Полет Ласточки (джен)

Песок хрустел под подошвами, поднимаясь серой пылью, которая оседала на одежде и въедалась в кожу. Жара становилась всё более плотной, почти ощутимой физически; она давила на плечи, заставляя дыхание сбиваться. Лишар шел чуть позади остальных, стараясь держаться в тени, которую отбрасывал идущий впереди верблюд. Его пластинчатый доспех из темной чешуи глухо позвякивал при каждом шаге, а линзы защитной маски отражали бесконечную красноватую равнину, защищая его фиалковые очи от беспощадных лучей Солнца, что были вредны и опасны для темных эльфов и способны оставлять серьезные ожоги для сетчатки глаз. Миса то и дело поправляла ремень своего мушкета, обернутого в грубую ткань, чтобы металл не раскалился на солнце так, что начал бы обжигать руки. Она шла молча, привычно прислушиваясь к звукам пустыни — едва слышному свисту ветра в складках одежды и тяжелому дыханию животных. Кожаные пластины, что местами были наложены в нахлест друг на друга, поскрипывали в такт бесшумным движением раткина.

Идрис и Туилиндэ замыкали шествие, перебрасываясь короткими фразами, которые тут же терялись в общем гуле песков. Воитель пустыни выглядел здесь наиболее естественно: его одежда сливалась с окружением, а уверенный шаг говорил о том, что Кханд был ему знаком слишком хорошо. Эльфийка же была облачена в недавно подогнанный под её тело и фигуру доспех из пластинчатого хаурберка и шлема, укрытые полосами ткани для защиты от Солнца и ветра. Она даже периодически обливала свою голову небольшим количеством воды, но поймав на себе несколько недовольный взгляд Идриса — прекратила заниматься подобным.

Сам Петро Саллиан казался отрешенным от общей суеты. Устроившись в седле верблюда, он время от времени поднимал к глазам подзорную трубу, всматриваясь туда, где небо сливалось с землей в едином мареве. Дорожные одежды народа пустыни надежно защищали его от палящего солнца, а лицо оставалось спокойным и сосредоточенным. Для него этот переход был лишь неизбежной преградой на пути к цели, и даже удушливый воздух Кханда не мог сбить его с намеченного курса.

Когда один из верблюдов внезапно запнулся, раздавив копытом какой-то обломок древней керамики, отряд синхронно остановился. Лишар замер, как и Идрис, напряженно прислушиваясь: тишина вокруг казалась слишком глубокой, почти осязаемой. Все ждали знака от своего предводителя, что вскоре дал о себе знать. Саллиан медленно опустил трубу и коротко кивнул Идрису.

— Мы почти прибыли: я вижу северные склоны Алых Песков, что уходят вверх. Если сведения Лишара верны — там мы найдем еще доселе нетронутый обелиск.

— Алые Пески... — Лишар надменно улыбнулся под маской из плотной ткани, что в целом не мешала ему спокойно дышать, — Надеюсь мы сможем найти убежище средь скал до заката солнца. Даэмоны не станут ждать, когда мы будем готовы принять их на сталь своих мечей.

Идрис и Саллиан кивнули и двинулись вперед со всей группой, где уже эльфийка поровняется с ученым мужем, поднимая свою голову к нему.

— Почему те края называются Алыми Песками? — спросит чародейка и Салливан задумчиво проведет рукой по своей бородке, отвечая с размышлением.

— Одни утвержают о пролитой крови во времена Древних и войнах за господство над песками. Другие — о проклятье, что наслал Араил и способный сгубить жадных до сокровищ. Но я как ученый могу заверить... Это обилие железа в песке, что делает его красным. Не беспокойтесь: с вашим талантом к магии и умением наших воителей, никакой даэмон или иные создания Кханда не помешают нашей миссии.

Его слова звучали отчасти убедительно, но последние из них казались для чародейки более тревожными перед возрастающими с каждым шагом алыми пиками, уходящие к голубым небесам пустыни. Спустя несколько часов изнурительного перехода группа остановилась в тени остроконечных скал, напоминавших выпотрошенные обломки гигантских костей. Здесь, среди зазубренных камней, они нашли кратковременное спасение от палящего солнца.

Лишар, даже утомленный дорогой, не терял привычного лукавства: он с ироничной полуулыбкой наблюдал за тем, как остальные пытаются справиться с жаждой, и время от времени отпускал едкие замечания о «благородстве» их общего похода, хотя и сам думал порой о сокровищах, что сможет принести как дар своей обожаемой богине.

Туилиндэ и Миса с любопытством всматриваясь в горизонт, где небо сливалось с землей в одно раскаленное марево. Алые пики и нагромождения скал теперь казались ближе и от того — более близкими стали ответы на давно терзавшие их вопросы тайн.

Когда привал закончился, дорога привела их к границе Алых Песков. Земля под ногами начала меняться: ослепительно-белый песок пустыни постепенно смешивался с багровыми крупинками, пока земля окончательно не окрасилась в густой цвет запекшейся крови. Эта местность возвышалась над остальной равниной, словно отдельный остров, отрезанный от мира высокой стеной из рыхлого грунта и камня. Среди этого багряного безмолвия начали проступать первые признаки жизни — низкие, искривленные кустарники. Их ветви были жесткими и колючими, а листья имели странный синеватый отлив, резко контрастирующий с цветом почвы. Своими корнями они вцеплялись в скудный грунт подобно извилистым змеям, а их тонкие листья будто служили чьими-то жадными до любопытства очами.

Горизонт постепенно заполнился острыми, рваными пиками, которые пронзали небо, точно зазубренные лезвия гигантского ножа. Кроваво-алые скалы с каждым шагом становились всё выше и массивнее, вырываясь из зыбучих песков и создавая вокруг отряда давящий, почти осязаемый мистический пейзаж. Туилиндэ всматривалась в необычные образования, пытаясь осознать природу этого места. Она вспоминала пустыни, которые видела до исхода из Элдерии — те были иными: не смотря на обилие барханов, за ними то и дело виднелись заросли оазисов и заводей рек, укрытых высоким тростником. Даже под землей находились оазисы и целые леса, где во всю буйствовала природа и царила прохлада подземных ключей и серости скал.

Лишар, внимательно наблюдавший за эльфийкой, бесшумно сократил расстояние между ними. С хищной грацией он пристроился сбоку от неё, едва заметно коснувшись пальцами её металлического наплечника. Миса, заметив этот маневр, недовольно дернула носом и сверкнула глазами, но Лишар лишь усмехнулся, не сводя пристального взгляда с профиля Туилиндэ.

— Знаешь, здесь даже воздух кажется густым от магии, — низким бархатистым голосом произнес он, склонив голову ближе к её уху. — Или это просто предвкушение того, что нас ждет впереди? Порой такие места пробуждают в живых созданиях жажду... чего-то большего, чем просто поиск истины.

Он чуть сильнее сжал пальцы на её доспехе, позволяя своему голосу приобрести более глубокий и тягучий оттенок. В его взгляде читался недвусмысленный интерес к светлой представительнице народа леса.

Туилиндэ медленно повернула к нему голову и спокойно встретила его взгляд. На её губах возникла легкая, едва уловимая снисходительная улыбка.

— Жажда бывает разной, Лишар. Но сейчас нам лучше сосредоточиться на дороге, чтобы эта жажда не стала нашей погибелью в этих песках.

Миса прыснула со смехом, но бесшумный шаг раткина оказался прерван... чей-то пластиной. Гладкой и торчащей из песка, заставляя девушку-мышь рухнуть лицом в алый песок. Земля вокруг зашевелилась и стала скатываться легкими волнами под ногами путников. Лишар мигом смыл с себя маску хитрого лиса и обнажив из ножен за спиной обоюдоострую глефу, вонзая одно из лезвий из иссиня-черного металла в песок под ногами. Яркая зеленая кровь брызнет на алый песок и в порыве агонии из песка появится фигура огромного скорпида — существа, схожего с обычным скорпионом и различным разве что в размерах.

— Мы зашли к скорпидам! Все к бою! — крикнет темный эльф, вынимая лезвие глефы из тела поверженного монстра пустыни.

Воздух внезапно завибрировал от низкого, предостерегающего стрекотания. Первый скорпион возник из-под песков буквально за мгновение до удара, вынося вперед массивную клешню. Миса не успела среагировать — тяжелый панцирь врезался ей в плечо, сбивая с ног и впечатывая в раскаленный песок. Она попыталась отпозлти, но удар клешней по ноге заставил девушку-мышь закричать от боли, оставляя серьезную травму лодышки и готовясь следом массивным хвостом пронзить кожаный доспех той, дабы вонзить ядовитое жало в её маленькое тело.

Свист рассекаемого воздуха — и сверкнувшее сталью лезвие Идриса обрушилось на сочленение сегментов скорпиона. Хитин треснул, выпуская струю густой темно-зеленой жидкости крови. Монстр дернулся, теряя равновесие и давая девушке шанс отползти к упавшему мушкету за своей спиной, начав приготовления к стрельбе.

В этот же миг остальной караван превратился в хаос: верблюды, охваченные первобытным ужасом, начали метаться из стороны в сторону. Один из них, перевозивший вещи Саллиана и его самого, вскинулся на дыбы и с грохотом перевернулся, сбрасывая ученого прямо на раскаленный песок. Подняв голову, он заметит как монстр пустыни с ужасающим звуком своих хелицер направится в его сторону. Огромный хвост с острым наконечником метнулся вниз, но путь ему преградила Туилиндэ. Она выступила вперед, закрывая собой ученого, и резким ударом своего оружия отсекла часть жала, заставив монстра отступить назад. Сверкнувшая отблеск пурпура лезвие меча прижгло тут же рану на хвосте монстра, но удар клешней сбивает эльфийку с ног. В этот момент Саллиан вытащит из упавшей сумки свиток. Раскрывая его перед собой и произнося слова, изображенные на начерченном магическом круге. Свиток вспыхнул искристым белым светом и образовавшаяся молния с треском и ослепительной вспышкой ударит в тело скорпиона, расколов на две части.

Тем временем один из обезумевших верблюдов, окончательно потерявший управление, вбежал прямиком в засаду. Два огромных серых скорпида синхронно вынырнули из-под земли, захлопывая клешни на мощных ногах животного. Раздался жуткий хруст костей. Верблюд взвыл от боли, но крик оборвался — одно из существ одним точным ударом хвоста пробило его грудную клетку. Хищные членистоногие с особым упоением стали разделывать тушу зверя на части. Но вот послышался оглушительный звук выстрела: опираясь на единственную здоровую ногу и через боль, Миса совершает выстрел и пронзает тело скорпида сбоку. Тот падает замертво и испустив дух, опускает хвост на песок. Второй из них, покрытый кровью, ринется вперед, зарываясь в песок и двигаясь под ним, образуя защиту из клубящихся частиц перед собой.

Идрис смог в итоге добить тварь из недр пустыни, отсекая ему одну из клешней и вонзая клинок в раскрытую пасть монстра, проворачивая лезвие. Он не поспел бы до надвигающегося в сторону Мисы монстра, но и не стоило: Лишар встанет на пути у монстра и раскручивая свою глефу перед собой, и отправит ту в полет, заставляя лезвие вонзится в панцирь монстра и остановить его продвижение в акте агонии, что вскоре был прерван выстрелом из мушкета Мисы.

Бой затихнул. Вокруг витал запах крови скорпидов, что усиливался из-за алого песка под ногами путников.

Миса с силой впилась пальцами в раскаленный песок, выгнувшись дугой. Из её груди вырвался хриплый, полный отчаяния стон, перешедший в надрывный всхлип. Лодыжка была неестественно вывернута, и каждое движение отдавалось в теле острой, ослепляющей вспышкой боли, а хвост подобно змее витал из стороны в сторону.

— Храбрый маленький грызун, — процедил Лишар, с холодным любопытством глядя сверху вниз на скорчившуюся девушку. — Столько усилий ради такой ничтожной и бесполезной жертвы. Пожалуй, будет милосердно даровать тебе покой Матери Ночи прямо здесь, чтобы ты больше не мучилась... Все равно дальше ты не сможешь идти.

— Заткнись! Заткнись! Я смогу идти, смогу, вот увидишь! — с нескрываемым страхом за свою жизнь произнесет Миса, чьи глаза начали намокать от подступающих слёз.

Идрис станет перед Лишаром и гневно посмотрит с неодобрением его слов в сторону окуляров его маски. Тот лишь равнодушно пожмет плечами и отступит назад, вынимая нож для разделки туш, собирая трофеи с поверженных монстров, будь то целые пластины хитина или железы с остатками яда.

Петро Саллиан быстро опустился на колени рядом с Мисой, стараясь говорить мягко и ровно, хотя тревога отчетливо читалась в его глазах. Он осторожно взял её за руку, сжимая пальцы в попытке передать остатки своего спокойствия.

— Тише, девочка моя, тише... всё будет хорошо. Мы сейчас придумаем, куда идти. Только дыши глубже.

Туилиндэ смотрела на Лишара с неприкрытым осуждением. Осознав, что амулет более не при ней и не дает ей сил, она резко рванула рукоять собственного клинка из ножен. Магия была инструментом и чары нанесенные на "Оберег" были работой её рук. Прикрыв глаза и найдя порыв в чувствах тревоги и жажде спасения, эльфийка начнет срывать завесу аметистового сияния с лезвия меча, собирая его в подобие сгустка бьющегося в собственный такт сияния.

Поднеся его к сломанной ноге Мисы, эльфийка прикроет глаза и настроит свои эмоции на попытку исцеления раны. Это было трудно, ведь магия тут была несколько иной, хоть исхожей. Путем равновесия собственного дыхания и настраивания собственных мыслей, нежное бирюзовое сияние коснулось раны Мисы. Кожа девушки начала стремительно срастаться: рваные края закрылись сами собой, кость с едва слышным щелчком встала на место, а багровая гематома на глазах исчезла, возвращая коже первозданную белизну и гладкость. Но от вспышки боли при сращивании кости, раткин потеряет сознание от шока.

Саллиан замер, открыв рот от изумления: он никогда не видел столь искусного и прямого обращения с магией исцеления — обычно заклятия требовали сложных ритуалов и более длительного времени. Лишар же прищурился, его лицо исказилось странной смесью интереса и догадок под маской, будто увиденное потревожило какие-то глубоко запрятанные воспоминания или опасения. Идрис с явным отвращением поморщился и демонстративно отвернулся, закрывая глаза и бормоча что-то себе под нос. Вид магии и её использования вызывали в нем суеверные принципы и опасение, что на это место могут прибыть даэмоны.

— Все, кто может идти, вставайте, — Идрис обвел взглядом группу, стараясь вложить в голос как можно больше уверенности. — Мы не можем оставаться здесь. Нужно держаться вместе и двигаться дальше, пока у нас еще есть силы.

— Здесь рядом есть система пещер, — Лишар указал вперед, где среди алых скал виднелись глубокие тени разломов. — Если мы успеем дойти до них до темноты, сможем обустроить лагерь и переждать ночь в относительной безопасности.

Петро Саллиан коротко бросил взгляд на небо и помрачнел. Он взял Мису за руку, чтобы надежнее усадить её не без помощи Туилиндэ в седло, и вдруг замер. Солнце стремительно клонилось к горизонту, и последние лучи дня превратили бескрайнюю пустыню в настоящий океан крови.

Красный цвет становился всё гуще, заполняя собой пространство вокруг них. В этом зловещем сиянии Алые Пески оправдывали свое название сполна: казалось, сама земля под ногами пропитана запекшейся кровью, которая теперь всплывала на поверхность, стоившему им по щиколотку. И каждый из них, кроме пострадавшей Мисы, надеялся не остаться тут навсегда и не отдать свою кровь в общую зловещую палитру закатного пейзажа.