Песнь Льда и Огня. "Ветра Зимы" (джен)

Грохот волн в заливе Разбитых Кораблей был похож на удары кузнечного молота по наковальне богов.

Арианна Мартелл стояла во дворе Штормового Предела, подняв лицо к мелкому, холодному дождю. Дождь смывал дорожную пыль, но не мог смыть тревогу. Замок, выстроенный Дюрраном Богоборцем, подавлял своим величием. Огромная, гладкая, как стекло, куртина стофутовой толщины казалась насмешкой над любыми осадными орудиями.

Тем не менее, над массивной барабанной башней теперь развевались два знамени. Золотые черепа на древках — герб Золотой Компании. И трехглавый красный дракон на черном поле, которого Вестерос не видел почти двадцать лет.

— Они взяли его, — тихо произнес сир Дейемон Сэнд, бастард из Дара Бога, останавливаясь рядом. Он сбросил мокрый капюшон, его темные глаза цепко осматривали солдат на стенах. — Самую неприступную твердыню Семи Королевств. За несколько дней. С армией наемников, наполовину разбросанной штормами.

— Или им открыли ворота, — пробормотала Арианна, кутаясь в плащ из тяжелой шерсти. — Мой отец всегда говорил: то, что нельзя пробить тараном, можно купить за золото.

— Золотая Компания не покупает замки, принцесса. Она их берет.

К ним по мощеным плитам двора направлялся человек в роскошном, несмотря на погоду, камзоле из пурпурного бархата. У него были длинные, до пояса, серебристо—золотые волосы и глаза цвета бледной сирени. На мгновение у Арианны перехватило дыхание. Неужели это он? Король?

Но человек изящно поклонился, и Арианна заметила накрашенные губы и слишком утонченные, почти женские черты лица. — Принцесса Арианна, — произнес он на валирийском с легким лисенийским акцентом. — Я Лисоно Маар, глаза и уши Золотой Компании. Добро пожаловать в Штормовой Предел. Его милость и лорд Десница ожидают вас в Круглом зале.

— Его милость? — Арианна приподняла бровь, позволяя Дейемону Сэнду сделать шаг вперед, заслоняя ее. — Значит, он уже короновал себя?

— Трудно быть королем без короны, принцесса. Но кровь дракона говорит сама за себя. Прошу за мной.

Они прошли сквозь гигантские дубовые двери, окованные железом, и оказались в сухости и тепле Круглого зала. Внутри было полно людей: закаленные в боях наемники, капитаны с кольцами в носах и ушах, несколько пленных штормовых лордов, хмуро стоявших у стены под охраной.

Но взгляд Арианны немедленно сфокусировался на двух фигурах у большого стола, на котором была разложена карта Вестероса.

Одного она узнала по описаниям. Джон Коннингтон. Лорд Грифоньего Гнезда. Он сильно постарел с тех пор, как был изгнан Безумным Королем. Его волосы, когда—то огненно—рыжие, теперь подернулись сединой, лицо осунулось, а в холодных голубых глазах читалась суровая, безжалостная решимость человека, которому нечего терять. Он был одет в потертую кожаную броню, а на правой руке, несмотря на тепло в зале, носил плотную замшевую перчатку.

Но Арианна смотрела не на него.

Рядом с Коннингтоном стоял юноша. Высокий, стройный, с гибкостью фехтовальщика. На нем была кольчуга темной стали и плащ цвета свернувшейся крови. Когда он поднял голову от карты и посмотрел на нее, Арианна почувствовала, как по спине пробежала дрожь.

У него были серебряные волосы Таргариенов, падающие на плечи. И глаза... глубокие, темно—пурпурные, почти черные в полумраке зала. Он был поразительно красив. Красивее ее брата Квентина, который сейчас плыл за море, чтобы завоевать Дейенерис. В этом юноше была искра, дерзость, порода.

Он сын Элии, подумала она, чувствуя, как к горлу подступает странный комок. Мой кузен. Если это правда.

Юноша оставил карту и уверенным шагом подошел к ней. Он не стал кланяться. Он взял ее руку и поднес к своим губам. Его прикосновение было горячим. — Принцесса Арианна, — его голос был мягким, но в нем звучали властные нотки. — Я был наслышан о вашей красоте, но слова оказались лишь бледной тенью истины.

Арианна улыбнулась своей самой очаровательной улыбкой, той, что заставляла рыцарей в Дорне терять голову. Но ее разум оставался холодным и расчетливым. — Вы также красивы и очень похожи на Вашего предполагаемого отца..

Слово «предполагаемый» повисло в воздухе, как брошенная перчатка. Джон Коннингтон резко выпрямился. Его глаза сузились. — Вы сомневаетесь в происхождении короля, принцесса? Принц Доран прислал вас, чтобы оскорблять нас в нашем собственном замке?

— Принц Доран прислал меня, чтобы узнать правду, милорд Коннингтон, — ровно ответила Арианна, не отводя взгляда от Эйгона. — Мой отец — осторожный человек. Семнадцать лет мы верили, что мозг принца Эйгона был размазан по стене Красного Замка Горой-на-Коне. А теперь вы появляетесь из-за Узкого моря с армией наемников и заявляете, что дракон выжил. Вы должны простить нам нашу сдержанность. Мы уже потеряли Элию и Оберина. Дорн не станет проливать кровь за призраков.

Эйгон не разозлился. В отличие от Коннингтона, он лишь шире улыбнулся, отпуская ее руку. — Призрак не смог бы взять Штормовой Предел, кузина.

Он повернулся и жестом указал на карту. — Подойдите. Посмотрите.

Арианна подошла к столу. Дейемон Сэнд тенью последовал за ней.

— Мы взяли замок хитростью и дерзостью, — сказал Эйгон, и в его голосе зазвучала гордость мальчишки, одержавшего свою первую победу. — Половина гарнизона Станниса Баратеона сдалась. Замки Мыс Гнева, Дождливый Дом, Грифонье Гнездо — все в наших руках. Штормовые лорды, оставшиеся без короля, начинают стекаться под мои знамена.

— Штормовых лордов слишком мало, — возразила Арианна. — Армия Станниса замерзает на Севере. А в Королевской Гавани сидит Мейс Тирелл с войском, которое превосходит Золотую Компанию в четыре раза. Если Розан выступит на вас, Штормовой Предел станет вашей гробницей.

Коннингтон ударил кулаком в перчатке по столу. — Тирелл — надутый дурак! Золотая Компания разгромит его мальчишек в открытом поле. Но нам нужны копья Дорна, принцесса. Пятьдесят тысяч копий, которые принц Доран прячет в песках. С Дорном на нашей стороне мы возьмем столицу до того, как выпадет первый снег.

— Мой отец не бросит свои копья на копья Тиреллов, пока не будет уверен в победе, — Арианна сложила руки на груди. — Вы ждете Дейенерис Таргариен. Вы ждете драконов. Но ее здесь нет.

Она ожидала, что эти слова остудят пыл юноши. Но Эйгон лишь сверкнул фиолетовыми глазами.

— Моя тетя застряла в Миэрине. Она играет в королеву среди работорговцев. Я больше не могу ждать ее, — Эйгон уперся руками в стол. — Вестерос кровоточит. Ланнистеры растеряли союзников. Я не буду прятаться за стенами и ждать, пока девчонка с ящерицами приплывет спасать меня. Я — Эйгон Таргариен. И я завоюю свой трон сам.

Арианна внимательно изучала его. В его словах была смелость, граничащая с безрассудством. Квентин никогда бы так не сказал. Квентин был послушным, тихим, правильным. А этот юноша горел.

Если он фальшивка, то очень хорошая, подумала она. Но если мы поддержим его, а он проиграет, Дорн сгорит.

В этот момент двери зала снова открылись. Внутрь скорым, скользящим шагом вошел Лисоно Маар. В руке он держал свернутый кусок тонкого пергамента, запечатанный темным воском.

— Милорд Десница. Ваша милость, — главный разведчик поклонился. Лицо его было непроницаемым, но в глазах плясали веселые искорки. — Птица от наших друзей в столице.

Коннингтон выхватил письмо из его рук. Он сломал печать, быстро пробежал глазами текст, и его суровое лицо на мгновение замерло.

— Что там, Джон? — спросил Эйгон.

Лорд Грифоньего Гнезда поднял взгляд на Арианну, затем на короля. — Лорд Киван Ланнистер мертв, — произнес он. Голос его звучал сухо, но в нем слышалось мрачное торжество. — Убит в своих покоях. Великий Мейстер Пицель также мертв.

Арианна ахнула. Киван Ланнистер был регентом. Человеком, который удерживал распадающийся альянс Ланнистеров и Тиреллов вместе.

— Кто это сделал? — спросил Дейемон Сэнд. — Тиреллы?

— Неизвестно, — ответил Коннингтон. — Но последствия важнее причин. Серсея Ланнистер забрала короля Томмена в Твердыню Мейгора и заперлась там с гвардией. Мейс Тирелл в ярости требует контроля над городом. Верховный Септон отказывается признавать власть Серсеи до суда.

Коннингтон положил письмо на стол и посмотрел на Эйгона. — Столица парализована, ваша милость. Враги вцепились друг другу в глотки. Армия Тиреллов не выступит на Штормовой Предел — Мейс Тирелл слишком боится потерять свою дочь и влияние в Королевской Гавани.

Эйгон рассмеялся. Это был чистый, звонкий смех. — Боги действительно благоволят истинному королю! Они сами расчищают мне путь.

Он повернулся к Арианне. Его глаза горели. — Напишите своему отцу, принцесса. Напишите ему, что львы пожирают друг друга, а розы завяли от страха. Напишите, что его племянник жив и готов отомстить за принцессу Элию. Мне нужны дорнийские копья не для того, чтобы защищать Штормовой Предел.

Эйгон шагнул к ней вплотную. Она почувствовала запах кожи, пота и дождевой воды. — Они нужны мне для похода на Королевскую Гавань.

Арианна смотрела в его фиолетовые глаза и чувствовала, как ее собственное сердце начинает биться быстрее. Ее отец просил ее быть осторожной. Доран Мартелл играл в долгую игру, выжидая идеального момента, расставляя фигуры в тенях.

Но здесь, перед ней, стоял огонь. И Арианна, как любая дорнийка, всегда любила играть с огнем.

— Я напишу отцу, ваша милость, — медленно произнесла она, склоняя голову. — Но Дорн захочет гарантий. Мы уже отдавали свою кровь Дому Дракона. И получили взамен лишь пепел.

Эйгон взял ее за подбородок и заставил поднять лицо. Прикосновение было непозволительно интимным для королевского двора, но здесь, среди наемников, оно казалось естественным.

— Вы получите мою клятву, кузина. Когда я сяду на Железный Трон, те, кто предал мою мать, умрут крича. А Дорн займет место по правую руку от короля.

Арианна отвела взгляд. Она думала о Квентине, который, по ее мнению, все еще плыл к Дейенерис, надеясь стать королем—консортом. Что, если отец ошибся? подумала она. Что, если настоящий дракон не за Узким морем, а здесь?

Но где-то глубоко внутри крошечный, холодный голос шептал: Он слишком спешит.

Арианна Мартелл улыбнулась. — Тогда покажите мне свой замок, король Эйгон, и расскажите больше о себе. Я хочу знать, из чего сделан человек, который собирается бросить вызов львам, розам и оленям.