Бермудский треугольник. (гет)

Рождество оставило после себя горько-сладкое послевкусие и смутную тоску. Никогда ещё Гермионе не было так хорошо, как в эти дни. Хогвартс без шумной толпы учеников и беготни с урока на урок обрёл таинственность и загадочность. И он принадлежал только им с Томом. Замок и всё, что его окружало со снегом, ёлками, стылым озёрным льдом и бесконечностью неба.

Встречаясь утром, они шли на завтрак, а после — в библиотеку, где оставались до обеда. А потом уходили гулять. Метель, задувавшая весь сочельник и Рождество, внезапно уступила место ясной, морозной погоде, от которой румянились щёки, изо рта вырывался пар, а лицо покрывалось лёгким зимним загаром. Шагая рядом с Томом, Гермиона не переставала улыбаться. Это было лучшее время, которое только можно было представить! Вдвоём они уходили так далеко, что не было видно ни Хогвартса, ни гор — только застывшее озеро и подбиравшиеся к нему ели. Что они только не обсуждали — от чего небо синее, а снег белый, каким задумали Хогвартс основатели и как раньше добирались ученики, пока не появился красный паровоз. Они говорили о трансфигурации, чарах, тёмных искусствах. Особенно, о тёмных искусствах. Том говорил о них несколько иначе, чем профессор Вилкост. Без опаски или порицания, а как о неотъемлемой части магии и самой жизни. Гермиона понимала его — без чёрного никогда не узнать белое. И для гармонии нужно и то, и другое. Хотя ей казалось, что озвучь она это на уроке, то вряд ли получит «превосходно». В словах Тома проскальзывало нечто, похожее на преклонение перед силой и мощью тёмной магии. Гермиона не могла сказать, что она испытывала такие же чувства, но как и всегда жадно впитывала каждое слово, восхищаясь точностью формулировок и глубиной знаний Реддла.

Время бежало, каникулы стремительно подходили к концу, и на Гермиону всё чаще накатывали тоска и сожаление. Тоска по тишине и размеренности их совместных с Томом будней и сожаление, что такое время если и повторится, то только через год.

Новый, 1941 год, пришёл тихо и незаметно, с боем часов в Большом зале и под торжественную речь директора Диппета. Но сначала пришёл очередной день рождения Тома, о котором Гермиона узнала совершенно случайно. Было раннее утро 31-го декабря. Заглянув в гостиную Слизерина, она нашла там Реддла с книгой у камина. Поздоровавшись и ничего не подозревая, Гермиона позвала Тома на завтрак. Том, как и всегда, отложив книгу, проследовал с ней в Большой зал. А там их уже ждал профессор Слизнорт.

— Том, мальчик мой! — кинулся он к любимому ученику. — Примите мои поздравления!

— Ну что вы, профессор, — слегка покраснев, смутился Том.

Ничего не понимавшая Гермиона, уставилась на декана Слизерина, энергично трясшего за плечи своего лучшего студента и нацеловывавшего его в щёки.

— Ах, Том! Подумать только! Кажется ещё вчера ты вошёл в этот зал маленьким, испуганным мальчиком, а сегодня тебе уже четырнадцать! С днём рождения!

Судорожно сглотнув, Гермиона уставилась на Тома. Как так — у него сегодня день рождения, а она узнаёт об этом последней..?

К Тому поочерёдно подходили преподаватели и студенты, желали успехов в учёбе, удачи и всяческих благ. Сгорая от стыда за свою неосведомлённость, Гермионе молча кусала губы.

Когда они наконец сели за стол, Гермиона тихо проговорила:

— С днём рождения, Том...

— Спасибо, — ровно кивнул он.

— Я.., э-э-э.., прости, я не знала, и у меня нет подарка.

— Ничего страшного, я не в обиде.

— Но это неправильно!

— Почему? — вполне искренне удивился Том.

«Потому что... Потому что мы близкие люди. Потому что ты — мой брат. Самый дорогой для меня человек. Потому что ты — моя семья», — хотелось сказать Гермионе, но вместо этого она ответила:

— Потому что день рождения — это праздник, и все должны получать подарки.

— Какой это праздник, — не спрашивая, а констатируя факт, проронил Реддл.

— Но ты в этот день появился на свет!

— И кому я был нужен? — хмуро пожал плечами Том.

— Мне! — слово вырвалось само, прежде чем Гермиона успела осознать, что она сказала.

Реддл молчал, буравя взглядом свою пустую тарелку. От его сосредоточенного лица и морщины, лёгшей меж бровей, Гермионе стало не по себе.

— Мы же ... друзья? — аккуратно подбирая слова, тихо спросила она.

— Друзья? — словно не расслышав, поднял голову Реддл.

— Да.., друзья.., — прошептала Гермиона, чувствуя лёгкий озноб, то ли от пристальности чёрных глаз, смотревших на неё, то ли ещё от чего. — Друзья.., — зачем-то ещё раз повторила она.

— Тогда я тоже должен был подарить тебе подарок, — серьёзно сказал Том. — Девятнадцатого сентября, не так ли?

— Но ... откуда ты знаешь? — не сразу нашлась Гермиона.

— Откуда? — лёгкая усмешка тронула кубы Реддла.

«И, правда, какой глупый вопрос — её Том знает всё,» — потупив взор, Гермиона уставилась в тарелку.

— Значит, мы квиты, — продолжил Том.

— Угу, — почти согласилась Гермиона мысленно давая зарок, что уж на следующий год она не допустит подобной оплошности...

Последние дни каникул пролетели, как одно мгновение, и вновь школа наполнилась шумом и гомоном вернувшихся учеников.

— Как отдохнула? — распаковывая вещи, поинтересовалась Мэри у Гермионы.

— Замечательно!

— Всю библиотеку прочитала? — хмыкнула Юфимия.

— Ага!

— Вижу, наши подарки пришлись кстати, — кинув на неё смешливый взгляд, поделилась своими выводами Энн.

Гермиона, несколько смутившись, кивнула. Она действительно много экспериментировала — в основном с причёской, пытаясь добиться гладкости волос. В итоге у неё получились красивые локоны, сцепленные на затылке и свободно струящиеся по спине.

— Идёмте на ужин, — слегка покраснев, пробормотала она.

— Идёмте, — согласилась Мэри и первая вышла из спальни.

В гостиной они столкнулись с что-то увлечённо обсуждавшими Поттером и Долгопупсом. Девочек они даже не заметили.

— Какая невоспитанность! — вздёрнув подбородок, заявила Юфимия.

— И не говори! — поддержала её Энн.

Не особо удивлённая Гермиона кинула взгляд на мальчишек, шедших следом — их оживлённая беседа продолжалась, то и дело звучало "бочка, разворот, мёртвая петля". В итоге в Большой зал они вошли все вместе. Флимонт, закончив рассказ про свою новую метлу, тут же переключился на девочек и начал вещать о том, как он с родителями побывал в Дублине.

— Скачет с темы на тему, как горный козёл! — прошипела на ухо Гермионе Юфимия.

— Ты слишком строга! — не согласилась Гермиона. — Просто его распирает от желания всем рассказать о путешествии.

— Похвастать, ты имеешь ввиду? — сощурилась Юфимия.

— Ну-у-у, не без этого, — вынуждена была согласиться Гермиона.

— Что-то Орион какой-то хмурый, — кивнула на стол напротив Мэри — туда, где рядком сидело всё семейство Блэк, начиная с Лукреции и заканчивая Орионом и Алфрадом.

— А им с Алфрадом влетело от родителей, — сообщила Энн. — Каждому от своих.

— За что? — Гермиона, прищурившись посмотрела на кузенов, которые и правда выглядели не особенно весёлыми.

— За ту историю с Хагридом и комнатой в подземелье.

— Так ничего же не было!

— Не было, — кивнула Энн. — Только леди Блэк с чего-то взяла, что её сын, спасая великана, нарушил школьные правила, и его могли исключить, и устроила ему весёлую встречу за дружбу со всяким отребьем.

— Это она про Хагрида? — сузила глаза Гермиона.

— В основном про него. Родители Алфрада такие же. Так что каникулы у них удались. Теперь Вальбурга за ними обоими будет присматривать.

— Это она наябедничала? — Гермиона перевела взгляд на сестру Алфрада — а ведь она ей нравилась.

— Наверное, — пожала плечами Шаффик. — Я не знаю.

— А ты про это откуда знаешь? — Гермионе никак не хотелось верить в такую подлость Вальбурги по отношению к брату и кузену.

— Мы ездили к тёте в Девоншир, а у Блэков там поместье.

— Все Блэки одинаковые, — хмуро сказала Мэри.

— Не все! — неожиданно возмутился Игнотус Пруэтт. — И вообще, кто сказал, что это Вальбурга их сдала? Может, это Поттер всем растрепал, как вы искали «путь тролля».

— Что я там растрепал? — услышав свою фамилию, Флимонт тут же перестал обсуждать с Трэверсом квиддич и посмотрел в их сторону.

— Про тролля и Хагрида!

— Ничего я такого не говорил, — обиделся Поттер. — И вообще, мои родители были в курсе, что тролль проник в замок. Даже не знаю, кто им сообщил.

Гермиона, нахмурившись, посмотрела на Миртл Уоррен, сидевшую неподалёку. До чего противная! Если бы не она, никто бы не узнал про ту комнату и попытку Рубеуса устроить из неё жилище для своих питомцев. А теперь из-за неё досталось Блэкам, родители Флимонта тоже как-то всё узнали, да и на Хагрида многие до сих смотрят с опаской — боятся, что тот тайком пронесёт в замок какого-нибудь паука.

— Эй! — громким шёпотом позвал её Поттер. — Миона!

— Ты меня? — нахмурилась Гермиона.

— Тебя, тебя, — закивал Флимонт. — Я тут кое что придумал! Про тролля!

— Мне это не интересно, — повела плечом Гермиона.

— Да-а..? — обиделся Поттер. — Ну, как хочешь. Если что, то у меня есть идея.

Гермиона слушать Поттеровские идеи не хотела — ни к чему хорошему они не приведут. Покосившись на преподавательский стол, она отметила появление профессора Дамблдора, уехавшего в конце каникул и только сейчас вернувшегося в школу. Заместитель директора словно почувствовав на себе её взгляд, не прерывая беседы с Горацием Слизнортом уставился на поверх очков. То ли виноват был Поттер, со своим «преступным» предложением, то ли ещё что, но Гермине вдруг показалось, что декан подозревает её Мерлин знает в чём...

Первый совместный ужин закончился, и все потянулись к выходу. Флимонт вновь попытался втянуть Гермиону в разговор о тролле, но она не поддалась на провокацию, сославшись на необходимость пораньше лечь спать перед началом первого учебного дня.

Возобновившиеся занятия принесли Гермионе ожидаемое удовлетворение — благодаря совместной подготовке с Томом она блестяще справилась с заданием на каникулы. Профессор Слизнорт был в восторге, профессор Вилкост в который раз ставила Гермиону в пример перед другими учениками, только профессор Дамблдор был сдержан на похвалу. Отмечая её успехи, он констатировал факт, что она с пользой провела Рождество. И было непонятно, одобряет ли он это или, наоборот, осуждает.

Незаметно пролетел январь. Наступил февраль. Дни стали длиннее и солнечнее. Снег под натиском солнца таял, срываясь с крыш бодрой капелью, а по ночам всё вновь замерзало, покрываясь настом. Это было так непохоже на унылый, серый Лондон с его зимней промозглостью и слякотью. Порой Гермионе казалось, что тот город ей только приснился, и не было его вовсе вместе с бомбёжками, подвалами и войной. Но она знала, что это не так. Придёт весна, за ней лето, экзамены. А потом ненавистные каникулы, когда она будет вынуждена покинуть Хогвартс. Радовало только одно — в приют она отправится с Томом...

Доделав историю магии, Гермиона отодвинула эссе.

— Я вроде всё написал, — не очень уверенно проговорил Хагрид, сидевший напротив. — Может, посмотришь, а?

— Рубеус, если даже здесь я буду тебе помогать, то это уже ни на что не годится, — покачала головой Гермиона.

— Ну, как скажешь, — хмуро пробубнил великан.

— Я о тебе думаю.

— А я думал, что о своём брате.

— С чего ты взял? — нахмурилась Гермиона.

— Он же запрещает тебе со мной дружить.

— Никто ничего не может мне запретить! И друзей я выбираю себе сама!

— Ну, ладно — не обижайся! — примирительно выдохнул Хагрид.

— Я не обижаюсь, — поджала губы Гермиона. — А ты не выдумывай всякую ерунду! — поднявшись, она собрала учебники: — Пойду, пройдусь.

Было уже поздно, и до отбоя оставалось от силы пол часа, но сон, как рукой сняло. Гермионе не хотелось в этом признаваться, но виной тому отчасти были слова Хагрида. Том действительно его не любил и был против их общения. И не хотел слушать никаких доводов. Да Гермиона уже давно перестала их приводить, боясь рассориться с Реддлом. Вместо этого она продолжала помогать Хагриду, при этом испытывая чувство вины от того, что обманывает Тома. Поттеру и Долгопупсу она тоже пару раз помогла с эссе, но с их присутствием в её жизни Том вроде бы смирился, правда с тех пор они больше не искали тайных ходов и не обсуждали поимку тролля.

Стоило Гермионе подумать про всё это, как она на что-то налетела. Что-то тёплое, довольно-таки мягкое. Что-то ойкнувшее Поттеровским голосом. И тут же в воздухе появилась знакомая вихрастая голова. Голова сама по себе. Без туловища.

— Далтон! — прошипела голова. — Смотри, куда идёшь!

— Я смотрю! — огрызнулась Гермиона. — Только какой в этом толк, если на тебе мантия-невидимка!

— А-а-а... а, откуда ты это поняла? — несколько обескураженно спросила голова.

— Догадаться нетрудно! — фыркнула Гермиона. Тут она немного лукавила. Если бы она с Томом не обсуждала дезилюминационные чары, то она не узнала бы про то, что ещё есть и мантии-невидимки. — Откуда она у тебя?

— Это семейная реликвия. Она переходит от отца к сыну! — гордо сообщил Флимонт. — Но это секрет. Обещай, что никому не расскажешь!

— А зачем ты принёс её в школу? — тут же спросила Гермиона, почуяв подвох.

— У тебя не спросил! — сердито буркнул Поттер.

— Это связано с троллем?

— Слушай, если ты не хочешь участвовать, так и скажи, только не мешай!

— А я так и сказала! — разозлилась Гермиона. Ей вовсе не улыбалось быть выгнанной из школы за шатание не пойми где после отбоя.

— И пообещай, что будешь держать рот на замке!

— Может, тебе ещё и непреложный обет дать?

— Достаточно будет твоего слова, — нахмурился Поттер.

— ... Ладно, — помолчав, выдохнула Гермиона. В конце концов, это секрет Поттера, пусть им и остаётся. Она здесь совершенно не причём.

— Поттер? — вывернувший из-за угла Орион Блэк, уставился на голову Флимонта, парившею над полом.

— Да я, я это! — разозлился Флимонт, успевший второй раз подряд попасться с мантией-невидимкой.

— Я вам помешал? — нахмурился Орион, переводя взгляд с Гермионы на Флимонта.

Гермиона и Флимонт ответили одновременно:

— Нет.

— Нет.

— Отличная мантия, Флим, — вполне миролюбиво продолжил Блэк. — Хочешь прогуляться по Хогвартсу?

— Гм...

— Так, мальчики, не буду вам мешать! — поняв, что похоже Поттер нашёл товарища по поиску тайного хода, Гермиона резво зашагала в сторону своей гостиной...

На следующий день Орион выловил её за завтраком и, отведя в сторону, зашептал в ухо:

— Миона, если Вал узнает, ну,.. ты понимаешь ...

Нахмурившись, Гермиона смотрела в ярко-синие глаза Блэка. Орион был очень красивым мальчиком. А когда о чём-то просил, или ему что-то было очень нужно, то умел так смотреть... Да сам чёрт не смог бы ему отказать! Ну а если Вальбурга спросит? Врать ей Гермионе совсем не хотелось. И Том был с ней дружен, а, значит, одно враньё потянет другое. Но, в тоже время, это ведь её не касается? Она же не знает, чем там у них дело кончилось с Поттером?

— Ладно, — вздохнула она. — Так и быть, не скажу.

Чувствуя, что она ещё об этом пожалеет, Гермиона смотрела в след Ориону, умчавшемуся в сторону слизеринского стола. Настроение у Блэка заметно улучшилось.

С того дня она не раз видела Ориона и Флимонта вместе. Как и Алфрада. Чем они там занимались, она не спрашивала. Другие девочки тоже отметили появление Блэков в компании друзей-гриффиндорцев.

— У нас новый клуб?! — фыркнула Мэри. — Родственники решили воссоединиться?

— Возможно, — прищурилась Юфимия, глядя на мальчишек, расположившихся на скамье у окна. — А что думает Вальбурга о делах своего брата? — вопрос был адресован Гермионе.

— Не знаю, — пожала плечами Гермиона. Она слышала, как Вальбурга пыталась поучать Алфрада о том, как следует выбирать друзей, и Гермиону это несколько покоробило. Хотя, та речь носила одобрительный характер — старшая Блэк была не против дружбы брата с чистокровными волшебниками, тем более с кузеном, хоть он и попал на «не тот факультет».

— Что-то они сильно сдружились, — продолжила хмурить брови Юфимия. — Знать бы из-за чего!

«Ищут сообщников Гриндевальда в школе!» — так и чесался язык, но Гермиона смолчала.

Время короткого перерыва подошло к концу, и первокурсники потянулись на трансфигурацию.

Урок прошёл весело. Профессор Дамблдор предложил ученикам потренироваться в бытовых чарах по приданию предметам дополнительных удобств. Так, взмахом палочки учитель трансфигурировал жёсткий табурет в мягкий пуф, на что Гермиона едва заметно усмехнулась — они с Томом умели и не такое — не раз, уходя далеко от замка, им приходилось наколдовывать из коряг и кустов стулья и скамьи. На предложение профессора попробовать себя в таком виде колдовства, она смело подняла руку.

— Прошу, мисс Далтон! — одобряюще кивнул декан.

Встав, Гермиона сосредоточилась, представила картинку, которую однажды видела в магловском журнале и превратила учительский стол в изящный туалетный столик с витыми ножками.

— Великолепно, мисс Далтон! — восхитился профессор, аплодируя ученице. — Двадцать баллов Гриффиндору! — вот только глаза его не вызывали восторга, а словно ощупывали Гермиону, пытаясь залезть ей под кожу или в голову.

— Ничего себе! — склонилась к её плечу Юфимия. — Где ты такому научилась?

Гермиона загадочно улыбнулась — у неё был лучший учитель из всех возможных!

В тот день Орион и Кэтрин заработали по десять баллов Слизерину, сотворив красивые стулья с зелёной обивкой и тем самым сравняли счёт по очкам. А вечером Гермиона заглянула к Тому. Они не виделись целую неделю, лишь мельком встречаясь за завтраком и обедом. В библиотеке его не было. И даже уроки у них были на разных этажах.

Том сидел в компании Лестрейнджа и Мальсибера в своём излюбленном кресле у камина. Перед ними стояла шахматная доска.

Подойдя, Гермиона поздоровалась:

— Добрый вечер.

— Добрый вечер, Гермиона, — встав, Кристиан уступил ей место.

— Ты сегодня сразила Дамблдора, — то ли спросил, то ли сообщил Том.

— Я всего лишь трансфигурировала его стол.

— Всего лишь! — усмехнулся Лестрейндж. — Мисс Далтон первая, кто посягнул на собственность величайшего из великих!

— Я ни о чём таком не думала! — вспыхнула Гермиона.

— Так никто и не обвиняет! — изогнул аристократическую бровь Антуан. — Но вышло ... по бунтарски.

Гермиона смутилась ещё больше. И разозлилась на профессора. Она не собиралась устраивать революцию или воевать с ним, но отчего-то каждый урок выливался в молчаливое противостояние. Хоть война и не была объявлена, но она чувствовала, что боевые действия идут. И, да — красавчик-слизеринец был прав — её выбор предмета для трансфигурации был не случаен. Где-то в глубине души она хотела посягнуть на вещи декана, и она сделала это.

Когда Лестрейндж и Мальсибер ушли, оставив их с Томом вдвоём, Гермиона поделилась своими подозрениями.

— Думаю, ты придаёшь этому излишнее значение, — задумчиво сказал Том, барабаня пальцами по подлокотнику. — С чего Дамблдору относиться к тебе предвзято? Ведь ты с его факультета, постоянно зарабатываешь очки.

— Может, от того, что я твоя сестра? — высказала она то, что нашёптывала ей интуиция.

Гладкий лоб Тома пробороздила едва заметная складочка.

— ... У него нет повода придираться ко мне или моим ... близким, — ровно ответил Реддл.

И от чего-то Гермиона поняла, что он лукавит. Но это отошло на второй план — Том впервые в слух признал, что она ему близкий человек. Не для красного словца, и не для того, чтобы объяснить чужим людям, почему их обоих привёл в школу Альбус Дамблдор. А сказал ей это наедине. Когда никто, кроме неё этого не слышал.

Потом он проводил её до гриффиндорской гостиной и пожелал спокойной ночи. Больше о Дамблдоре Гермиона не думала...

Пролетел февраль с самым безумным праздником — днём Святого Валентина, и наступила весна. Белоснежное покрывало, исчезнув под натиском солнца, сменилось зелёным покровом. Во внутреннем дворике распустилась сирень, зацвёли жасмин и розы. Птицы, вернувшись с юга, сводили с ума своими трелями, лишая самого сладкого предрассветного сна.

Ученики, опомнившись, вмиг осознали, что близятся экзамены. Кто-то готовился к СОВ, кто-то к ЖАБА, а кто-то к первым в своей жизни билетам, как это было у Гермионы и её сокурсников. В библиотеке, к её сожалению, стало не протолкнуться, все столы и диваны в гостиных Гриффиндора и Слизерина тоже были заняты. Так же, как и берег Чёрного озера. Но и это время быстро прошло. Май, отгрохотав первыми грозами, уступил место июню, а экзамены и учебный год — каникулам. Собирая чемодан, Гермиона с тяжёлым сердцем положила туда книги — все разъезжались по домам, а они с Томом возвращались в приют. И она, и Реддл старались на эту тему не говорить, но Гермиона видела, что Том чувствует тоже, что и она. Они бы многое отдали за то, чтобы не видеть ни Лондона, ни заведение Вула, не слышать падающих бомб и вой сирен, но директор Диппет был неумолим — на лето в школе никто не остаётся.

Ещё раз окинув долгим взглядом спальню, Гермиона взмахом палочки левитировала чемодан и вышла за дверь. Поезд в Лондон уходил через пол часа...