Проклятые (гет)

В кабинете директора повисла тишина. О его давней связи с Гриндевальдом не знал никто, кроме самого Дамблдора — все лишь знали, что в 1945 году Альбус победил его на дуэли, после чего побежденный волшебник был заточен в его же собственную тюрьму Нурменгард.

— Геллерт был увлечен знаниями и магической силой, — прервал тишину Дамблдор. — Он был прямым наследником Ровены Рэйвенкло, а Том убил его из-за Старшей палочки.

Он вновь сделал паузу. Слова давались ему тяжело.

— Я считал и был уверен, что в Нурменгарде Геллерту ничего не угрожает. Убив Геллерта, Волдеморт уничтожил одну из четырех ветвей рода Основателей.

Гермиона слушала слова Дамблдора, делая какие-то пометки в своем дневнике.

— Получается, что нетронутым оказался лишь Гриффиндор? — сказала она.

Гарри встал со стула, обошел стол директора и протянул руку к мечу Гриффиндора, висевшему в стеклянном футляре на стене.

— Волдеморт убил моих родителей, — сказал он. — Мой отец принадлежал к ветви рода Годрика, как и я, и как вы, директор.

— Но я все равно не понимаю, как это связано с моим сыном, — спросил Снэйп, многозначительно посмотрев на старого волшебника за столом.

Гермиона перестала писать, а Гарри, отпустив рукоятку меча Гриффиндора, облокотился на край стола директора, будто нависая над ним в ожидании ответа, который, Гарри был уверен, у старика имеется.

— Я боюсь, что Том, преследуя свои собственные цели, убийством Геллерта активировал так называемое проклятие Основателей.

— Вы имеете в виду «Заклятие равновесия», профессор Дамблдор? — уточнила Гермиона.

Снэйп и Поттер недоуменно перевели свои взгляды на нее, а старик молча кивнул. Осознав, что эти двое ничего об этом не слышали, она продолжила:

— Четыре основателя Хогвартса считали, что магия имеет свои законы и природу. Они были уверены, что со временем на нее будут влиять сами люди, само время и так далее, и решили, что рано или поздно может появиться маг с такими способностями, что если он не сможет их контролировать или будет применять во имя зла, то сможет уничтожить весь мир. И не только магический. И они применили так называемое Заклятие равновесия. Описания довольно расплывчатые, потому что до наших дней дошли лишь пересказы, искаженные фантазиями людей, но…

— Согласно легендам, — продолжил уже Дамблдор, — Основатели заложили в свое заклинание страховку. Дабы не перенасытить мир слишком большим объёмом магии, заклятие начинает работать, если в течение двух-трех поколений среди магов рождаются выдающиеся волшебники с чудовищной силой магии.

— И заклятие начинает их убирать, отнимая магию? — догадался Гарри.

— Да. А вторым условием является обратное действие — заклятие срабатывает, если прерывается линия жизни потомков создателей, которые через века несут в себе саму магию как таковую. В этом варианте заклятие ищет одного из потомков, который, собрав в себе всю силу четырех ветвей, сможет быть или гарантом равновесия или оружием, чтобы уничтожить угрозу.

На лице Снэйпа физически было видно, что он перебирает в голове сразу несколько потоков информации. Казалось, что он вообще не слушает никого. Однако через несколько секунд он прервал свой мыслительный процесс и заговорил:

— Альбус, правильно ли я понимаю, что вы связываете все эти события в один узел и считаете, что каким-то образом это самое Заклятие Основателей сейчас работает, и мой сын в этом как-то участвует?

— Мне кажется, что цепь предшествующих событий, произошедших задолго до рождения Эжена, запустили катастрофу, — ответил Дамблдор, — и сейчас твой сын — в самом ее эпицентре, Северус.

Серьезность, с которой были сказаны эти слова, пригвоздила всех намертво. Гарри так и застыл, нависнув над столом. Гермиона почти беспомощно хлопала глазами, на которые уже накатывались слезы. Снэйп же смотрел в усталые глаза директора, физически ощущая его старость.

Казалось, будто он смотрит сквозь старика — так и застыл его взгляд. Поттер переводил взгляд с директора на Мастера Зелий, понимая, что они, скорее всего, сейчас думают о том же, о чем и он: об Эжене. Что защитить его они уже не успели, осталось лишь выяснить, не поздно ли его спасти.

— Мы должны выяснить больше об этом Заклятии равновесия, — наконец нарушил тишину Снэйп и с надеждой посмотрел на каждого, — Гермиона, Гарри, Альбус, помогите мне спасти сына.

Гарри открыл уже было рот для ответа, но раздался какой-то звук, похожий на разряд молнии, и вся башня затряслась. Все подскочили со своих мест и ринулись к двери.

— Фоукс, найди источник, — сказал Дамблдор, вынимая палочку.

Птица взмыла вверх, оставляя за собой огненный шлейф. Она пролетела сквозь каменную стену, как будто её не существовало. Гарри, Северус и Гермиона замерли, глядя на то место, где она исчезла. А затем — где-то далеко, на верхних этажах — раздался тот же звук, который они слышали секунду назад. Фоукс звал их за собой.

* * *

Эжен не был готов к такому и мгновенно растерялся, отстранившись от девушки.

— Что ты..? — начал было он, но Мари снова обняла его, только теперь это было явно уже не жестом благодарности.

Он почувствовал, как тело само реагирует на происходящее — в голове не было ни одной мысли: он просто позволил природе или инстинктам делать все без его вмешательства. Ощущения были столь новы, что сначала Эжен даже попытался проанализировать их, но затем он испытал такой прилив тепла, поднимающегося откуда-то из солнечного сплетения и расползающегося со скоростью света по всему телу, что был не в силах думать ни о чем, кроме одного: пусть этот момент не кончается никогда; так счастлив он еще никогда не был.

Сколько прошло секунд или минут, молодые люди не считали, но вдруг Мари резко отпрянула от Эжена, приложив тыльную сторону ладони к своим губам. Ее зрачки расширились, а брови подпрыгнули вверх, в глазах был испуг.

— Что случилось, Мари?

— Ты обжег меня, — ответила она, — смотри.

Эжен медленно протянул руку к ее лицу, чтобы посмотреть. Губы девушки были гораздо ярче, он бы даже сказал, что губы были чересчур красными и немного припухли. Юноша чуть наклонился к Мари, и, не дыша, медленно прислонился своими губами к ее, едва коснувшись. И вновь он испытал этот подъем жара изнутри, только теперь он разливался мгновенно ко всем частям тела.

Возбуждение было таким сильным, что Эжен уже не мог себя сдерживать и что-либо контролировать.

И тут раздался громкий и резкий звук, все вокруг завибрировало и началось трястись, с потолка и стен посыпалась пыль, песок и мелкие фрагменты, задрожал и пол.

Молодые люди разомкнули объятия и испуганно посмотрели друг на друга, как вдруг над ними появился шар огня, затем из него — птица феникс, размахивая своими огненными крыльями, издала протяжный мелодичный звук, и нить огня потянулась к двери.

Эжен, мгновенно сообразив, что феникс указывает им путь, схватил Мари за руку, и они побежали из комнаты. Феникс летел за ними, продолжая петь. Выбежав в коридор восьмого этажа, Эжен и Мари остановились; Фоукс все еще парил над ними под свою песню, выбрасывая нити своего пламени в разные стороны замка.

Послышались чьи-то шаги — кто-то бежал в их сторону, и через несколько секунд Эжен увидел, как к ним бегут Дамблдор, Гермиона Грейнджер, Гарри и Снэйп.

— Отец? — вопросительно выдохнул юноша. Северус, тяжело дыша, на секунду застыл на месте, затем, сделав еще полшага, заключил сына в свои объятия.

Он выронил палочку, которая со стуком упрыгала куда-то в сторону, но ему было плевать. Снэйп прижимал сына к груди, и весь дрожал. Никогда еще Эжен не ощущал отца так близко, и обнял его в ответ, так же крепко прижимая его к себе. Он чувствовал, как отец дрожит. Чувствовал, как тот целует его в макушку, как будто боится, что, если разожмёт руки —произойдет что-то непоправимое. Эжен не понимал, что случилось, ведь еще секунды назад все было так прекрасно... Но он понимал одно: сейчас его отец — не профессор Снэйп, не бывший шпион, не Мастер Зелий. Он просто отец, который дарит ему столь желанную близость и любовь.

— А что вы тут делали? — раздался голос Поттера, и все присутствующие вздрогнули. Гермиона посмотрела на Гарри с выражением лица, будто он признался в чем-то крайне непристойном.

— Эжен помогал мне с разбивающим заклинанием, — нашлась Мари. — Мы нашли выручай-комнату и там занимались после последнего урока.

— Ты в порядке, девочка? — спросил Дамблдор, и девушка кивнула. Она все еще выглядела испуганной и слегка смущенной. — Ступай на ужин, он уже начался.

Мари, украдкой посмотрев на Снэйпов, неспеша стала уходить по коридору, постоянно оглядываясь, пока не скрылась за углом.

— Отец, что случилось? — глухо спросил Эжен, так как он все еще обнимал Северуса, уткнувшись тому в грудь.

— Ничего, — удерживая сына за плечи, Северус смотрел в синие глаза сына, — мы поговорим обо всем чуть позже. Идемте ужинать.

И, взяв сына за руку, даже не оглянувшись на коллег, Снэйп ушел, оставив всех в легком недоумении.

— Ну…, — протянул Гарри, глядя на Гермиону и Дамблдора, — по крайней мере, Снэйп на него не накричал, хотя я этого ожидал.

— Уверена, он очень испугался, — ответила Гермиона, и тут же сменив тему, продолжила, — нам нужно составить план действий для каждого. Если мы разделим между собой части головоломки, когда каждый будет искать свой кусок, то быстрей найдем ответы.

— Думаю, нам не помешает помощь, — добавил Дамблдор, идя рядом с бывшими учениками, — хорошо, что впереди каникулы, у нас будет больше свободного времени. Я напишу несколько писем старым друзьям, у которых с высокой долей вероятности будут части нужной нам информации. Гермиона, я попрошу тебя вернуться на какое-то время в Отдел Тайн во время летних каникул. Я заменю тебя на уроках в начале следующего учебного года, если потребуется. Так будет быстрее найти всю информацию о том пророчестве, которое ты слышала шестнадцать лет назад.

Сначала Гермиона вопросительно посмотрела на директора, но услышав окончание фразы, удовлетворенно кивнула.

— А что делать мне, профессор? — спросил Гарри. — И какую часть будете искать вы и Снэйп?

— Мы с Северусом будем искать все что сможем о Заклятии равновесия, — ответил старик, — Нам надо понять, как оно работает, причем тут линии крови и самое главное — как остановить его действие, не навредив Эжену.

Дамблдор остановился и посмотрел Гарри в глаза.

— А тебя я попрошу найти несколько артефактов, — Альбус сделал паузу. — У меня есть предположения, что они связаны не только с Волдемортом, но, возможно еще и с проклятием основателей.

— Но Вы не уверены? — Поттер решил все же уточнить.

— Я могу ошибаться, но если ты найдешь эти артефакты, то, когда мы их изучим, скорей всего, связь найдется. Верь мне, Гарри.

Сколько раз он слышал эти слова за свою жизнь от этого человека. И верил. И Дамблдор его не подводил.

Они уже подошли к дверям Большого зала, из которого доносился гомон голосов.

— Когда я соберу всю необходимую для вас информацию, то приглашу вас к себе, — остановившись в дверях, сказал Дамблдор. — Нам с Северусом еще нужно будет решить, что и как рассказать Эжену, чтобы, во-первых, не напугать его…

— Но при этом дать ему нужные сведения, чтобы он понимал, что с ним происходит, — закончил за старика фразу Гарри.

В эту минуту в центре Лондона в одной из палат больницы Святого Мунго Ральф Сорренс открыл глаза.

* * *

Вивьен всю пятницу подготавливала дом (с помощью домашнего эльфа) к приезду мужа и сына на пасхальные каникулы. Она успела жутко по ним соскучиться. Хотя Северус в последние недели часто вечерами появлялся в замке, но он практически все время проводил в своем кабинете. И как ни пыталась Вивьен что-то вытянуть из мужа вопросами, чем же он так занят, тот отмахивался короткими ответами типа «рабочие вопросы».

Ей не нравилось поведение Северуса, хоть она и не была слишком удивлена, ведь как бывший шпион, он привык скрывать ото всех реальные причины своих действий, и тем более, эмоции, которые при этом испытывал. В обед она получила от мужа письмо, что он с сыном прибудут через камин ближе к семи вечера, сразу после ужина в Хогвартсе.

— Госпожа Вивьен, — эльф с характерным хлопком появился возле нее, — что приготовить на ужин для мастера Северуса и мастера Эжена?

— Они поужинают в школе, Виггор, так что, думаю, мы просто попьем чаю со сладостями. Сделай для Северуса несколько его любимых эклеров.

— Хорошо, госпожа Вивьен, — и с тем же хлопком, эльф испарился.

На улице было достаточно тепло для начала апреля (насколько возможно можно назвать теплом раннюю весну в Шотландии), но Вивьен все равно уже открывала хотя бы одно окно настежь в большой гостиной. И сейчас, заканчивая пополнять дровницу возле камина, она услышала явный совиный «у-ух» на подоконнике.

Незнакомая коричневая сова протянула ей лапку с привязанным письмом. Заплатив сове кнат, Вивьен прочла, что письмо адресовано Эжену. Почерк был явно женским, и обратного адреса или подписи не было. Положив письмо на столик для почты, Вивьен решила, что несмотря на требования Северуса, не получает ли сын писем от Малфоев, открывать чужую почту она не станет, но попросит сына показать ей, от кого это письмо.

В начале восьмого вечера, камин в большой гостиной запылал зеленым цветом, и оттуда послышался голос Снэйпа:

— Вивьен!

Женщина подбежала к камину, присев возле него на корточки.

— Да, дорогой?

— Сейчас я отправлю наши вещи через камин, переставь их чуть поодаль, что мы об них не споткнулись.

Через несколько секунды появилась небольшая дорожная сумка, портфель и два стопки книг. Вивьен перетащила их ближе к почтовому столику и отошла, чтобы не мешать. Еще через полминуты из зеленого пламени вышли оба Снэйпа. Старший сразу направился к жене, заключил ее в объятия, а затем поцеловал так, будто не прошло шестнадцати лет их совместной жизни.

Эжен вышел вслед за отцом из камина и улыбнулся, увидев целующихся родителей. Отстранившись от мужа, Вивьен, указав на почтовый столик, обратилась к сыну:

— Сынок, чья-то сова принесла тебе письмо пару часов назад, оно на столике. Не поделишься с нами, от кого оно?

Северус вопросительно глянул на жену, затем проводил взглядом сына, который, будто страшась чего-то, проследовал за конвертом, лежащим на столике. Взглянув на адрес, Эжен сразу понял, от кого оно, и, тут же развернув его и начав читать, коротко бросил матери:

— Оно от Мари.

Северус,

Мы не успели поговорить с тобой до твоего отбытия домой, поэтому я решила написать тебе.

Надеюсь, ты не злишься на меня за то, каким образом закончился наш урок в выручай-комнате. Я действительно очень тебе благодарна за помощь и теперь совсем не переживаю за сдачу СОВ по этому предмету.

И так же я уверена, что ты правильно поймешь мой поцелуй. Он был желанным. Наша дружба в этом году стала для меня чуть большим. Мы оба выросли, и я поняла, что мои личные симпатии к тебе растут. Ты мне нравишься как парень, Северус, и когда ты стоял так близко, я решила «а почему нет?» и поцеловала тебя. Было так тепло и волнительно, так хорошо и спокойно в твоих объятиях…

Далее две строки были перечеркнуты, будто Мари сначала написала одни слова, затем передумала и переписала заново:

То, что я сказала тебе, что ты обжег меня… Просто мне показалось, что мы потеряем головы прямо сейчас, и не сможем остановиться. Мне не хотелось бы, чтобы ты думал, будто я не желаю чего-то большего, но мне кажется, что мы с тобой к этому не готовы, куда нам спешить, правда?

Если ты сочтешь нужны ответить на мое письмо, твоя сова найдет меня. Кстати, на каникулах я буду у тети в Лондоне и буду счастлива увидеть тебя, если ты захочешь приехать. Если нет — увидимся в школе.

Мари.

Снэйп и Вивьен молча наблюдали, как сын читает письмо. По краске на его лице им стало ясно, что письмо личное. А Северус понял, что в выручай-комнате кроме урока по защите от темных сил произошло что-то еще. Первый поцелуй? Как пролетели годы, и вот уже его сын, возможно, встречается с девушкой…

— Я так понимаю, вы ужинали в Хогвартсе и не голодны? — прервала неловкую паузу Вивьен. — Может, попьем чайку с эклерами?

— Да-да, конечно, мама, — ответил Эжен, — я только отнесу вещи в свою комнату, переоденусь и приду.

Молодой человек взял сумку, часть книг из прибывшей вместе с ним стопки, и, не оглядываясь на родителей, вышел из гостиной. Он все еще сжимал в руке письмо.

Вивьен внимательно посмотрела на мужа. Он был чем-то явно обеспокоен, возможно, даже содержанием письма?

— Дорогой, все в порядке? Мне стоит волноваться об Эжене? Ты же не станешь требовать показать тебе его письмо, да?

— Нет, конечно. Я уверен, что оно от Мари, — ответил Снэйп, — пожалуй, я приму душ, переоденусь и спущусь к чаю минут через двадцать. Тогда и поговорим.

Через полчаса семья Снэйпов собралась для чаепития в малой столовой. Вечера все еще были довольно прохладными, поэтому камин был растоплен. Вивьен сидела в одном из кресел у камина, завернувшись в плед, потягивала чай и наблюдала за молчаливой дуэлью взглядов мужа и сына. Они явно что-то скрывают. Ей очень хотелось узнать, в чем же дело, но она не желала скандала, если ее вопрос прозвучит слишком требовательным или неуместным. Муж и сын были так похожи в этом — они умели скрывать свои эмоции и чувства, но если теряли контроль, то остановить вырвавшуюся наружу стихию было очень трудно. Она еще немного подумала, и, сделав еще глоток чая, осторожно завела разговор.

— Вы между собой ментально общаетесь сейчас, или просто играете в гляделки?

Северус неаккуратно поставил чашку на блюдце, оно жалобно зазвенело.

— Нет конечно, хотя если Эжен хочет, мы можем начать практику в этой части Окклюменции. Что скажешь, сын?

— Мне не нужна Окклюменция, чтобы понять, о чем ты хочешь спросить, отец, — ответил юноша спокойно, — твой вопрос прям застыл над столом.

Вивьен прыснула в чашку. Снэйп посмотрел на нее с укоризной, но расслабился, поняв, что молчанием проблему не решить.

— Сынок, — начал Северус осторожно, — я хочу, чтобы ты рассказал мне, что случилось в выручай-комнате перед тем, как мы нашли тебя и Мари в коридоре. Личные подробности, если они были, можешь не упоминать, если они не важны. Я не стремлюсь лезть в твою личную жизнь. Но, если это важная деталь…

— Мы действительно нашли выручай-комнату для того, чтобы я помог Мари с заклинанием Reducto, — спокойно начал Эжен. — Накануне за завтраком она поделилась, что у нее никак не выходит эта магия. Сначала я предложил ей поговорить с крестным о дополнительных уроках, но она была уверена, что я и сам справлюсь. Мы договорись найти пустой класс недалеко от кабинета Флитвика, ибо чары были последним уроком. Я вышел первым из класса, и, пока ожидал Мари, бросил по коридору с планом, что и как надо будет обставить для удобства занятий.

— И нашел выручай-комнату, — вставил Снэйп, Эжен кивнул.

— Ну и мы занимались. За временем я не следил, полагаю часа два прошло, когда у Мари, наконец, заклинание сработало как надо с первой попытки.

Он сделал паузу. Ему не хотелось делиться даже с родителями подробностями поцелуя с девушкой, но, если он правильно истолковал вопрос отца, да и сам думал об этом с тех пор довольно много, — во время поцелуя что-то случилось. Может быть, отец в этот раз поделится с ним информацией?

— Вы целовались, — помогла сыну Вивьен и искренне улыбнулась, — это вполне естественно, сынок, молодость, гормоны.

— Да, но что-то случилось, — продолжил Эжен. Он попытался детально воспроизвести в памяти посекундно тот момент, — в один момент Мари прервала нас и прислонила руку к своим губам, сказав, что я их обжег.

Северус видел, как сын нервничает сразу из-за всего: и стеснение от необходимости рассказывать такие подробности родителям, и потому что не понимает, что произошло.

— Ты что-то заметил, когда она убрала руку от своего лица? — спросил Снэйп. — Какие-то подтверждения ее словам?

Эжену все трудней давались слова, а в ушах начинался звон. Он покачал головой.

— Вроде бы нет. Ну и… А потом вокруг вдруг все затряслось и зашумело, начал трескаться пол и стены, мы испугались, и тут из пламени появился феникс, — Эжен уже торопился закончить этот разговор как можно скорее, — его пламя указало нам на выход, мы выбежали в коридор и встретили всех вас. Вот.

Юноша шумно выдохнул, и, спешно схватив с подноса эклер, стал запихивать в рот как можно большую его часть, чтобы ему не пришлось снова говорить прямо сейчас.

Снэйп встал из-за стола, подошел к окну. На улице было совсем темно, и, кажется, моросил дождь. Как рассказать сыну, что произошло? Северус не успел толком обсудить все с Дамблдором, который обещал заглянуть во время этих каникул, если успеет собрать хоть часть информации, чтобы поведать все Эжену.

— Мы были в кабинете директора в тот момент, — наконец заговорил Снэйп, — Альбус послал Фоукса найти источник, который вызвал это… хм… маготрясение, и он привел нас к тебе, сын.

Вивьен, до этого весь рассказ воспринимавшая как загадочную любовную историю, выронила чашку из рук и характерным жестом закрыла рот руками, чтобы не издать ни звука.

— Ты хочешь сказать, — с усилием проглотив большой кусок эклера, сказал Эжен, — что это все вызвал я? Как…? Чем…?

— Успокойся, прошу тебя, — максимально спокойным, но теплым тоном ответил Северус. Он не хотел, чтобы сын в неконтролируемом приступе паники разрушил замок, погребя всех под его руинами. — Ты же читал ту книгу, что дал тебе Драко? Про латентов?

— Значит, я все-таки латент? Ты уверен, отец?

— Теперь — да. И поэтому скоро мы начнем с тобой заниматься, — Северус торопился закончить этот разговор, так как не знал, что ему ответить, если сын начнет спрашивать более конкретные детали. — Альбус обещал к лету найти в своих кладовых знаний некоторые материалы, которые помогут тебе сдерживаться и контролировать твою силу.

— А если… а если я…, — запинаясь, Эжен пытался подобрать нужные слова, — мне не стоит больше видеться с Мари?

Северус в два шага вернулся от окна к столу, и, сев на стул рядом с сыном, положил свою ладонь поверх его.

— Ну что ты… — мягко, сказал Снэйп, — сынок, ты не обязан отказываться от тех, кто тебе дорог. Надо лишь научиться быть рядом, не причиняя вреда. И я помогу тебе в этом. И хочу, чтобы ты запомнил: ты ни в чем не виноват. Латенты — крайне редкое явление, и в этом нет ничьей вины — так сложилась судьба и сошлись звезды. Теперь, когда ты знаешь правду, ты просто будешь осторожней. Сейчас я не знаю всего, но мы обязательно найдем ответы.

У Эжена отлегло от сердца. Он не виноват. Он не причинил вреда Мари или кому-то еще. Никто не пострадал. И отец ему поможет. Он его не бросит наедине с этим.