Ночное Сияние (джен)

Периодически фурии делали остановки, долгие перелёты не сильная из сторона. Октавия рассказывала Тёрну про Скрытый мир, как и он ещё рассказал про свой дом. На Сияющем Острове есть целые пещеры наполненные драгоценностями, золотом, и никто даже об этом не знает кроме самих жителей. Тёрн объяснил, что королевская знать использует их как украшения.

— И каким образом? — прищурилась Октавия.

— Где-то лет сто, может чуть меньше, один из жителей посетил верхний мир, но был помилован при возвращении, поскольку поделился информацией, как делать так называемые серьги, кольца и... как из... бусы!

— Ого. Наверно, красиво.

— Лично мне не очень нравится. Не возьму в толк, зачем нам, драконам, эти побрекушки. У людей свои тараканы в голове!

Октавия была солидарна. Драконы и так красивые существа, зачем какие-то там кольца или серьги?

А между тем она как-то пригрелась, что ли, к Тёрну. Стоило узнать поближе, как выяснилось, он не неисправимый оптимист, а очень даже "живой" дракон, который пережил много стресса. Правда он до сих пор держал в тайне свой проступок. Может он сделал что-то такое, о чём даже говорить противно, мало ли?

Ночью Октавию снова мучил кошмар с Воплем смерти. Проснувшись, она увидела, как Тёрн тоже дёргается во сне. Интересно, что ему за жуть сниться? Его проступок? Сумрачный Призрак дёргал хвостом, крылями, что-то бормотал, но очень неразборчиво.

Внезапно он вскочил, тяжело дыша. Она дала ему время приди в себя, а потом спросила напрямую:

— Тебе снился проступок?

Тёрн повернул к ней голову, сколько страха было в глазах! А потом он кивнул, снова отводя взгляд.

— Может всё же скажешь в чём всё дело? — снова попыталась узнать Октавия. И Тёрн сдался!

— Я выпустил из темницы узника.

— Опасного?

— Ещё как! — взмахнул крыльями дракон. — Он страшное бедствие, от которого житья не будет ни обычным драконам, ни полукровкам!

— Почему? Из-за одного дракона?

— Ты просто не представляешь, каков он, — горько вздохнул Тёрн.

— Неужели всё настолько плохо?

Тёрн кивнул. Помолчав, Окатвия снова стала расспрашивать приятеля.

— А кто он?

— Он тоже гибрид. И он люто ненавидит чистокровок.

— А почему тогда житья не будет и вам?

— Потому что мы заточили его за то,.. что он хотел всем Островом поработить Скрытый мир.

— Ничего себе планы! — опешила драконица. — И как он собирался это сделать интересно?

— Точно не знаю. Он говорил с нашими правителями... Моими родителями.

У Октавии весь мир перевернулся, она резко повернулась к Тёрну.

— Ты принц?

— Да. Единственный наследник Острова. И такое сделал. Я улетел сразу, даже не дожидаясь разбирательства.

— Может на тебя они и не думают?

— Доступ к темнице есть только у королевской семьи и королевской стражи. Стража бы его не выпустила — они дают клятву верности кровью.

— Ой.

— Ага. Так что подозрения только на меня.

— Угу... А почему ты его выпустил, вообще?

— Он... он невероятно льстив, красноречив. Думаю, даже самые стойкие драконы повенуются его речам. За разговором он меня и убедил... выпустить его.

— А что он говорил?

— Эм... Он давил на меня тем, что я тоже гибрид и тоже отребье в глазах чистокровных. Он убедил меня, что хочет своим блага. В том числе и мне.

— Оу... А что именно он хочет сделать? Может ты хотя бы мельком услышал?

С этим Тёрн медлил, но вскоре признался:

— Захватить власть... Стать королём... всего Скрытого мира...

— И ты молчал?! — вскочила Октавия сразу же, подняв крылья.

— Я-я-я... я боялся, — запинаясь ответил Тёрн, встав на лапы. — Мало того, что в принципе выпустил будущего диктатора, так и... у меня и так не было друзей, а кто будет дружить с тем, кто совершил подобное дияние? Я боялся тебя потерять... твою дружбу.

Октавию что-то кольнуло. Она всё-таки друг?.. Ну, Тёрн ты даёшь, конечно, скрывать такое! И сколько бы ты молчал? До того момента, как этот дракон уже завоюет трон?

— Прости, — вздохнул Тёрн, прижав ушки.

— Прощю-то я прощю, но чем ты думал, скрывая такое? — укоряла его Ночное Сияние.

— Я уже понял, что поступаю, как последний идиот! — вскинул крылья дракон.

Наступила пауза. Октавия не сводила глаз с друга, который съёжился, как напуганный дракончик.

— Расскажи хоть, про этого... бунтаря.