На пороге будущего (джен)

Мой пыл и воодушевление иссякли уже на вторые сутки поисков. Вы думали, в огромном замке легко найти пустое никому не нужное помещение? Я тоже так думал. Некоторые залы были обжиты и явно использовались старшекурсниками — я пару раз даже натыкался на компании из двух-трех человек. Но большая часть комнат оказалась закрыта и запечатана. И не понять, то ли они пустуют, то ли используются в качестве складов или, скажем, для хранения чего-то, что не должно попадаться на глаза ученикам.

Я пытался использовать Алохомору, но замки на дверях просто игнорировали мои потуги. Сразу почему-то вспомнился Запретный коридор, комната с Пушком и гениальная первокурсница, которой плевать было на запертые звери, правила и прочие глупости… Нет, точно там Дамблдор что-то мутил с квестом для «избранных». Я ведь даже читерить пытался: прощупывал эти неприступные механизмы чистой магией, пробовал надавить силой или, наоборот, взломать более тонкими воздействиями. Глухо. Определенно, во всем виноват директор — иначе этот провал станет слишком сильным ударом по моему самолюбию.

Мои одинокие прогулки по подземельям уже начали вызывать у однокурсников тихую озадаченность. Никто особо не допытывался, куда именно я хожу, но иногда на лицах мелькало лёгкое недоумение — особенно когда я возвращался в гостиную с пылью на мантии или выходил из коридоров, которые они считали тупиковыми.

Впрочем, вопросы почти никто не задавал. В Хаффлпаффе в этом плане было спокойно — лезть в душу не принято. Фосетт пару раз покосился на меня, но так ничего и не сказал. От Оливера и любопытной Розмари я отболтался тем, что изучаю старый замок и любуюсь необычной для магловского мира архитектурой. Бред конечно, но травля на Хаффлпаффе мне явно не грозит, даже если я заимею репутацию нелюдимого чудака.

В перерывах между поисками я всё чаще пропадал в библиотеке. Учебник по теории магии для первого курса я пролистал ещё в приюте, но вскоре понял, что для ответов на вопросы, которые меня интересовали, этого было недостаточно. Пришлось подняться на уровень выше, где хранились книги для старшекурсников.

«Расширенная теория магии» Адальберта Уоффлинга оказалась куда плотнее. Там были разделы о природе магического канала, о способах фокусировки и о том, как воля преобразуется в заклинание. Я сидел над ней и ещё несколькими томами уже второй час, пытаясь увязать прочитанные термины с собственными ощущениями, и чувствовал, что мозг начинает закипать.

Я уронил голову на раскрытую книгу и тихо простонал. Господи, как же мне не хватает Википедии. Всего один поисковый запрос, одна структурированная статья с гиперссылками вместо этого бесконечного копания в оглавлениях и перекрестных ссылках, которые вели в другие, еще более пыльные тома.

— Смотри, Ви, кажется, маглокровка наконец осознал, что чтение — это слишком сложно для него, — донёсся до меня девичий шепот, перешедший в приглушенный смешок.

Я не поднимал головы. Две знакомые слизеринки — Вайолет Булстроуд и Патриция Монтегю — устроились за соседним столом, и их голоса звучали намеренно громко, чтобы я мог слышать.

— Может, он думает, что от усердия мозги появятся? — хихикнула Булстроуд.

— Скорее, он пытается впитать знания через кожу, — отозвалась вторая.

Вот язвы. Я поднял голову и уже собирался закрыть книгу, когда заметил в дальнем конце зала знакомый силуэт. Сивилла Трелони сидела за отдельным столом, окружённая стопкой фолиантов, и сосредоточенно что-то выписывала в тетрадь.

Я отложил «Расширенную теорию» и направился к ней.

— Сивилла, привет.

Она подняла голову, моргнула, будто возвращаясь из другого мира.

— Джон. Ты что-то хотел? Привет.

— Да, — я присел напротив. — Ты не подскажешь... я тут зарылся в учебниках и совсем перестал соображать. Может, тебе попадалось что-нибудь по развитию памяти? Ну, знаешь, методы для лучшего запоминания, чтобы структурировать всё это в голове и облегчить себе учёбу?

Со всеми этими маханиями палочкой я совсем забыл про окклюменцию, а ведь это самое первое, что мне нужно изучить Хогвартсе. Если не прокачать мозги, то я просто физически не успею охватить всё, что хочу. А хочу я много.

Сивилла посмотрела на меня с лёгким удивлением, но кивнула.

— Есть. В секции ментальных практик. Но тебе туда рановато, — она на секунду задумалась. — Хотя если совсем базовое... я могу показать.

— Было бы здорово, — обрадовался я. — В долгу не останусь.

Хмыкнув, Сивилла захлопнула свою тетрадь и встала, явно радуясь возможности размяться и отвлечься от собственных записей.

— Пошли. Только учти, там всё равно придётся много читать.

Сивилла повела меня через лабиринт библиотеки — мимо секции нумерологии, мимо длинных рядов с древними рунами, мимо стеллажей, где хранились подшивки «Ежедневного пророка» за последние сто лет. Наконец мы остановились у одного из дальних стеллажей, где свет ламп едва доставал до корешков книг.

— Секция ментальных практик, — вполголоса произнесла она, обводя пальцем корешки. — Здесь в основном всякая заумь для тех, кто хочет стать профессиональным легилиментом или вроде того, но есть и попроще.

О да. Именно такое мне и нужно. Спасибо тебе, Сивилла!

Она прищурилась, выудила небольшую книжку в потрепанном сером переплете и протянула её мне. На обложке значилось: «Основы внутренней гигиены и упорядочивания мыслей» за авторством некоего Гедеона Платта.

— Возьми эту. Там нет сложных техник, только база: как расслабиться, как визуализировать «архив» в голове и как не давать эмоциям мешать концентрации. Для начала — самое то.

— Спасибо, Сивилла. Серьезно, выручила, — я с благодарностью принял книгу. — А ты неплохо разбираешься в этой теме.

— Не то чтобы неплохо, — слегка смутилась Трелони. — Просто бабушка… она заставляла меня заниматься ментальными практиками, сколько я себя помню. Сначала это было ужасно скучно, но потом привыкаешь.

Мы вернулись к столам, и Сивилла снова уткнулась в свои записи. Я же открыл книгу и пробежался по оглавлению.

«Что такое ментальные щиты», «Как распознать попытку вторжения», «Упражнения для укрепления концентрации», «Основы ментальной гигиены», «Когда обращаться к преподавателю».

Пока не густо, конечно. Для настоящей окклюменции этого явно недостаточно, но для начала — самое то. А главное, я теперь знал, где искать. Дальше дело пойдёт куда веселее.

* * *

На следующий день я решил все-таки не забрасывать свои поиски полигона и спустился в самые дальние подземелья. В ту часть, где находится гостиная Слизерина, я даже не совался — не хватало еще влипнуть в какие-нибудь смертельные неприятности или клишированный конфликт.

Дальние коридоры выглядели заброшенными. Здесь было пугающе тихо, и мои шаги по каменным плитам отдавались гулким, тяжелым эхом. Странно, я и не думал, что в Хогвартсе есть такие забытые места. Ниши в стенах пустовали, доспехи стояли без намёка на движение, а картины на стенах были пустыми — краска облупилась, и бывшие обитатели, похоже, давно перебрались в более приличные места. Гобелены висели лохмотьями, и изображения на них уже нельзя было разобрать — только смутные фигуры, застывшие в нелепых позах.

— Лишь бы только не заблудиться, — звук своего голоса слегка успокаивал, а то в этой тишине возникало какое-то чувство неестественности происходящего, будто ты во сне.

— Хм, — очередной коридор закончился тупиком. — Да тут даже и дверей никаких нет. Какой вообще в этом смысл?

Хорошо хоть автоматическое освещение тут нормально работает. По всему моему пути факелы исправно зажигались, но стоило пройти участок — гасли. Это создавало ощущение, будто замок внимательно следит за моим перемещением, освещая лишь крошечный островок реальности в океане непроглядного мрака. Будто я иду внутри движущегося пузыря света, за пределами которого время и пространство перестают существовать.

— Ладно, — выдохнул я, наткнувшись на очередной тупик. — На сегодня хватит.

После пары часов бесплодных блужданий я решил вернуться. Сегодня суббота, выходной, а у меня еще не закончено эссе по трансфигурации.

Вспомнив о занятиях у Макгонагалл, я невольно улыбнулся. Это выглядело удивительно, но, в отличие от бытия суровым заместителем директора в Большом зале и коридорах Хогвартса, на своих лекциях она буквально преображалась. Увлечённо рассказывала о принципах и законах трансфигурации и пыталась объяснить сложные формулы, которыми задаются параметры преобразования. Глаза женщины горели, голос звучал воодушевлённо, и даже палочка в её руках двигалась как-то иначе — плавно, уверенно и завораживающе. Достаточно сказать, что на наших совместных занятиях — что с Рейвенкло, что со Слизерином — стояла полная тишина, и все дети внимательно и заворожённо слушали профессора. Да что там, даже спички на первом уроке мы превратили все без исключения.

Боунс как-то обмолвился, что заместителем директора и деканом Гриффиндора она стала не так давно — одновременно с поступлением его сестры Амелии. А вот Трансфигурацию Минерва Макгонагалл вела в школе ещё с середины пятидесятых, сменив на этом посту Альбуса Дамблдора. К моему удивлению, сам будущий директор до своего назначения читал лекции по Защите от Тёмных искусств, хотя я почему-то всегда считал его исключительно профессором Трансфигурации. И когда в шестьдесят пятом Альбус наконец занял главное кресло школы, он без колебаний сделал свою давнюю коллегу официальным замом.

Примерно тогда же и началась чехарда с преподавателями Защиты. Когда я спросил вскользь старосту Уорбек, как долго преподаёт профессор Торн, то мне поведали, что он пришел в самом конце прошлого года прямо перед экзаменами. А до него, после ухода с должности профессора Дамблдора, сменилось ещё четыре человека. Некоторые из них даже года не продержались. Получается, что он — пятый. Несколько человек в гостиной, прислушивающиеся к нашей беседе, влезли в обсуждение и начали выдвигать различные теории «почему так». А одна любопытная второкурсница даже выдала байку, что это сам директор проклял должность после себя.

Я на практике стараюсь не особо выделяться — пусть у нескольких человек вначале выйдет, а там и я начну всерьёз выполнять задание. С моим контролем выпускаемой магии с этим фокусом проблем никаких нет. Хоть читай заклинание и маши палочкой — ничего не выйдет, пока сам не решу.

Вообще, Трансфигурация — штука любопытная. Она завязана в большей степени на воображении и, как и любая другая магия, на воле мага. Вербальная составляющая и жест лишь задают направление, помогают сфокусироваться. Ты должен первым делом представить, ЧТО ты хочешь. Ну, то есть я без понятия, как выглядит тот же примус или секстант — соответственно не смогу ничего в него превратить. Дальше, при необходимости, надо отдельно сфокусироваться на параметрах объекта, которые ты хотел бы задать вне своего понимания предмета по умолчанию. Та же самая иголка — она металлическая, но можно сделать её пластмассовой или стеклянной, изменить её форму на какую-нибудь произвольную. Не имеет значения, что ты пытаешься превратить (за исключением живых объектов — там какие-то другие правила и нюансы). Никакой, Мерлин упаси, атомной структуры или химического состава, а возможная разница в размерах компенсируется вложением достаточного количества магической и ментальной силы.

Откуда магия берёт всё, что я не знаю? Без понятия. А лезть с подобными фундаментальными вопросами к преподавателю пока не хочу. Если сам не вычитаю, и эта тема не будет подниматься на старших курсах, то в будущем попробую попытать Макгонагалл.

Один минус у этой чудесной дисциплины — время. Сколько бы сил ты ни вкачал в преобразование, предмет всегда стремится вернуться в своё исходное состояние, и магия выветривается. Конечно, существуют специальные закрепляющие чары, способные поддерживать форму годами, но для по-настоящему фундаментальных, долгосрочных манипуляций такая трансфигурация не подходит.

— Фух, наконец-то, — а вот и кухонный коридор, немного осталось.

Что-то я сегодня упарился со всеми этими брождениями. Эхх, неужели придётся искать местечко в верхних ярусах? Прямо хоть иди Выручайку занимай… А я ведь её, кстати, нашел и даже успел проверить, вызвав парочку разных комнат, в том числе склад потерянных вещей. Жаль, сутками там зависать пока не получится. Рано.

Ну вот, почти пришёл…

И только я повернул за угол, как опять влетел в серое марево. Кажется, что-то такое уже было.

— Молодой человек, вам явно следует быть внимательней на поворотах, — прогудел Толстый монах, с интересом разглядывая меня.

— Извините, сэр, — быстро уйдя в сторону улыбнулся я.

Да как же мне быть внимательнее, если ты завис прямо за поворотом и не издаёшь ни звука? За угол заглядывать? Странно, чего это он висит и так выжидающе на меня смотрит?

— Вы что-то хотели?

— Думается мне, мистер Олдридж, что это вы хотите, а не я, — усмехнулся призрак и, поманив меня за собой, поплыл в совершенно противоположном от гостиной направлении.

Я замер на месте.

— Мне вообще-то в другую сторону, — крикнул я вдогонку.

— Знаю, — донёсся сквозь камень его голос. — Но если вы ищете тихое место для занятий, то наверх вам точно не надо.

Я выдохнул и, чертыхнувшись про себя, поплёлся за призраком. Похоже, сегодняшние блуждания ещё не закончились.

Монах не спешил, он плыл впереди, едва касаясь пола подолом призрачной рясы. Мы миновали пару знакомых поворотов, пока не оказались в тупиковом ответвлении коридора, где не было ни портретов, ни доспехов. Здесь, в глубокой тени, стояла массивная, изъеденная временем каменная ваза высотой в два с лишним метра. То ли настоящая, то ли просто часть каменного декора замка — я так и не понял.

— Вот здесь, мистер Олдридж, — прошелестел монах, указывая на узкое пространство между вазой и стеной. — Встаньте в нишу. Прямо спиной к кладке.

Я замялся, нащупывая в рукаве палочку. Как-то слишком уж подозрительно всё выглядит, даже для этой вселенной. С другой стороны, не слышал об этом призраке ничего криминального, репутация у него на факультете отличная.

— Сэр, при всем уважении, это выглядит как ловушка, — буркнул я. — Зачем мне лезть в эту щель?

Толстый проповедник лишь добродушно хмыкнул, отчего его полупрозрачное тело пошло мелкой рябью. — Ох, юноша, кабы я хотел вам зла, я бы просто завел вас в туалеты к плаксе Миртл. Поверьте старику, этот путь короче и суше. Прижмитесь затылком к камню и сделайте шаг назад, будто стены и вовсе нет.

Я выдохнул, чувствуя, как по спине пробежал холодок — то ли от близости призрака, то ли от сквозняка. Ботинок зацепился за край вазы, издав неприятный скрежет, но я все же втиснулся в узкое пространство. Холод камня просочился сквозь мантию. Сделал глубокий вдох и шагнул назад.

Внезапно опора за стеной исчезла, и я резко провалился назад, с трудом удержав равновесие. Мир на мгновение моргнул, а потом исчез в абсолютной темноте. Температура воздуха вокруг резко упала на несколько градусов.

— Люмос

На кончике палочки зажегся тусклый огонек, выхватив кусок пространства. Это был узкий лаз, едва ли шире метра. Под ногами хрустел вековой слой пыли. Проход был абсолютно пуст, лишь на стенах висели ржавые кольца. Кладка здесь была другой: грубо обтесанные валуны, покрытые сетью трещин, выглядели куда старше отполированных школьных стен.

Я обернулся и осторожно протянул руку назад, туда, откуда пришел. Пальцы наткнулись на пустоту, и моя рука прошла сквозь стену так же, как на вокзале Кингс-Кросс. Ладно, выход вроде есть.

Я осторожно двинулся дальше по коридору, так и не дождавшись Монаха. Метров через десять коридор вильнул, и я едва не споткнулся о ступеньки. Они разрушились по краям, превратившись в скользкое крошево. Небольшой подъем в четыре шага, опять коридор, и еще через пять метров я уперся в глухую стену.

Сначала попробовал пройти её насквозь, как в начале пути, но ничего не вышло. Тогда я начал методично ощупывать каменную кладку, надеясь найти рычаг. Особое внимание уделил пустым железным кольцам, вмурованным в стену.

Неожиданно, один из камней примерно на уровне плеч поддался и утонул в стене. Где-то внутри заворочались невидимые механизмы, и часть кладки с тихим натужным скрежетом отъехала в сторону, подняв облако мелкой взвеси. Открылся проход шириной в полметра.

Я прищурился. С той стороны не было абсолютной тьмы — пробивался слабый, рассеянный свет. Выбравшись наружу и отряхнув мантию от пыли, я обнаружил себя в глубоком, неприметном закутке коридора, похожем на тот, из которого я зашел в тайный проход.

Выйдя на свободное пространство, я оказался в длинном коридоре. Здесь было светлее — через мутные окна сочился дневной свет, рассеиваясь в пыльном воздухе. Пол под ногами хрустел мелким мусором, битое стекло и какие-то щепки. Похоже, сюда давно никто не заходил.

Коридор выглядел так, будто из него уходили в спешке. Двери в кабинеты замерли вразнобой: одни приоткрыты, другие вывернуты с мясом, так что ржавые петли торчали из косяков. Интересно, кто это тут так повеселился?

Я осторожно двинулся дальше, заглядывая в комнаты. Внутри царил такой же разгром. Стулья опрокинуты, столы сдвинуты, на полу — обломки и каменная крошка. В одном из кабинетов я заметил опрокинутые стеллажи, книги рассыпаны и истлели. В другом — большой деревянный стол, заваленный какими-то приборами, похожими на алхимическую утварь. Всё покрыто толстым слоем пыли и побито.

На стенах и на полу местами виднелись тёмные пятна. Они были тёмно-коричневого цвета, почти чёрного, и въелись в камень так, что стёртые края не меняли цвет. Похоже на засохшую кровь. Я насчитал с десяток таких пятен, разбросанных по коридору, но особенно их было много у дальней стены.

Я уже собирался идти дальше, когда из стены справа буднично выплыл Толстый Монах.

— Это вы, — сказал я, не удивившись. — Что за место?

Монах оглядел коридор, покачал головой.

— Часть замка, которую давно закрыли. Второй этаж, западное крыло. Раньше здесь находилась кафедра магической зоологии. Но не той, что сейчас — изучать магических зверей. Здесь преподавали химерологию. Отделение экспериментальной морфологии.

— Химерология? — переспросил я. — Создание новых существ?

— В том числе, — кивнул Монах. — И их изучение. Тогда это считалось передовым краем науки. До одного случая, — Монах поплыл вперед, и я последовал за ним, обходя кучу осколков, вывалившихся из разбитой стены. — Это случилось лет триста назад. Профессор Уильям Хардкасл, чистокровный маг из старого рода, занимался собственным проектом. Что именно он пытался создать — никто уже не помнит. Но проект решил, что ему тесно.

— И съел профессора? — предположил я.

— Его и ассистентку, мисс Гринграсс. Сработала защита, заблокировав выходы, но тварь оказалась быстрее. Эльфы едва успели вытащить студентов из этого коридора, когда завыли сигнальные чары.

Мы дошли до места, где коридор расширялся. Здесь пятен на стенах было больше — целые веера бурых брызг. Всё это дико интересно, но что-то мне становится тут неуютно…

— Магистр Блэквуд, он тогда боевую магию вёл, решил, что справится сам. Мужчина был решительный, палочкой махал мастерски. Но погиб почти сразу, даже щит не успел толком развернуть.

— Кто же там такой прыткий был? — я остановился, рассматривая глубокие борозды на камне. Судя по глубине царапин, у этой штуки вместо когтей были отбойные молотки.

— Вампус, — Монах остановился рядом. — Только Хардкасл над ним поработал. Добавил пару лишних глаз, когти из звездной стали и яд, который гасит магические каналы за секунды. Говорят, шкура у него была такая, что заклинания соскальзывали, не оставляя следа. А еще он умел двигаться в абсолютной тишине. Даже если бы он сейчас стоял у тебя за спиной, ты бы ничего не услышал.

Я машинально глянул через плечо на пустой коридор. Не то чтобы я ожидал увидеть там четырехглазого кота, но описание впечатляющее. Существо, невосприимчивое к магии? Это же идеальная машина для убийства магов. Я конечно понимаю, что во все времена люди стремились создавать максимально эффективное оружие для убийства себеподобных, но неужели у того профессора совсем мозгов не было — заниматься этим в школе?

— После того, как погиб магистр Блэквуд, эту часть замка изолировали, — продолжил Монах. — Прислали пятерых боевых магов из Совета. Вернулись только двое, и то эльфы успели их выдернуть в самый последний момент. Тогда директор решил полностью запечатать коридор.

— И тварь осталась внутри?

Монах посмотрел вглубь темного коридора, где за углом угадывались очертания большой покорёженной двустворчатой двери.

— Оно и сейчас там.