Последняя Певерелл (джен)

К тому времени, как все разошлись спать, никто так и не почувствовал себя плохо. Значит, решила Жасмин, каждый год Мародёры и впрямь устраивали всего лишь безобидный приветственный розыгрыш. Потом её отвели в башню Гриффиндора, где Алиса и её подруга Марлин Маккиннон помогли Жасмин подняться по лестнице в спальню. По словам Алисы, на пятом курсе Гриффиндора училось около тринадцати девушек, а с Жасмин стало четырнадцать. Жить ей предстояло вместе с Алисой, Марлин и Лили: свободное место осталось только в их спальне.

— Прости, что Лили с нами нет. Ей пришлось помочь первокурсникам устроиться в спальнях, а потом поговорить с МакГонагалл о своих обязанностях старосты в этом семестре. На неё свалится столько лишней работы, ведь придётся выполнять обязанности за двоих. Одному Мерлину известно, станет ли Ремус вообще что-нибудь делать, когда Джеймс и Сириус им командуют, — пробормотала Марлин, распахивая дверь спальни.

Жасмин заметила на дверях таблички с именем и первой буквой фамилии каждой обитательницы спальни. Все надписи были вышиты по-разному, в особом стиле, словно отражавшем характер хозяйки. Каждую букву имени Жасмин обвивали зимние ветви, будто заключая её в объятия Смерти. Имя Алисы было вышито затейливыми петлями, из которых во все стороны прорастали листья. Табличку Марлин окружали метла и квоффл, а само имя состояло из пухлых, похожих на воздушные шары букв. Табличку Лили покрывали цветы и лозы, а точку над последней буквой в её имени заменяла ромашка. В будущем Жасмин ничего подобного не видела и теперь гадала, почему таблички исчезли.

— Тебе нравятся чары? Их придумала Лили. Решила, что так все будут знать, кто где живёт.

Вот почему таблички исчезли. Либо их сняла МакГонагалл, не вынесшая после безвременной смерти Лили вида её творений по всему замку, либо магия её матери угасла вместе с Лили.

— Очень красиво. Никогда ничего подобного не видела.

— Неудивительно. Лили создала эти чары вместе со своим… другом… Снейпом. Они постоянно пытаются придумать что-нибудь новое. Правда, заклинания Снейпа обычно несколько… мрачнее, — осторожно ответила Алиса, не желая порочить Северуса там, где Лили могла её услышать.

Жасмин захотелось побиться головой о стену. Она совсем забыла о Северусе. После пяти разных жизней Жасмин понимала его будущие мотивы, но всё равно терпеть не могла общаться с этим язвительным засранцем. Оставалось надеяться, что в юности он был не так плох, хотя верилось в это с трудом.

Жасмин готова была поставить отцовские дневники на то, что утром первым у неё окажется сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами. Всё-таки это давняя традиция, возникшая задолго до того, как она сама училась в Хогвартсе. Жасмин спрашивала об этом Чарли и Билла, а ещё Сириуса и Ремуса. Даже МакГонагалл рассказывала, что в её школьные годы почти каждый год первым уроком на Гриффиндоре был сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Жасмин вздохнула. Конечно же, ей повезёт столкнуться со Снейпом с самого утра.

— С этим Снейпом что-то не так? — спросила Жасмин, направляясь к своей кровати в дальнем углу комнаты.

Она и сама могла бы перечислить все недостатки Снейпа, но хотела услышать, что о нём думают другие.

Предательница Ро уже уютно устроилась на подушке Жасмин. Теперь оттуда ни за что не вычистить всю кошачью шерсть. Ро была настоящим злым гением.

Алиса и Марлин обменялись взглядами, обдумывая ответ. Первой заговорила Марлин.

— Северус Снейп — проблемный слизеринец. Лили ему небезразлична, но лишь потому, что они дружат с детства. Он ненавидит маглорождённых и полукровок и говорит о них как об отбросах. Обо всех, кроме Лили. Наверное, она надеется его изменить, но мне кажется, в конце концов он причинит ей боль. На твоём месте я бы держалась с ним настороже, — предостерегла Марлин и рухнула лицом вниз на кровать.

Жасмин всегда казалось нелепым, что многие полукровки ненавидят других полукровок. В этом не было никакого смысла.

Алиса натянуто вздохнула.

— Марлин, думаю, нужно позволить Жасмин самой решить, как относиться к Снейпу, когда они впервые встретятся. По-моему, он очень замкнутый человек и доверяет Лили. Судя по её рассказам, жизнь у него была тяжёлая.

Жасмин подозревала, что в какой-то степени правы обе. Скорее всего, Северус был начинающим тёмным волшебником, чьи влиятельные друзья хотели последовать за могущественным Тёмным Лордом. У Северуса Снейпа не было ни денег, ни положения, чтобы противостоять требованиям слизеринских приятелей. Вероятно, он был чем-то им обязан уже за то, что они вообще с ним разговаривали. В конце концов, его мать опозорила имя Принцев, выйдя замуж за магла.

Жасмин разберётся с ним, когда придёт время. А пока следовало подготовиться к появлению Лили. Юная ведьма наверняка устроит ей выволочку по тому или иному поводу. В поезде Жасмин обошлась с ней не слишком приветливо, а Мародёров поблизости не было, и защитить её от гнева Лили они не могли.

Хотя до ярости миссис Уизли Лили наверняка было далеко.

К тому времени, как Жасмин переоделась ко сну, в спальню наконец медленно вошла Лили. Поначалу она даже не заметила Жасмин и прямиком направилась к своей кровати между кроватями Алисы и Марлин.

Заметив наконец лишнюю кровать, Лили перевела взгляд на новую соседку. От её убийственного взгляда изумрудных глаз можно было гранить алмазы.

— Что она здесь делает?

Марлин вздохнула.

— Она будет здесь жить, Лили. Мы уже это обсуждали. Сейчас во всей башне свободное место осталось только в нашей спальне.

— Да всё равно, — мрачно пробормотала Лили.

— Как там первокурсники? — спросила Алиса, пытаясь немного разрядить обстановку, и плюхнулась на край кровати Лили.

Рыжеволосая девушка застонала.

— Они такие беспомощные. Все хотели, чтобы я помогла им разобрать вещи, а некоторых пришлось обнимать, когда они признались, что скучают по дому. Потом я отправилась к МакГонагалл, и она велела мне завтра показать Жасмин школу. Оказывается, у нас одинаковое расписание.

Марлин присвистнула.

— Чёрт, Жасмин, ты, должно быть, ужасно умная, раз попала на те же занятия, что и Лили!

Жасмин почувствовала, как щёки заливает румянец.

— Наверное. Я впервые буду учиться в школе, так что, может быть, до сих пор мне просто везло, — призналась она, небрежно махнув рукой.

Алиса закатила глаза и улеглась на кровать.

— Если ты сдала вступительные испытания или выполнила необходимые задания и тебя допустили к этим предметам, значит, знаний у тебя более чем достаточно. Почему все мои друзья такие до ужаса умные! — проворчала она и в отчаянии вскинула руки над головой.

Марлин тихонько, почти беззвучно рассмеялась. Жасмин представляла её смех совсем иначе: ей казалось, что Марлин должна фыркать, а не смеяться так тихо.

— Я умная подруга? Алиса, ты себя недооцениваешь! Ты отлично разбираешься в травологии и защите от Тёмных искусств! Однажды ты станешь аврором! А вы с Фрэнком будете самой милой парочкой среди авроров! — воскликнула Марлин, подпрыгнув от восторга.

Её и без того высокий голос стал ещё чуть тоньше.

— Ты хочешь служить аврором вместе со своим парнем? — спросила Жасмин, приподняв бровь, пока Алиса каталась по кровати и прятала лицо в простынях.

— Марлин! Мы с Фрэнком ещё даже не встречаемся! Жасмин решит, что я помешалась на наследнике рода Лонгботтомов!

Жасмин невольно ухмыльнулась.

— А-а, так тебе нравится тот самый Фрэнк. Я слышала кошмарные истории о его матери. Должно быть, ты любишь трудности, — ответила она, и лицо Алисы стало пунцовым.

— Кто может не одобрить Алису? — огрызнулась Лили, стиснув кулаки и обвиняюще глядя на Жасмин.

Марлин протяжно вздохнула.

— Лили, Августа Лонгботтом очень придирчиво выбирает, с кем её сыну позволено встречаться. Она должна лично одобрить девушку. Фрэнк до сих пор не пригласил Алису в Хогсмид именно поэтому. Бедняга хочет, но не может. Политика чистокровных бывает сложной, и браки не всегда заключают по любви, — устало объяснила она, пожав плечами.

Вероятно, Марлин уже не раз вела подобные разговоры с родителями. Она была полукровкой, но до неё в семье многие поколения рождались чистокровными. Отец наверняка возлагал определённые надежды на её будущий брак.

— Тогда сама сделай первый шаг. Наплюй на чёртовы правила и пригласи Фрэнка в Хогсмид, — посоветовала лучшей подруге Лили; её зелёные глаза сияли.

Алиса застонала из-под подушки, которой накрыла лицо.

Настенные часы тихонько звякнули, сообщая, что наступило одиннадцать вечера. Несколько мгновений все четыре девушки как заворожённые смотрели на часы, а потом Лили выругалась, бросилась к сундуку и принялась рыться в поисках ночной одежды. Две остальные тут же последовали её примеру. Жасмин тяжело вздохнула: ей хотелось ещё немного пободрствовать. Однако она достала палочку и призвала одежду из сундука, даже не пытаясь отыскать её вручную. Жасмин так зачаровала сундук, что в нём появилось едва ли не слишком много отделений, и теперь у неё не оставалось времени выяснять, куда именно она убрала вещи.

Утро наступило слишком быстро. Ро разбудила Жасмин, перебирая лапками по её щеке рядом с очень чувствительной рунической меткой. Жасмин довольно бесцеремонно стащила кошку с лица и поднялась с кровати. Взглянув на часы, она поняла, что завтрак уже начался. Кровати соседок пустовали, а вокруг её собственной были умело наложены заглушающие чары, поэтому Жасмин не услышала, как девушки встали.

Похоже, никто из них даже не попытался её разбудить или хотя бы дождаться, чтобы убедиться, что она знает дорогу в Большой зал. Видимо, так соседки решили устроить новенькой своеобразное посвящение. Вот только шутка вышла неудачной: уж в Хогвартсе Жасмин могла ориентироваться без всяких проблем.

— Спасибо, Ро, — сказала она кошке, напоследок погладила её, затем оделась и отправилась в Большой зал.

Раз или два Жасмин сделала вид, будто заблудилась. Завтрак продлится ещё по меньшей мере полчаса. Если терять время и дальше, она останется без утренней еды, а голодную Жасмин лучше было никому не встречать.

Поэтому она ускорила шаг и вошла в зал. На Лили и её подруг Жасмин даже не взглянула. Краем глаза она заметила, как Алиса покраснела, когда Жасмин никак их не поприветствовала. Если они решили вести себя как мелочные стервы, она их просто проигнорирует. Жасмин чувствовала, как Лили подчеркнуто смотрит куда угодно, только не на неё, а Марлин обхватила голову руками. Похоже, некоторые уже пожалели о своём поступке.

Кто бы мог подумать, что Лили Эванс способна на такую мелочность. Ведь Жасмин практически ничего ей не сделала — лишь сказала, что не хочет делиться своим прошлым. Это немного напоминало Гермиону. В другой жизни её густоволосая подруга тоже далеко не сразу сблизилась с Жасмин. Почти месяц они ссорились как кошка с собакой, пока Гермиону едва не убил горный тролль. Правда, у Лили, в отличие от Гермионы, уже были друзья. Кроме того, Жасмин была новенькой: окружающие с любопытством к ней присматривались, боялись её и в то же время считали странно привлекательной. Оставалось лишь надеяться, что Лили одумается немного быстрее Гермионы.

Огибая столы, Жасмин добралась до Мародёров и увидела, как они поспешно засовывают кусок пергамента в учебник Ремуса по защите от Тёмных искусств. Значит, разглядывали карту? Проверяли, успела ли она к завтраку? Жасмин хотелось в это верить, и на прежде хмуром лице появилась лёгкая улыбка.

— И чем это вы тут занимаетесь? — спросила она, садясь за стол и беря маффин, немного овсянки и ягод.

— Да ничем особенным, — ответил Джеймс, запихивая в рот тост, политый мёдом.

Фу.

— Почему ты не спустилась вместе с Эванс? — спросил Сириус, достал расписание Жасмин и помахал им перед её лицом.

— Она сказала, что ты не хочешь есть, но Сохатый усомнился, — вставил Питер, сидевший слева от Ремуса.

Жасмин его едва заметила.

Она забрала расписание.

— Вокруг моей кровати наложили заглушающие чары и ушли, прежде чем я проснулась. Похоже, в их тесной компании мне не рады, — ответила Жасмин, просматривая расписание.

Сразу после завтрака — сдвоенный урок зельеварения со слизеринцами.

Она так и знала.

— Не проводите меня сегодня на занятия? — спросила Жасмин, ожидая их реакции.

Ремус выхватил расписание у неё из руки и быстро его просмотрел. При виде такого количества предметов его бровь поползла вверх. Жасмин не была лентяйкой и собиралась всем это доказать.

— У нас много общих занятий. Сегодня я могу тебя проводить. Не придётся плутать, — сказал он и вернул ей пергамент.

— Спасибо.

Ремус слегка улыбнулся в ответ и вернулся к завтраку. Сириус за его спиной изображал воздушные поцелуи, и Жасмин показала ему язык. Пёс-анимаг ответил средним пальцем.

— Разве так обращаются с дамой, Бродяга? — спросил Джеймс, указав на жест друга.

— Мистер Блэк! Что вы себе позволяете? — крикнула МакГонагалл.

Сириус бросился прочь из Большого зала, а профессор трансфигурации помчалась следом.

Это что, нормально? Остальные Мародёры даже не вздрогнули.

— Такое часто случается?

Джеймс фыркнул.

— Чаще, чем ты думаешь.

Жасмин закатила глаза, когда воображение нарисовало возможные сцены. В будущем Сириус рассказывал, что часто попадал в неприятности, но она не слишком ему верила. Теперь же… Мародёры и правда были неисправимыми нарушителями спокойствия: они сводили преподавателей с ума и сеяли хаос. На покрытом шрамами лице Жасмин появилась тёплая улыбка. Это вызывало горько-сладкое чувство: её душа принадлежала дочери Лили и Джеймса, но нынешнее тело почти ничто не связывало с Джеймсом.

Вскоре оставшиеся Мародёры отправились на зелья. Они держались вокруг Жасмин со всех сторон, словно телохранители, не позволяя никому задеть или толкнуть её. Это было мило, но совершенно излишне. Несмотря на хрупкий вид, Жасмин прекрасно умела о себе позаботиться. Лишь один слизеринец попытался протиснуться между ней и Мародёрами, и Жасмин его узнала. Это был Теодор Нотт-старший. Её Тео поразительно походил на отца: те же аристократические черты, высокие скулы, тёмно-каштановые, всегда слегка волнистые волосы и тонкие губы. Сильнее всего различались глаза. У Тео они были тёплого землисто-коричневого оттенка, а у его отца — холодного серого, словно камень.

Теодор Нотт-старший был жестоким ублюдком, который избивал сына и убил жену. Однажды он попадёт в Азкабан за убийства и за то, что охотился на маглов, маглорождённых, полукровок и волшебных существ и пытал их. Можно ли спасти человека, способного ступить на такой путь? Тео рассказывал, что, по словам матери, его отец не всегда был чудовищем: прежде он был заботливым, пока до него не добрался Волдеморт.

Жасмин предполагала, что Тёмная Метка сводила последователей Волдеморта с ума, если они не обладали достаточными навыками окклюменции. В конце концов рассудок сохранил только Северус, да и тот даже в лучшие дни оставался ублюдком. Может быть, Метка лишь усилила эти качества?

Она выбросила эту мысль из головы и повернулась к Теодору Нотту-старшему, пока Джеймс не успел его проклясть.

— Я могу вам чем-то помочь? — спросила она непринуждённо, но настороженно.

Слизеринец внимательно изучил её лицо, заметил шрамы и необычные глаза и лишь потом ответил:

— Хотел посмотреть на чудовище, которое впустили в замок. Когда я услышал, что в Хогвартсе будет учиться истребительница Лордов, то ожидал увидеть кого-то более внушительного.

Он снова осмотрел Жасмин с головы до ног, на этот раз задержавшись на многочисленных шрамах, покрывавших её руки. Было нетрудно понять, что их оставили сглазы, проклятия и всевозможная тёмная магия. Его глаза сузились при виде метки рядом с незрячим глазом Жасмин. Нотт одобрительно кивнул и направился к кабинету зелий.

Похоже, она прошла его проверку.

— Что это было? — спросил Джеймс, мрачно глядя вслед удалявшемуся пятикурснику со Слизерина.

— Политика, Джеймс. Политика, — ответила она, пожав плечами.

Жасмин выдержала какое-то испытание. Наверняка прошлым вечером в гостиной Слизерина только о ней и говорили. Семьи многих учеников были связаны с Певереллами древними долгами. Теперь все станут наблюдать за ней и решать, можно ли помыкать этой наследницей или лучше заключить с ней союз.

Джеймс недоверчиво посмотрел на неё, а затем театральным жестом пригласил войти в кабинет зелий. Сириус уже сидел на заднем ряду с самодовольной ухмылкой на лице. Остальные трое Мародёров заняли места рядом, а Жасмин направилась к передней части класса, миновав Лили, Алису, Марлин и ещё одну незнакомую девушку. Северус сидел вдали от Лили, один за отдельной партой.

Они уже успели поссориться? Неужели в пятнадцать лет верность идеям чистоты крови значила так много? Или дело было в чём-то другом?

Как бы то ни было, заметив Жасмин, Слизнорт захлопал в ладоши и подозвал её.

— А, вы, должно быть, Жасмин Певерелл! Очень рад знакомству! Этим летом я прочёл несколько ваших работ — они просто первоклассные. Альбус рассказал мне о ваших глазах, поэтому садитесь на первую парту рядом с Северусом, чтобы не напрягать здоровый глаз, — предложил он, указывая на место рядом с мрачным Северусом Снейпом. — Не волнуйтесь, он один из моих лучших учеников! Чувствую, вы прекрасно сработаетесь!

Он снова хлопнул в ладоши и подтолкнул Жасмин к угрюмому подростку. О, урок обещал быть интересным.