Быть человеком-2 (гет)

Утром выяснилось сразу несколько вещей.

Во-первых, просыпаться одной, когда засыпала вместе — такое себе удовольствие. Несмотря на то, что и койка узкая, отнюдь не предназначенная для двоих, и во сне я обычно звезда — причем, морская, норовящая раскинуть «лучи» во всю ширь, чему наличие кого-то ещё обычно препятствует. Несмотря на всё это — такое себе.

Во-вторых — что от Земли нам предстоит лететь не только с новым навигатором, но и с пассажирами. Наш безымянный кораблик далеко не был пассажирским лайнером, но парочка свободных кают была, а денег — не было. После того, как Степянка обернулась не гонораром, а геморроем, принеся только убытки, разбирательства и не самую лучшую для бизнеса репутацию, мы всей командой дружно работали в долг. В надежде на будущие оклады, конечно, но не только.

Квартира капитана по-прежнему была заложена, так что мы, по сравнению с ним, ещё находились в относительно стабильном положении: пайки есть, каюта для сна есть, долговых обязательств — нет. Поэтому приняли как должное, что Стас Федотыч делает всё, чтобы хоть как-то улучшить наше общее положение. Пассажиры так пассажиры. Тем более, что они как прибыли, так безвылазно сидели в каюте и усиков из нее не казали. А, ну да, парочка пассажиров были ксеносами с планеты Мерак, они опоздали на свой рейс, и потому наш транспортник был для них счастливой оказией: им необходимо было очень срочно добраться до своей планеты за три, максимум четыре дня.

Что до грузов, то они были не менее специфичны: например, живая ёлка в стеклянном куполе из земного питомника, которую заказал для себя ностальгирующий олигарх с одной из техногенных планет.

Мне было очень любопытно посмотреть на настоящих живых ксеносов — до этого мое знакомство с ними сводилось к зеленой змеелюдской башке, открученной Дэном у одного из пиратов Балфера в битве за базу. Но меракийцы к завтраку так и не вышли и, кажется, вообще не собирались показываться до самой высадки.

Зато к завтраку вышел Алексей. Припозднившийся, не такой сияющий, как накануне, и с одним из своих понтовых ботинков в руке. И тут выяснилось в-третьих. Как только медалист приблизился, а я принюхалась, то сразу простила кошке вчерашнее утробное рычание из-под реактора и капитанский нагоняй за ротозейство. Даже подумала, что стоит отнести поганке к машинному остатки завтрака в благодарность.

Вообще я с утра была настроена на удивление мирно — из-за пирожковой возни с ботинком тот не успел усесться рядом со мной, и на соседнем стуле привычно разместился Дэн. Поэтому даже не стала исходить ядом на Алексея, ограничившись злорадной ухмылкой, упрятанной в чашку.

Схожие настроения, видимо, были и у Теда, так как тот только хмыкнул, брезгливо морщась, и попенял новенькому, что нечего жить при открытых дверях. Алексей принялся отпираться, утверждая, что держал каюту запертой. Но, видимо, не постоянно, раз результат был налицо. Точнее — на нос.

Поняв, что справедливости и примерного наказания для осквернительницы не добьется, негодующий Алексей в носках прошествовал к столу, довольствовавшись тем самым местом на дальнем торце, а позавтракав, с удобством развалился в навигаторском кресле по соседству с Тедом.

Оттуда вскоре прозвучал недовольный голос последнего:

— Эй, а это что такое?⁽¹⁾

— Это я тебе маршрутный файл переслал, — напыжился от гордости Алексей, видимо, ожидая восторженных оваций.

Но получил кислую пилотскую мину:

— Но у нас уже была трасса! Дэн еще позавчера ее сдал.

— Да, я посмотрел, — сморщил курносую кнопочку блондинчик, не преминув воздеть бесцветные брови на что-то его удивившее. — Что вам сказать… Искин всегда выбирает усредненные варианты, они могут быть даже приемлемы — если не с чем сравнивать, но до человека с его творческим подходом и интуицией ему далеко!

Дэн рядом со мной неслышно отодвинул стул и поднялся, собирая в стопку опустевшие тарелки. По его виду нельзя было определить, насколько ему слова медалиста поперек горла. И даже за руку его в качестве поддержки не ухватишь — ускакала рука вместе со всем прочим.

— И чем твой «творческий подход» лучше? — поднявшись тоже, я мрачно грюкнула чашкой о решетку посудомойки. Про пирожковую интуицию даже не заикалась: всё равно у Дэна она была — дай бог каждому. А вот самодовольство Алексея стоило бы поделить на троих.

— Вуаля, — разворачивая в мою сторону вирт-окно, ещё больше залоснился тот. И, видя, что я не очень догоняю, в чем разница, снисходительно пояснил: — Мы сэкономим целых пять суток за счет вот этого отрезка, — завозил пальцем по пошедшему рябью окошку он. — Не считая того, что мой маршрут гораздо предсказуемей и безопасней.

Хотя бы этот параметр я оценить могла: красненьких шариков и верно в этих «бусах» не наблюдалось, даже желтых было всего пару штук. У Дэна «бусы» обычно выходили пестрее. Но это не значило, что мнение мое поменялось.

— Вот об этом я и говорю! — распинался Алексей тоном «ну похвалите же меня». — Превосходство человека над машиной во всей красе.

И на Стас Федотыча подействовало. Он сдержанно похвалил медалиста и утвердил трассу. А я дождалась, пока Дэн по ранжиру расставит в приемнике тарелки, с ожесточением ткнула в кнопку посудомоечной машины.

* * *

Роджеровы протеже не соврали, уверяя, что их поддельные документы на киборга пройдут любую стандартную проверку — земную таможню мы прошли за восемь минут без проблем. Правда, все эти восемь минут я просидела как на иголках. Очень хотелось вцепиться Дэну в руку (то ли успокаивая его, то ли себя), но при команде и особенно при капитане и Алексее это было невозможно, так что я вцепилась в стол.

Судя по напряженным плечам Теда и сжатым желвакам Стас Федотыча, переживала за пиратское качество не я одна. По Дэну снаружи было ничего не заметно, но это абсолютно ни о чем не говорило.

Когда вирт-окно замигало зеленым, а главный терминал и капитанский комм тренькнули, принимая файл с результатом, все ощутимо выдохнули. Только Алексей остался в недоумении. Возможно, он решил, что мы провозим контрабанду или что-то вроде. Впрочем, он был недалек от истины — и это я сейчас не про пилотскую коноплю.

После старта мне наконец представился шанс посмотреть на меракийца — один из них выполз в пультогостиную уточнить, точно ли мы будем на Мераке в срок, то есть, не позже чем через четыре дня. Алексей в своей выпендрежной манере заверил, что мы окажемся там даже раньше — с его новой замечательной трассой: дня через три, а то и два с половиной. Мимоходом не преминув укусить Теда, поставив под сомнение его талант как пилота. Я не очень поняла, зачем, разве что пирожковая натура требовала выхода: кулаки у латиноса были раза в полтора помощнее, чем у медалиста, и на месте Алексея я бы не нарывалась.

Шанса отведать оных «платиновый диплом» избежал только чудом, а вернее, капитанским вмешательством. Когда было ляпнуто, что напарника до сих пор у Теда и не было (киборг же не в счет), пилот вскипел. Но не полез на защиту друга, а просто решил показать кто здесь главный. Окрик Стас Федотыча уберег платиноводипломный нос от участи стать ещё более курносым, а я, поняв, что зрелища не предвидится, собралась уже ретироваться из пультогостиной, но меня остановил так и не угомонившийся Алексей.

— Нелли, а как вы проводите свободное время? Например, по вечерам?

Намек был более чем понятен, но проводить вечера с этим белобрысым надутым хлыщом я точно не собиралась. И рассказывать, где и с кем провожу вечера — тоже. Поэтому ответила максимально нейтрально.

— Свободное время на то и свободное, чтобы каждый занимался тем, чем ему больше нравится.

Не делиться же с ним тем, как мы проводили это свободное время РАНЬШЕ: гоняли робо-лису, смотрели фильмы на диванчике, готовили праздники или просто болтали за чаем — ВСЕ ВТРОЕМ. Сейчас же Дэн безучастно натирал какую-то железяку по просьбе Михалыча, Тед, заткнувшись наушниками, резался в шутер, а я пыталась читать в ожидании вечера, пока меня не отвлекли.

— А как же тимбилдинг? — трепыхнул порванным шаблоном и разбитыми надеждами Алексей. — Совместные занятия, приносящие пользу коллективу?

— Можешь пойти кошку поймать, — прохладно (и злорадно) предложила я. — И изолировать. Польза от этого будет несомненна — особенно для ботинок.

За кошку я не переживала — эти сутки показали, что поганка прекрасно умеет шкериться, а также разбирается, ху из ху. За Алексея, если вдруг найдет — ещё меньше.

Последний уже было обиженно свел бровки домиком, готовя отповедь неблагодарной женщине, как снова вступил Стас Федотыч. Он поспешил разъяснить «номеру двенадцать», что у членов нашего коллектива очень разные увлечения, поэтому добровольно-принудительно учреждать колхоз бессмысленно и беспощадно. Я не могла с ним согласиться, но для Алексея это, пожалуй, и правда было лучшим ответом: чтоб отстал.

— Тогда я выучу центаврианский! — снова воодушевился «платиновый диплом». — Давно мечтал.

— Прекрасная идея, — облегченно подхватил Стас Федотыч. — И полезно может быть в работе. Выучишь — и доложишь мне.

— Есть, капитан! — масляным блинчиком засиял Алексей. — Можете на меня рассчитывать!

В пультогостиную всунулся Венечка, позвал от двери:

— Дэн! Давай ко мне на плановый медосмотр.

Киборг отставил железку, послушно поднялся, печатая шаг пересек пультогостиную и скрылся вслед за доком.

* * *

Вениамин действовал профессионально, контакт был предписан и санкционирован, угрозы его действия не несли. Однако лежать на кушетке, пока тебя ощупывают руки в перчатках было неприятно. Кушетка не походила на тестовый стенд, руки в перчатках старались не причинять боли, эмоциональное состояние доктора считывалось как беспокойство — то есть, всё ощущалось иначе. Но неприятно всё равно было.

Процесс регенерации шел штатно. Хотя до полного восстановления оставалось ещё 28 суток, дополнительного вмешательства не требовалось. Он сообщал это Вениамину, но тот продолжал вызывать его в медотсек каждые два дня.

— Больно? — руки в перчатках осторожно надавили на тонкую нитку рубцовой ткани на правом боку.

— Нет.

Он отвечал правду. Система не знала, что такое боль. А ему от нажатия такой силы больно не было.

Доктор хмурился, повышал кортизол, давил сильнее.

— А так? — смещение мягких тканей на сросшемся плече.

«Информация от рецепторов» была терпимой, не влияла на работоспособность, и он ответил:

— Нет.

Спор пилота и нового навигатора в пультогостиной мешал куда сильнее. Новый навигатор сказал, что напарника у Теодора раньше и не было. И Теодор не возразил. Точнее — возразил, но о другом. Эту информацию рецепторы не фиксировали. Он хотел было включить прослушку, чтобы знать, продолжился ли спор без него, но не стал.

Дольше всего доктор возился с ногой. Как будто это у него в зрительном нерве был сканер. Нога доставляла определенные неудобства. Если не подключать импланты, норовила делать шаг короче и с меньшим упором, чем левая. Досаждала «информацией от рецепторов». Болела. Импланты он подключал: идеальному киборгу не положено хромать. Нога болела сильнее. Но этим можно было пренебречь.

— Здесь? — давит Вениамин над местом недавнего перелома.

— Нет.

Ведь и правда давление пальцев ничего не меняет. Давление корпуса сказывается куда сильнее. Но сейчас он лежит. И «обрабатывает информацию».

Вениамин молчал между вопросами всё дольше. Качал головой. Снова нажал — сильнее, чем требовалось протоколом.

— А теперь?

Подумалось, что будет, если ответить «да». Насколько высока вероятность, что Вениамин хочет услышать именно это?

— Нет.

Доктор отстранился, провёл ладонью по лбу и кивнул на стул с его комбезом.

— Ох… Можешь одеваться.

Он плавно и быстро сел, слитным движением спустил ноги со смотровой койки и четко, без пауз, натянул комбез.

Поднялся — и голень выстрелила в экран «информацией от рецепторов».

«Коррекция походки активирована»

Импланты не давали ноге подрагивать. Он вышел из медотсека строевым шагом, слыша, как за спиной смыкается переборка.

Уже в коридоре услышал приглушённое, почти сердитое, с 78% искренности:

— Ну и что с этим дурнем делать?..

Слушателей у Вениамина больше не было, так что, видимо, тот разговаривал сам с собой.

На пороге пультогостиной его встретили адреналиновые волны Нелли и Теодора и окрик нового навигатора:

— DEX! Поди сюда!

1) Ну, все поняли: канонная реплика. И ещё парочка.

Вернуться к тексту