразу же выпали передние пряди, оставшись висеть по сторонам лица. Вдобавок, перетянутым моей желтенькой резинкой — я не клала ее в ту сумку, что собрала для него, она, должно быть, просто завалялась там в одном из карманов или на дне с моего последнего визита в спортзал. Но, несмотря на всё это, а может как раз потому — ему удивительно шло. Лицо сразу стало выглядеть острее и старше, а голубые глаза приобрели особую — ещё большую — внимательность.

Чтобы скрыть волну окатившего меня умиления (а я что? а я ничего!), я тут же окрестила наливавшего себе чай навигатора Корабельной Белочкой. Дэн поднял на меня этот свой небесный взгляд и едва заметно улыбнулся.

Сгущенку от открыл тут же, к чаю. Мы с Тедом по паре раз слазили туда ложками. Я — спросясь перед этим, а Тед — нет.

Мою таблетку Дэн дисциплинированно проглотил после завтрака. То ли они подействовали, то ли Венечкины уколы, то ли всё в комплексе, но вид у него был куда здоровее, чем позавчера и особенно вчера. И лихорадочных пятен на скулах не было, и лицо даже стало как будто не таким бледным, и сгибался пополам в приступах кашля он уже гораздо реже.

Мы успели позавтракать и приступить к работе (то есть, парни к работе, а я — с интересом нависать за их спинами, потому что работы у медсестры на транспортнике, где все относительно здоровы, не особенно много), когда появился выспавшийся капитан.

При виде Дэна он едва заметно скривился — а я-то надеялась, что его отпустит к утру!.. Парни тут же включили капитана в обсуждение спорного участка трассы:

— Предлагаю рискнуть,⁽¹⁾ — Дэн указал острым подбородком на браслетик туманности, что маячила уже в пределах видимости, а не только на звездной карте.

— Я — «за», — неожиданно для меня и, кажется, для Дэна тоже, поддержал Тед.

Это было любо-дорого, как они спелись. Всякий раз, как я на них смотрела, вспоминался анекдот: «Я работаю на контрасте»: ироничный, аккуратный, почти прозрачный из-за астеничного сложения и ещё не отпустившего бронхита Дэн — и здоровенный, громкий, увлекающийся и прямой, как шпала, Тед.

В космогации я понимала, как жираф в интубировании. Но из капитанского скепсиса и дальнейшего обсуждения уяснила, что, если предложенная Дэном гасилка окажется того-этого, куковать нам возле нее месяц, а то и больше, пока у нас само там всё не погасится. А у нас ученые, база, контракт и Стас Федотычевы настроения.

Но рыжий навигатор так просто не отступился и вывалил перед кэпом длинный список с разворачивающимися подсписками — отчеты и комментарии с форумов об успешном прохождении станции.

— Она в регистре. Работодатели не смогут придраться — сломанная станция подпадает под статью «непреодолимые обстоятельства».

А добил кэповское «загибание пальцев» с перечислением всех последствий зависа так спокойно, но так уверенно, что капитанский лёд треснул.

— Семь дней назад она работала, я пробил по базе.

— Он и вчера вот так же, — подманив меня пальцем, чтоб я нагнулась через спинку кресла, поделился Тед. — Кэп послушал-послушал и согласился, хоть и через «не могу». Спорим, ща снова…

Жаль, что я пропустила это «вчера вот так же». Впрочем, сегодня прогноз Теда оправдался в полной мере, компенсируя мне пропущенное.

— Учти, под твою личную ответственность, — нахмурившись, предупредил Стас Федотыч, отступая в кухонную часть помещения, к кофемашине.

Дэн от навяленной ответственности отпираться не стал, согласился коротким «Хорошо» и, не откладывая в долгий ящик, утвердил на трассе дальнейший участок.

Мне захотелось срочно что-то сказать, чтобы как-то подбодрить его, но Тед успел первым, удивленно и громко (он всё делал громко) прошептав:

— Что-то не нравишься ты нашему старику.

Вместо ответа Дэн только плечами пожал, сразу напомнив мне его вчерашнее «Бывало и хуже». Что ж там был за тиран и деспот, если натренировал ему столь непрошибаемый дзен? Или он в принципе такой? Я не могла себе представить вышедшего из себя Дэна. Он всегда был или спокоен, или ироничен (при этом не теряя спокойствия и не скатываясь в ядовитый сарказм). Того же Владимира как отбрил! А ведь прочим ученая шишка уже тоже откровенно сидела в печенках. За Владимира навигатор получил от меня ещё парочку отдельных плюсиков в карму.

* * *

Он привык, что люди постоянно покушались на его еду. Строго говоря, еда никогда не бывала «его», просто — ресурс, выделенный для поддержания боеспособности ценной техники. Как распределили, так и перераспределили, мнение «техники» не учитывается, мнение «технике» не полагается.

Поэтому, когда Теодор, едва банка сгущенки оказалась вскрыта, щедро зачерпнул полную ложку и, подставив ладонь под капли, отправил в рот, ничего не должно было выбиваться из знакомого алгоритма. Даже с учетом, что он, вроде как, сейчас Воронцов — человеческий навигатор, стоящий на одной иерархической ступени с пилотом.

Будучи в роли Воронцова, он мог бы, наверное, возразить. И даже отстоять, ведь у людей есть право на собственность. Но — приоритет паттерна «Идеальный напарник», входящего в задачу первого порядка «Не попадаться», выше, чем нерациональное желание социального конфликта из-за калорий. Оставалось смотреть и терпеть. Есть, видимо, вещи, которые для него константа, кем бы он себя ни возомнил.

И поэтому таким контрастом — до микросекундной паузы, незаметного никому больше зависания — оказалась ложка Нелли. Перед тем, как ложка нацелилась на нутро банки, Нелли спросила:

— Можно, я украду капельку?

Когда крадут — не спрашивают. Когда спрашивают — не крадут. У таких, как он, не спрашивают в принципе.

Он, как мог быстро, кивнул:

— Бери.

Для Нелли — быстро. Даже очень быстро. Микропауза не могла быть для нее значима, ее отследила только система — и он сам.

«Корабельная база данных -> папка «…» -> файл «Нелли» -> добавить строку: «Можно?»

Сохранить. С пометкой «Для дальнейшего анализа».

Таковых в ее файле пестрело всё больше.

* * *

Когда Стас Федотыч угнездился на торце стола с большой кружкой кофе, я сунулась к Дэну, перегнувшись теперь через спинку навигаторского кресла.

— Слушай, а что бы ты делал, если бы он так и не согласился с твоим вариантом?

Он чуть повернул голову, ловя меня в поле бокового зрения:

— Нашёл бы другой маршрут, — нет, ну точно по нему вся дзен-буддистская братия плачет! — Или ждал бы, пока найдётся повод вернуться к этому разговору. Обычно они находятся.

Пока я восторженно офигевала, Дэн, развернулся ко мне уже полностью, корпусом, не двигая кресла, на котором висела я, и снова экономно, почти загадочно улыбнулся:

— Капитаны не любят, когда им указывают на ошибки. Зато нормально относятся к мысли, до которой «дошли сами». Главное — чтобы к этому моменту предмет разногласий всё ещё был лучшим вариантом.

— Я б так не смогла, как ты, — честно признаюсь.

То, что он говорит, звучит… с одной стороны очень мудро, а с другой — горько, что ли? И меня снова окунает в ощущение того, что в его прошлом было куда меньше беззаботности, чем, например, у меня — даже до аварии со «Звездой».

— Я б полезла в бутылку и стала доказывать. Наверное, это неправильно…

Перед тем, как снова погрузиться в свои таблицы, Дэн задерживает на мне внимательный взгляд. Выражение — как шкатулка с секретом: вроде, всё на поверхности, а вроде и «лезущий глубже останется с носом».

— Это не неправильно, — тем же тоном, каким говорил со Стас Федотычем. — Просто не каждый может себе это позволить.

Ответ его меня снова… впечатляет. Чтобы не сильно грузиться (и не начать грузить его), я перескакиваю на другой заинтересовавший меня момент.

— А если вдруг та станция окажется таки нерабочей? Если ты ошибешься?

И шкатулочка захлопывается окончательно. На вид — ничего, вроде как, и не изменилось: сидит, перебирает окошки, увеличивает то один фрагмент, то другой, вот приблизил к себе одну из бусинок станций… А меня почему-то обдает едва ли не морозом.

— Значит, приму все полагающиеся последствия.

Какие последствия, о чем он? Я-то пыталась раскусить, откуда ж берется его такая уверенность с этими его вариантами маршрута, и заодно — есть ли у него план, что говорить в этом случае капитану. А он ответил так, будто Стас Федотыч его в карцер за промашку посадит или там коленями на горох, как в Средневековье. Кэп у нас, конечно, умеет сурово играть бровями и вообще космодесант бывшим не бывает, но ведь ясно должно быть, что он за человек!

Малость испуганная повеявшим на меня содержимым «шкатулочки», я ретируюсь к Теду. Вот уж у кого ни замков, ни секретов — один-единственный узел, и тот на бандане. Пилот тут же начинает рассказывать мне что-то забавное из своей пилотской биографии, я делаю вид, что слушаю. Четкий профиль справа неотрывно следит за ползущими строками на вирт-экране.

* * *

Поставив кораблик на курс, Тед включил автопилот до выхода к станции, и потом мы с парнями занялись разбором того наследства, что досталось нам вместе с кораблем. Корабль был военным — и наследство оказалось соответствующим.

Например, мы откопали несколько мешков для трупов. Вернее — откопала я. Ещё вернее — они, свернутые черным рулончиком, свалились на меня с верхней полки технической кладовки.

Хорошо, что Дэн объяснил мне их назначение уже после того, как я с визгом увернулась от летящего на меня свертка. Поймал его в сантиметре от моего плеча, водрузил обратно и на мой вопрос, что это на меня напало, так и ответил, как есть:

— Компрессионные вакуумные мешки для транспортировки погибшего личного состава.

Если б я знала заранее, визгу было бы больше.

Зато Теду в другом конце отсека повезло сильнее: он нашел ящик с допотопными, но вполне рабочими коммами-браслетами. Сейчас все давно уже пользовались клипсами, браслеты, как и сам кораблик, устарели лет на двадцать, но найденному коммуникатору в ремешок не смотрят.

Ещё до ужина парни сумели все их включить и настроить (у Дэна в руках они буквально оживали), а капитан одобрил и велел раздать всей команде.

Мне тоже достался, и я почувствовала себя настоящей космолетчицей. Тут же настрочила Дэну сообщение:

“Привет :)“

Хотя он сидел тут же, за столом.

Он на секунду задержал взгляд на браслете, будто проверяя, правильно ли всё сделал, и только потом на экране у меня появилось:

“Здравствуй.“

Конечно, они были послабее видеофонов — радиус действия всего несколько километров от корабля и друг от друга, но зато ловили там, где о вышках и спутниках связи и не слыхивали. К тому же, видеофона у Дэна, как и многого другого, не было.

1) Здесь снова будет несколько фраз из канонного текста, но я, пожалуй, не буду выделять их больше курсивом. Знающий канон — да узнает.

Вернуться к тексту