Эхо двух солнц (джен)

В восемь тридцать утра салон красоты пах кофе, нагретыми щипцами и лаком для волос так густо, что Пак Тэ Мин различал эти запахи уже слоями. Сначала сладковатая химия, затем горячий воздух фенов, под ним — бумажные стаканы, чьи крышки то и дело щёлкали на столиках между кистями, палетками и россыпью заколок. В зеркалах отражалось слишком много людей для такого часа. Стилисты двигались быстро и почти бесшумно, визажисты разговаривали вполголоса, а участницы ITZY находились каждая в собственной стадии возвращения к жизни.

Лиа эту процедуру, по всей видимости, решила пережить во сне. Она сидела в кресле визажиста, завернувшись в серый плед почти до подбородка, и сохраняла удивительную способность дремать, пока одна мастер работала у её глаз, а другая осторожно укладывала волосы. Голова Лии время от времени начинала клониться набок; стилист мягко возвращала её в нужное положение, Лиа что-то невнятно обещала и через десять секунд снова отключалась. Через два кресла Юна уже успела снять утреннее селфи, пересмотреть его, забраковать из-за света, переснять и теперь обсуждала со стилистом, почему сегодняшний образ лучше смотрелся бы с другим оттенком блеска.

— Я просто говорю, что этот делает меня слишком серьёзной, — объясняла она, рассматривая себя в зеркало. — А сегодня у нас интервью. Если я буду выглядеть серьёзно, люди могут ожидать от меня серьёзных ответов. Это риск для всех.

Чэрён, сидевшая рядом, открыла глаза ровно настолько, чтобы посмотреть на неё через зеркало.

— Ты можешь ничего не говорить. Тогда риск станет минимальным.

Юна повернула голову, тут же получила от стилиста ладонью по плечу и послушно вернулась лицом вперёд. Рюджин за всё это время почти не двигалась. Она сидела в чёрной накидке, пока ей укладывали волосы, и листала телефон с тем спокойствием, будто вокруг не работали одновременно четыре фена. Большой палец двигался по экрану медленно; иногда уголок её рта чуть поднимался, и Тэ Мин не мог понять, читает она сообщения, смотрит мемы или уже мысленно спорит с кем-то в комментариях.

Он вошёл в эту картину с подносом айс-американо, планшетом под мышкой и ощущением, что утро официально началось только сейчас. На подносе было пять стаканов и один шестой для него, который он заранее считал временным имуществом: кто-нибудь неизбежно попросит «только глоток» и через десять минут будет держать его как свой.

— Кофе, — сказал он достаточно громко, чтобы перекрыть фен, но не настолько, чтобы напугать Чэрён.

Юна первая подняла руку. — Я знала, что вы нас любите.

— Я люблю расписание. Кофе помогает вам ему не мешать.

— Это почти то же самое.

Он раздал стаканы. Рюджин приняла свой, не отрываясь от телефона, но через секунду всё-таки подняла его в знак благодарности. Чэрён обеими ладонями обхватила холодный пластик. Йеджи, уже почти готовая, сидела у дальнего зеркала и просматривала распечатку с пометками к интервью. Лиа не открыла глаза даже тогда, когда Тэ Мин поставил кофе рядом с ней.

— Лиа, твой американо справа.

— Мм.

— Если ты проспишь ещё десять минут, будить тебя будет Юна.

Лиа открыла глаза сразу. — Это угроза.

— Рабочий инструмент.

Тэ Мин посмотрел на часы. По графику они ещё укладывались, но утреннее расписание всегда существовало в форме хрупкой теории. Один сложный локон, одна переделка макияжа, один потерянный аксессуар — и десятиминутный запас превращался в двадцатиминутное опоздание. Он подошёл к старшему стилисту, уточнил, кому сколько осталось, выслушал три разных оценки и выбрал среднюю, потому что опыт давно научил его не верить ни самой оптимистичной, ни самой честной.

— Нам нужно выйти отсюда в девять двадцать, — сказал он. — В девять пятнадцать все должны уже собирать вещи, не начинать последние штрихи.

— Успеем, оппа, — отозвалась Юна.

— Я разговаривал со стилистами.

— Я морально поддержала.

Из кресла Лии донёсся тихий смешок. Салон постепенно оживал вместе с ними. Разговоры становились громче, кто-то включил музыку с телефона, крышки стаканов снова защёлкали, лёд зашуршал в пластике. Тэ Мин сверился с планшетом и направился к Йеджи.

В зеркале Йеджи уже выглядела собранной: ровная спина, внимательный взгляд, распечатка с пометками на коленях. Тэ Мин всё же видел остатки короткой ночи — большой палец чуть чаще обычного тёр край бумаги, а один и тот же вопрос она перечитала уже третий раз.

— По интервью есть изменения, — сказал он, вставая сбоку, чтобы не мешать визажисту. — Они добавили блок про камбэк и ожидания от тура. Ещё могут спросить про давление после прошлых релизов.

Йеджи подняла взгляд.

— Насколько прямо?

— Формулировка мягкая. Смысл обычный: «Чувствуете ли вы необходимость каждый раз превосходить себя?» Если пойдут дальше и начнут сталкивать цифры или сравнивать участниц, я остановлю.

Йеджи кивнула и перевернула страницу.

— Тогда я возьму первый ответ. Лучше сразу задать рамку про командную работу.

— Да. И не пытайся отвечать за всех на каждый сложный вопрос.

Она посмотрела на него с лёгким прищуром.

— Я так делаю?

Тэ Мин молча посмотрел в ответ. Йеджи выдержала секунду и виновато улыбнулась.

— Хорошо. Иногда.

— Лиа подхватит там, где нужно смягчить. Рюджин можно дать вопросы про творческий процесс, если они не полезут в личное. Юну не надо провоцировать на спойлеры.

— Я всё слышу! — немедленно отозвалась Юна с другого конца салона.

— Именно поэтому я сказал это вслух.

— У меня прекрасный самоконтроль.

Рюджин впервые оторвалась от телефона.

— Вчера ты чуть не показала кусок хореографии курьеру.

— Он спросил, чем мы заняты.

— Ты решила ответить телом.

Даже Йеджи рассмеялась, а Тэ Мин на секунду прикрыл глаза. Он перевёл взгляд по зеркалам. Йеджи уже отложила лист с отмеченным вопросом и слушала следующий. Лиа, ещё прятавшая подбородок в пледе, одним глазом следила за разговором и явно всё слышала. Рюджин убрала телефон ровно в тот момент, когда стилист попросила повернуть голову. Чэрён заметила оставленную на краю стойки заколку раньше ассистента и молча подала её. Юна продолжала говорить за двоих и каким-то образом вытаскивала смех даже из тех, кто пять минут назад едва держал глаза открытыми.

Тэ Мин снова посмотрел на часы и хлопнул ладонью по планшету. — Девять ноль пять. Через десять минут начинаем собираться. Кто ещё не пил кофе — пьёт. Кто не ел — ест хотя бы половину того, что вам принесли. Чэрён, вода и витамины не считаются завтраком.

Чэрён медленно повернула к нему голову.

— Я ничего не сказала.

— Ты и не должна. Я видел пакет.

Юна победно вскинула палец.

— Оппа видит всё.

— Оппа хочет дожить до вечера по расписанию.

Фены продолжали гудеть, лак шипел короткими облаками, лёд звенел в стаканах. Лиа наконец сдалась утру и начала пить кофе, всё ещё прячась в пледе. Йеджи сложила вопросы в ровную стопку. Рюджин убрала телефон, когда стилист попросила повернуть голову. Юна уже делала третье селфи — теперь с Чэрён на заднем плане, которая смотрела в объектив с выражением человека, не давшего согласия на участие.

Тэ Мин обвёл их взглядом и отметил время выхода в планшете. Ещё полчаса назад это были пять сонных девушек, которых приходилось собирать по частям из кофе, пледов и чужого терпения. Теперь в зеркалах постепенно появлялись ITZY — аккуратные, яркие, готовые выйти под камеры так, будто утро началось для них именно с этого света.