| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|
Два слуха родились в один день и разлетелись по замку со скоростью заклинания. В башне Гриффиндора шептались, что один слизеринец-некромант оживил мёртвую кошку без палочки, а в подземельях Слизерина пошла молва о каллиграфическом почерке одного первокурсника.
Репутация придворного писца нравилась мне немного больше, чем слава некроманта, хотя бы потому, что некоторые слизеринцы сразу прикинули как это использовать в своих целях и потянулись ко мне с просьбами. Самопишущее перо было дорогим артефактом даже среди студентов змеиного факультета, где деньги водились у многих. К тому же скоро выяснилось, что мои дизайнерские навыки на порядок выше, чем у любого волшебного пера. Когда за несколько кнатов я оформил учебный проект одного старшекурсника по астрономии: с рисунками планет, с зодиакальными символами на полях, с заголовками, написанными разными шрифтами, и буквицами, которые я выводил вручную — по реакции студентов стало понятно, что цену можно повышать. Ниша художника-оформителя в Хогвартсе оказалась свободной и весьма востребованной.
Многие просили переписать контрольные эссе, так как их собственный почерк вызывал у преподавателей нервный тик, кому-то надо было послать поздравление для матери, чтобы оно выглядело не как каракули, кто-то хотел произвести впечатление на избранницу эффектным любовным посланием. Флориану Флинту понадобилось написать объявление об отборе в квиддичную команду, а Селестина Эйвери — староста девочек вежливо попросила меня оформить график дежурств.
А когда к концу недели ко мне подлетел Малфой с горящими глазами и совершенно неаристократично хлопнул меня по плечу со словами: "Вот я и нашёл редактора для нашей газеты!", я понял, что благополучно влился в змеиный коллектив.
* * *
Мне выделили отдельный стол в гостиной Слизерина недалеко от камина, который отбрасывал уютные зелёные отсветы на пергамент размера А1. Старшекурсники просто увеличили его заклинанием Энгоргио и укрепили, чтобы исключить повреждения. Я полюбовался на заголовок, который мягко и эффектно светился под Люмосом Инскриптумом. "Вестник Слизерина" — гласило название стенгазеты.
Я переместил аналитическую статью Флинта с разбором тактики команды львов чуть ближе к центру. Статья называлась "Почему Гриффиндор проиграет Кубок" и была написана с плохо скрываемым злорадством. Теперь весьма интересное интервью с призраком факультета Кровавом Бароном о жизни после смерти поместилось полностью.
А вот заметка "Пять способов не умереть на первом курсе". Рубрика "Советы" хороша, надо бы сделать её постоянной. Сегодня это было немного шуточное практическое руководство для новичков: как не попасться Филчу, как не стать мишенью гриффиндорцев на совместных занятиях в теплицах и как выжить на уроке трансфигурации, если ты забыл учебник. Увлечённый вёрсткой, я не обернулся, когда услышал за спиной шаги.
— Вот ты где! — раздался звонкий девчачий голосок, который портила слащавая интонация.
— Привет, Имельда, — сказал я, не подумав, мельком взглянув на круглолицую девочку с чёрным бархатным бантиком, который сидел на макушке так, будто его приклеили.
— Какая я тебе Имельда? — возмутилась девочка так, будто я сказал что-то неприличное. — Я Долорес.
Действительно, у Имельды Стонтон, которую я знал, с которой вместе учился в RADA — она на курс старше, был прекрасный доброжелательный характер и отменное чувство юмора. Потом мы снимались вместе в том же "Разуме и чувствах", где она играла жизнерадостную, болтливую и немного легкомысленную Шарлотту Палмер и была великолепна на контрасте с более сдержанными героинями. А теперь её точная копия смотрела на меня с брезгливым выражением, и в маленьких карих глазах не было ни капли узнавания.
— Прости, — сказал я, стараясь не показывать разочарования. — Ошибся. Чем могу быть полезен?
— Мне нужно, чтобы ты написал статью для газеты, — сказала она, и в её голосе снова прорезалась неприятно слащавая деловитость. — О правилах поведения в гостиной и о том, что некоторые студенты позволяют себе слишком много вольностей.
— Я только оформитель, писать тексты — не моя обязанность, — вежливо ответил я, стараясь не засмеяться при взгляде на её пресловутую ядовито-розовую кофточку под расстёгнутой мантией.
— Не смей мне перечить, — знакомое лицо исказилось досадой, и в её руке появилась палочка. — Ты, полукровка, не знаешь, с кем разговариваешь.
Я в последний момент увернулся от лиловой молнии, вылетевшей из короткой толстой палочки в руках юной Долорес Амбридж, так как задумался о том, что громче всех о чужих "недостатках" кричит тот, кто слышит их эхо в собственной голове. Амбридж, насколько я помнил, и сама была полукровкой, только тщательно это скрывала.
Несмотря на то, что агрессия исходила от моей собеседницы, я не мог ответить ей симметрично. В большей степени, конечно, по психологическим причинам: сознание упрямо воспринимало эту нахалку как девушку, коллегу, талантливую актрису.
Я постарался сделать голос как можно ниже, плотнее и весомее, чтобы произнести в ответ что-то резкое и убедительное, но не учёл своего магического наполнения. А магия мгновенно поднялась изнутри, я почувствовал её давление сначала в груди, а потом в горле. Я физически ощутил как воздух вокруг меня сгустился, стал вязким, как сироп.
— Не стоит, — сказал я, и это было единственное слово, которое я произнёс, но слово это ощущалось не как звук, а как давящая сила, угрожающие вибрации, аура страха.
Я ясно увидел, как глаза заносчивой третьекурсницы расширяются, как палочка в её руке опускается, как она отступает на шаг, хотя я не сделал ни одного движения в её сторону. Она почувствовала и отреагировала на те частоты, на которых звучал мой голос.
Долорес сделала независимое лицо и поспешно вышла из слизеринской гостиной, почти выбежала, оставив меня анализировать, что произошло. "Что это было?" — я знал, что умею управлять голосом и делал это всю прошлую жизнь, но здесь, в этом теле волшебника, где магия течёт по венам, голос стал чем-то большим.
Хм, интересно поработать над этим феноменом, возможно, даже сделать своей авторской методикой Голосовую магию, которая может устрашать и отпугивать, а скорее всего, при изменении частоты вибраций и наоборот: завораживать и привлекать.
* * *
Я закончил с газетой и прикрепил первый выпуск "Вестника Слизерина" на видном месте. Вокруг сразу же столпились слизеринцы, Малфой довольно кивнул мне, не вставая со своего кресла у камина, а я отправился в свою комнату. Соседа моего там не было, он ещё раньше отправился играть в плюй-камни (ещё одно увлечение юных волшебников, не поддающееся логике), и я решил воспользоваться одиночеством для некоторых экспериментов с голосом. Произошедшее с Долорес не давало мне покоя.
Я оглядел нашу с Ноттом комнату. Свою кровать я застилал сам, а вот кровать Канта окружала свалка вещей, и хогвартские эльфы не убирали под ней (трогать вещи учеников без приказа от администрации им не разрешалось), поэтому под его кроватью лежал ровный серый слой пыли. Она-то мне и была нужна.
Я запер дверь, достал волшебную палочку и из небольшой щепки сотворил тонкую металлическую пластину. Заклинание Феррари Лигнум, превращающее спичку в иголку, великолепно сработало и в этом случае.
"Дальше будет не совсем магия, а киматика, — я провёл по пластине рукой, в который раз поражаясь собственноручно сотворённому волшебству, и рассыпал поверх пластины пыль, собранную с пола. — Наука о видимом звуке, учащая тому, что вибрация — это сила, которая структурирует материю." В теории пыль на пластине должна образовать различные узоры от разных звуковых вибраций, вызываемых, например, смычком или динамиком, но я собирался использовать свой голос, так как уже чувствовал его возможности.
Я сосредоточился на вибрации своих голосовых связок и понял, что звук не "рисует" узоры сам по себе: он заставляет материю перераспределяться: на металлической пластине от моего голоса образовывались зоны спокойствия и зоны давления, а пылинки просто сбегали туда, где спокойнее, покидали те места, где вибрация была слишком сильной, и я видел, как из этого бегства рождается порядок, из хаоса выстраивается структура. Каждая частота имела свою геометрию, рождала узор, похожий на мандалу.
Я изменил тон. Голос стал выше, и узор изменился. Круги распались, вместо них появились звёзды, острые и правильные, как снежинки. Я добавил вибрации, и звёзды начали вращаться, складываясь в спирали. Я понизил голос, и спирали сжались в плотные кольца, которые пульсировали в такт моему дыханию. Пыль больше не была серой и безмолвной. Она была живой, она двигалась, повинуясь моему голосу, и узоры, которые она создавала, были не просто красивыми — они обещали интересные возможности!
Радость открытия захлестнула меня: я нашёл нечто большее, чем эффектный трюк. Голос, вибрирующий на нужной частоте, мог не только пугать. Он мог лепить материю, как гончар лепит глину, и это было моё, никем не занятое поле. В Хогвартсе учили заклинаниям, зельям, трансфигурации, но голос как отдельную дисциплину не преподавал никто. Я мог стать уникальным первопроходцем, разработать свой собственный стиль — Голосовую вибрационную магию. И всё же, глядя на танцующий передо мной песок, я чувствовал, что этого мало.
Голос был хорошим инструментом, но инструмент не отвечает на вопрос, зачем ты его взял в руки. Я мог сколько угодно оттачивать вибрации и пугать обнаглевших слизеринок, но если за всем этим не стояло ничего, кроме желания выжить и произвести впечатление, то это меня не устраивало. Мои честолюбие взвилось до небес, в памяти всплыла сцена, где мой бывший коллега Предраг Белац, игравший в Кубке Огня Игоря Каркарова, раз за разом твердил в камеру фразу, предназначенную Виктору Краму: "В тебе есть дерзание!", "В тебе есть дерзание!", добиваясь наилучшего эффекта.
Вот этого дерзания мне и хотелось! Смелости иметь самые дикие мечты и достигать высоких вершин. Мне хотелось создать что-то, что останется, когда занавес опустится навсегда. Мне нужна была достойная цель, чтобы раз за разом возвращаться с призрачного вокзала.
Находясь в своей новой роли, как я мог оставить яркий след и помочь многим людям? Я оглядел комнату в подземелье, котёл Канта, из которого в данный момент торчал его одинокий носок, и вдруг отчётливо увидел перед собой путь, на котором руками талантливого зельевара Северуса Снейпа я мог сделать то, что не смогли сделать ни врачи в Лондоне, ни химия, ни лучевая терапия...
Вот она, моя самая дикая мечта! Не бессмертие, не власть над миром. Лекарство от рака! Звучит как бред для первокурсника, который ещё не сварил ни одного приличного зелья, кроме первого, от фурункулов.
Я ошарашенно понял, что на первой же неделе пребывания в Хогвартсе умудрился решить стать... неожиданно, зельеваром (!), и это решение оказалось настолько парадоксальным, что я сам себе не поверил.
Шум в коридоре вырвал меня из этих мыслей. Я выглянул за дверь и увидел, что наши ребята уже собираются на астрономию, которая стояла у нас сегодня последним уроком, хотя правильнее было бы назвать её ночным. Кант заглянул в комнату, нащупал свой телескоп, заваленный кучей одежды, и махнул мне рукой, мол, пошли, опоздаем.
До Астрономической башни мы шли всей слизеринской компанией, и лестницы в этот час казались совсем другими: тихие, тёмные, с редкими факелами, которые отбрасывали длинные тени на каменные стены.
Наверху было холодно и ветрено, и звёзды висели так низко, что казалось, до них можно дотянуться рукой. Я сел у дальнего телескопа, подальше от пронизывающего ветра (мантия моя оказалась слишком тонкой для такой погоды), и стуча зубами с трудом сосредоточился на словах преподавателя.
Урок астрономии вела Анита Шах — невысокая женщина с острыми чертами лица. Профессор стояла у большого телескопа, и её голос разносился над башней, но гриффиндорцы, которые пришли на урок вместе с нами и пребывали в каком-то возбуждённом состоянии, явно не собирались слушать.
Джеймс и Сириус устроились у самого парапета, а Блэк даже умудрился свесить ноги вниз, просунув их сквозь прутья. Петтигрю жался рядом, а Люпин сидел чуть поодаль, обхватив колени руками, и молчал. Я поймал также нечитаемый взгляд Лили и тревожные — её подруг: Мэри Макдональд и Алисы Пруэт. Видимо, прикидывали, вправду ли я некромант.
— Мистер Поттер, — обратилась преподаватель к Джеймсу, который затеял пулять в слизеринцев какими-то жёванными шариками, — если вы не прекратите, я буду вынуждена сообщить профессору МакГонагалл о вашем поведении и снять баллы с вашего факультета.
Джеймс что-то пробормотал, но шарики убрал. Анита Шах повернулась к остальному классу.
— Продолжим, — сказала она. — Итак, мы продолжаем изучать Луну. Как я уже сказала, сегодня пятые лунные сутки, прошу учитывать это в наших следующих расчётах. Но сначала прошу задать вопросы, которые могли у вас возникнуть при написании домашнего эссе.
Руку подняла тоненькая гриффиндорка, которая выглядела такой увлечённой, что не замечала холодного ветра, трепавшего её волосы, заплетённые в длинную косу. У неё оказался целый список вопросов, которые она вывалила на профессора Шах.
— Почему Луна иногда кажется оранжевой, а иногда серебристой? Почему мы видим с Земли всегда одну и ту же сторону Луны? Что такое пепельный свет Луны?
Анита Шах прервала девочку, хоть и смотрела на неё с явным одобрением.
— Стоп, стоп, давай по порядку. Как тебя зовут?
— Аврора Синистра.
— Ты задаёшь хорошие вопросы, Аврора. Начну с первого, — преподавательница астрономии тоже воодушевилась. — Цвет Луны во многом зависит от атмосферы...
Я сидел в стороне и смотрел на эту девочку, которая ещё не знала, что через несколько лет сама станет профессором астрономии и будет стоять на этой же башне, объясняя студентам то же самое. Она не знала своего будущего, но похоже уже знала своё место в мире. А потом я посмотрел на Люпина. Он сидел, сжавшись в комок, и смотрел на луну так, как смотрят на что-то страшнее смерти. Луна выглядела сегодня всего лишь как тонкий серп, но даже этого было достаточно, чтобы испортить Римусу настроение.
Директор взял в Хогвартс мальчика-оборотня, дал ему место среди других детей, тепло общения, книги, друзей, будущее. Этот поступок Дамблдора будут считать добрым, будут прославлять Альбуса за этот поступок. Однако, проявив милосердие к одному ребёнку, директор подверг опасности сотни других, и теперь, глядя как этот мальчик сжимается от одного взгляда на Луну, я не мог понять, где заканчивается доброта и начинается безответственность.
Урок закончился, и я поспешил к лестнице Астрономической башни одним из первых, чтобы поскорее очутиться в тепле. За мной потянулись сонные слизеринцы, а гриффиндорцы устроили кучу малу на выходе, толкались, смеялись и что-то выкрикивали вслед, и я слышал, как они шумно следуют где-то позади, пока мы шли через несколько ночных лестниц и коридоров.
Я не заметил, от кого мне в спину прилетел резкий толчок неизвестного заклинания, и удар пришёлся между лопаток так, что я потерял равновесие и соскользнул с лестницы, которая в этот момент и так уже двигалась, поворачиваясь куда-то в сторону. Я уцепился за поручень, повис над пропастью, и в который раз понял, что опять занимался не тем, не укреплял руки, слишком слабые они были, чтобы удержать меня.
"Ну всё, опять, белый перрон", — подумал я, когда пальцы соскользнули, и я полетел вниз, в темноту лестничного пролёта.
* "Самая дикая мечта" (The Wildest Dream, 2010) — документальный фильм об альпинисте Джордже Мэллори, где Алан Рикман выступил в качестве рассказчика.






|
Отлично! Жаль, медленно пишется
|
|
|
EnniNova Онлайн
|
|
|
Вы так вкусно пишете о каллиграфии! Вот бы и мне проникнуться этим дзеном. А то курица лапой красивее пишет. А мне как раз не хватает внутренней концентрации
Мародеры козлы. Убить кошку - это вообще предел. Долбоящеры малолетние. 5 |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
ZArchi
Пишется всегда медленнее, чем читается! Но дело движется. И на Бусти на несколько глав больше) 1 |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
EnniNova
Спасибо за отзывы! Они вдохновляют! |
|
|
Спасибо за очень интересную главу ,так держать . Ждём продоления
1 |
|
|
Спасибо за главу. Очень хочу узнать – Пивз тоже попаданец? Было бы прикольно, если да. Но, как говориться, на все воля автора. Ждём вторника
2 |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
nata4
Кстати, да, с выходками мародёров (а потом и близнецов Уизли) отсутствие смертей можно объяснить только чудом магической медицины. |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
Veronica Lane
Пивз же не похож ни на кого другого в этом мире: ни жив, ни мёртв, ни даже привидение! Запросто может черпать информацию из междумирья. |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
Вулканическая
Спасибо за отзыв! 1 |
|
|
А когда прода?
1 |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
nata4
Здесь публикую в начале каждой неделе, на Бусти ранняя выкладка. В Телеграм-канале график выкладки. Все ссылки в моём профиле |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
Teddy Ryu
Спасибо большое за вашу обратную связь! 1 |
|
|
EnniNova Онлайн
|
|
|
И кто же эта сволочь неугомонная? Надеюсь, Северус/Алан не спустит такое на тормозах и адекватно отомстит
|
|
|
Как же бедный Снейп в реале пережил детство
1 |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
EnniNova
Спасибо, что переживаете!) |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
Anesth
Кстати, действительно, детство его не баловало! |
|
|
Натали Галигайавтор
|
|
|
Veronica Lane
Вы очень проницательный читатель! Всё узнаем в следующей главе) |
|
| Предыдущая глава |
↓ Содержание ↓
↑ Свернуть ↑
|