Резервист (джен)

Начало сентября 1999 года

У часов над запасным полем было четыре больших окошка. Пока во всех стояли нули, и Гарри уже дважды посмотрел на них, хотя до начала оставалось достаточно времени. На тренировках он редко замечал эту доску: часы включали не всегда, а собственное задание Рук обычно засекал отдельно. Сегодня под ними повесили названия клубов, и знакомое поле стало выглядеть так, словно его наконец приготовили для настоящего дела.

У дальней калитки работник закреплял указатель для гостей. Из-за изгороди доносились голоса игроков Ос; один просил придержать дверь, потому что у него в руках был ящик, другой отвечал, что дверь как раз и мешает ему увидеть этот ящик. Гарри улыбнулся и вернулся в раздевалку. Снаружи пахло мокрой травой, внутри — свежевымытым полом и мазью, которую Бишоп растирал на предплечье.

— Посмотрел, не передумали ли они приезжать? — спросил Кэбот. Он сидел перед своим шкафчиком, протягивая ремешок через пряжку. — Не волнуйся, приехали. Я уже успел уступить им коридор.

— Часы проверял. Раньше не видел, чтобы их включали. — Гарри достал перчатки и положил на колени. Две недели назад ему хотелось поскорее снять игровую мантию после фотографий; сейчас он поправлял ее под локтями, хотя ткань нигде не тянула.

Кэбот затянул ремешок и поднялся за метлой. Сегодня они играли вместе: Майлз, Брук и Гардинер составляли тройку охотников, Бишоп выходил с Флетчером, а в воротах стоял Данн, тот самый вратарь, чью фамилию Гарри в первый день постеснялся переспросить. Гарри еще не знал, кому из них это место досталось трудно, а кто рассчитывал на другой состав.

У соседних шкафчиков было пусто. Фэрберн и Харкер ушли на короткую работу с основной командой; их матч против Ос начинался завтра. Гарри смотрел на свое имя в сегодняшнем составе почти с той же радостью, с какой в школе находил себя у Вуда на схеме, хотя теперь никакой борьбы за этот лист не было. Третий ловец получал резервную игру именно потому, что два других готовились к другой.

Рук вошел, когда Данн уже собирался выйти. Тренер поставил на скамью папку, дождался, пока все повернутся, и напомнил условия: четыре часа, если раньше никто не поймает снитч. После предельного времени игра заканчивается с тем счетом, который останется на табло; ни дополнительного часа, ни попытки «еще разок» сегодня не будет.

— И это не четыре учебных отрезка, — добавил он, заметив, как Гарри снова взглянул в сторону поля. — После первого часа никто не вернет вам начальную расстановку. Сами следите, что меняется.

Дальше говорили о сопернике. Осы предпочитали выводить охотника через левый край, и Брук уточнила, кто подхватит его, если Гардинер останется выше; Флетчер попросил не сближаться у дальней стойки, где ему придется разворачивать бладжер. Гарри узнавал знакомые сигналы, но сегодня за каждым стояли люди в чужой форме, не обязанные дождаться, пока упражнение получится. Он подвинулся к Бишопу и спросил, будет ли тот прикрывать его с той же стороны, что накануне.

— По возможности. Только если потерял снитч и вернулся, покажи, что закончил, — ответил загонщик. Он дважды коротко качнул открытой ладонью. — Иначе я еще лечу за тобой, а ты уже занят чем-нибудь другим. Вчера один раз так и разошлись.

Гарри повторил жест. Рук напомнил про дальний край, который легко потерять из виду, когда атака идет к своим кольцам. Гарри мысленно проверил, откуда будет видно обе стороны. После занятия с Фэрберном ему наконец казалось, что он понимает, о чем идет речь.

На маленькой трибуне собралось несколько десятков человек. Кто-то принес складной стул, мальчик у перил развернул голубой шарф, а две ведьмы расположили между собой корзину, от которой тянуло теплой выпечкой. Рона среди зрителей не было: у Пушек тоже начиналась собственная неделя матчей. Накануне он пожелал Гарри поймать пораньше и подробно объяснил, почему сам теперь мечтает о ловце, который не исчезает на полдня.

Мальчик с шарфом выкрикнул его фамилию. Гарри поднял руку и пожалел, что сделал это с метлой: получилось торжественнее, чем собирался. Кэбот прошел мимо и попросил Брук проверить крепление у него на спине.

Ловца Ос звали Селби. Он оказался невысоким парнем с выгоревшими бровями и узким белым следом поперек подбородка; представившись, пожал Гарри руку и сразу отвернулся к судье. Тот проверял мячи, пытаясь удержать крышку ящика коленом. Вокруг пахло кожей и влажным деревом, с трибуны еще доносился разговор о том, кто останется смотреть до конца.

Снитч поднялся над ящиком и пропал. Гарри проводил его взглядом и перестал слышать разговоры; потом судья взял квоффл, и остальные игроки приготовились к старту. По свистку метла рванула вверх. Гарри поднялся над кольцами, оставляя под собой охотников с квоффлом.

* * *

Первые минуты ушли на то, чтобы привыкнуть к желтому цвету. Гарри уже знал, как поворачивает Брук и на какой высоте появляется Бишоп, но вместо знакомых партнеров с другими повязками между ними двигались люди, которых он видел впервые. Селби поднялся выше колец. Гарри оставил его справа и пошел вдоль свободного края, стараясь не повторить августовскую погоню за каждым чужим наклоном.

Кэбот забил первым. Гарри услышал хлопки, успел увидеть вылетавший из кольца квоффл и с неожиданным удовольствием посмотрел на табло: десять — ноль. Это были их очки, не очередное начало упражнения. Через несколько минут Осы сравняли, затем Гардинер вывел Брук под бросок, и Гарри пришлось напомнить себе, что смотреть за охотниками следует не только после удачных атак.

Снитч появился далеко внизу, у края тени от трибуны. Гарри поднял руку, предупреждая Бишопа, и снизился без прежнего резкого броска. Метла хорошо легла на нужный путь, Селби остался сзади. Несколько секунд все получалось именно так, как Рук объяснял на занятиях. Потом шарик метнулся под скамьи, мелькнул между опорами и исчез.

Гарри облетел трибуну снаружи. Вернулся вдоль перил, проверил темный участок за стойкой и поднялся чуть выше: показалось, что там снова блеснуло. Селби внизу свернул к середине, но Гарри еще некоторое время искал в прежнем месте. Только услышав удар биты почти под собой, он оглянулся и обнаружил Бишопа, который показывал открытую ладонь.

Гарри снова поднял руку, решив, что загонщик спрашивает, все ли в порядке. Бишоп еще немного прошел за ним и только потом повернул к кольцам; охотник Ос уже уходил от Флетчера навстречу передаче. Данн взял мяч на грудь и немедленно бросил его Гардинеру. Гарри с облегчением набрал высоту: ничего не случилось, а начинать первый матч с потерянного снитча было бы хуже.

Осы перестроились, чаще отправляя квоффл поперек поля. На земле это легко различалось бы по рисунку передач; в воздухе Гарри замечал главным образом, что знакомые свободные места вдруг оказывались заняты. Он уходил выше, возвращался, снова смещался. В один из таких моментов Брук окликнула его заранее, и он успел пропустить ее под собой, не теряя высоты. Она приняла мяч на ходу и забила.

Гарри улыбнулся, хотя к поимке это его не приблизило. Он увидел, как Кэбот поднял Брук большой палец, и впервые почувствовал себя не отдельным человеком над чужой игрой. Селби, впрочем, уже смотрел за дальние кольца. Гарри повернул метлу, возвращаясь к работе.

К исходу первого часа на доске значилось пятьдесят — шестьдесят. Время показалось Гарри ошибочным: снитч мелькнул всего дважды, а пальцы уже хотелось разжать. Он переложил правую ладонь ближе к себе и решил, что слишком туго затянул перчатку. На следующем круге пришлось снова перехватить древко.

Селби ушел вниз возле колец Торнадос. Гарри не увидел золота, зато увидел, как противник вытянул шею и прижал локти; этого хватило, чтобы начать снижение. На полпути выяснилось, что Селби пропускал бладжер. Он спокойно вернулся наверх, а Гарри сделал лишний круг, не желая сразу показывать, что спустился зря.

Похожий наклон чуть позже Гарри уже пропустил. Он остался выше, проверил место у трибуны и с удовлетворением заметил, что Селби теперь приходится смотреть на него. Удовлетворение оказалось преждевременным: со стороны дальней изгороди вдруг донеслись крики. Снитч шел вдоль самого верха кустов, и обоим ловцам предстояло сначала пересечь почти все поле.

На этот раз Гарри не успел первым. Селби вышел ближе, протянул руку, но золотой шарик резко взмыл над прутьями его метлы. Гарри попытался перехватить его на подъеме и поймал только короткую вспышку между пальцами; затем оба проскочили нужное место. Возвращаясь, они едва не сошлись хвостами метел. Гарри выправился и выругался. Селби, судя по голосу, чувствовал то же самое.

— Я уже чувствовал крыло, — сказал Селби, пока они расходились. Он посмотрел на пустую ладонь и с досадой потер ее о бедро. — Ты видел, куда он потом ушел?

Гарри покачал головой. Селби уже продолжал искать, не ожидая помощи; оба упустили мяч, до которого могли дотянуться, и это злило сильнее предыдущего часа ожидания.

Ветер переменился незаметно для Гарри. Желтые флажки за кольцами теперь вытягивались к трибуне, и обратный путь вдруг стал длиннее, хотя метла слушалась по-прежнему. Он добавил скорости, затем еще немного. Пока возвращался, Селби сместился поперек поля, выбрав другую высоту, но Гарри не захотел менять уже начатый круг.

На короткой остановке из-за поврежденного крепления кольца Бишоп спустился за водой и крикнул, чтобы Гарри тоже подходил. Тот еще раз облетел край поля, где недавно исчез снитч, и только потом направился к навесу. Фляга оказалась теплой. Гарри выпил почти все сразу, пока загонщик поправлял мокрый рукав.

— Если я ухожу к тебе, мне надо понимать, надолго ли, — сказал Бишоп. Он показал на трибуну. — В начале там слишком долго остался. Я с той стороны мяча не видел.

— Он под скамьи нырнул. Я думал, выскочит обратно. — Гарри вытер рот тыльной стороной ладони и посмотрел на судью, который уже проверял кольцо. — В следующий раз раньше покажу.

Бишоп кивнул и вернул флягу на место. Гарри тоже собирался поставить свою, но Рук указал на кувшин, и пришлось сначала долить воды. За спиной позвали возвращаться. Часы еще не дошли до двух, а Гарри с неприятным удивлением обнаружил, как не хочется снова прижимать бедра к древку.

Во втором часу Гарри перестал считать круги. Он все еще резко поднимался и уходил от бладжеров, зато между рывками оставался на одной высоте дольше, чем следовало. Потом приходилось наверстывать, опять прибавляя скорость.

На табло было восемьдесят — сто десять, когда снитч показался возле колец Ос. Гарри заметил его на развороте и пошел прямо через середину. Между ним и золотой точкой оставалось чистое небо; он успел подумать, что наконец выбрал положение правильно. Затем в просвет вошел Флетчер, уже поднимавший биту.

Бладжер прошел справа. Гарри нырнул под него, прибавил и снова увидел снитч, почти не потеряв скорости; за спиной кто-то крикнул его фамилию. Селби приближался с противоположной стороны, но мяч уже уходил за кольцо, заставляя обоих разворачиваться. Гарри попытался взять короче, не достал и вылетел за стойки с пустой рукой.

Возвращаясь, он увидел Флетчера слишком близко к охотникам. Загонщик развернул метлу поперек чужой передачи, а Бишоп поднимался ему на помощь с другой стороны поля. Квоффл ушел назад, к желтой мантии; спустя несколько секунд Осы забили. Гарри досадливо посмотрел на кольца и продолжил поиск. Свой проход он помнил удачным: удалось уклониться и не выпасть из погони.

Третий час тянулся иначе. Небо посветлело, тень от трибуны укоротилась, а ведьмы с корзиной пересели под навес. Гарри замечал все это каждый раз, когда проходил мимо, но часы проверял реже. От цифр хотелось либо немедленно найти снитч, либо перестать торопиться, и ни то ни другое не помогало его увидеть.

Однажды он оказался над Данном, когда вратарь отбил два броска подряд. На втором мяч ударил в пальцы, отскочил и был пойман у самого кольца; Гарри услышал короткий возглас боли, а затем требование забрать квоффл. Гардинер принял его и пошел вперед. На то, как Данн удержал второй мяч, уже никто не смотрел.

Гарри проводил взглядом эту атаку и на обратном круге обнаружил Селби выше себя. Тот не догонял: просто занял свободное место, пока Гарри держался у собственных колец. Пришлось подниматься ему навстречу. Левую ногу свело неприятной короткой судорогой, отпустившей, как только Гарри изменил упор; он с досадой пошевелил ступней и решил, что слишком долго сидел одинаково.

За три с половиной часа снитч был у него на расстоянии руки только дважды. Столько времени в воздухе не должно было пропасть, и Гарри все чаще смотрел туда, где мяч появлялся прежде. В школьном матче в такой момент он уже начал бы думать, что еще один удачный рывок все исправит. Сейчас он думал почти то же самое, только ногам рывок не казался таким простым.

Кэбот и Брук сумели провести две хорошие атаки подряд. Гарри увидел окончание второй: Майлз отвел соперника к большому кольцу, а Брук бросила в крайнее, пока вратарь смотрел на него. На табло появились сто двадцать — сто семьдесят. С трибуны крикнули, чтобы Гарри заканчивал, и он повернулся туда раньше, чем сообразил, что никакого мяча ему не показывают.

До предельного времени оставалось несколько минут. Гарри увидел на часах «03:54», поправил очки плечом и поднялся над серединой поля. Селби находился чуть впереди; если продолжить прежний круг, снова придется заходить к нему сзади. Гарри сместился поперек, раздражаясь, что вспомнил об этом только теперь.

Золотой блеск появился между ними и кольцами Ос. Сначала Гарри различил его на желтом рукаве, затем маленький шарик отделился от игрока и ушел вверх, к свободному небу. Селби повернул почти одновременно с ним. Оба пригнулись, и знакомое давление воздуха сразу вытеснило все мысли о ногах.

Гарри успел сравняться у боковой линии. Он видел край чужих очков, белую полоску на подбородке и кисть, еще лежавшую на древке; впереди бился снитч, слишком близкий, чтобы снова позволить ему исчезнуть. Селби ускорился. Гарри ответил, чувствуя, как метла охотно добавляет то, чего у него самого уже почти не осталось.

Слева приближался бладжер. Гарри увидел его краем глаза и приготовился уходить вниз, но Флетчер вышел наперерез раньше: глухо стукнула бита, черный мяч покатился по воздуху обратно к середине. Гарри остался на линии. Селби пришлось слегка подняться, освобождая место своему загонщику, и между их плечами наконец появился просвет.

Снитч резко нырнул. Гарри ушел следом, вытянул правую руку и задел снитч кончиками пальцев; хватать было еще рано. Шарик дернулся к колену. Гарри довернул кисть, удержал метлу ногами и сгреб его снизу, почти прижав к древку. Крылья забились в кулаке так сильно, что первое мгновение он боялся разжать пальцы даже немного.

Свисток прозвучал, когда Гарри уже выравнивался. Селби пролетел рядом, опустил голову и повернул к земле; Гарри поднял руку, не отрывая глаз от зажатого в ней золота. На табло прибавилось сто пятьдесят. Часы замерли на трех пятидесяти семи, а с трибуны кричали так, словно людей там стало вдвое больше.

* * *

Первым до него добрался Кэбот. Его ладонь соскользнула с мокрого плеча, и Майлз рассмеялся; Гарри засмеялся тоже, наконец ослабив хват. На земле ноги оказались менее надежными, чем в последние секунды погони. Он переставил ступни и посмотрел на табло: двести семьдесят — сто семьдесят.

— Все-таки не дал доиграть, — сказал Майлз, опираясь на метлу. Он вытер лицо краем рукава и посмотрел на застывшие часы. — Еще три минуты, и я мог бы сказать, что выдержал все четыре.

— В следующий раз подожду. — Гарри сказал это с такой легкостью, будто действительно мог выбирать время. Затем повернулся к Селби и протянул свободную руку.

Тот пожал ее и заметил, что у колена достать было трудно. Гарри согласился, стараясь не улыбаться слишком широко, и только потом увидел подошедшего Рука. Тренер забрал снитч, проверил крылья и поздравил команду с победой. Гарри хотелось рассказать, как он успел изменить хват, но Рук уже напоминал всем про осмотр и восстановление.

В раздевалке говорили одновременно. Данн показывал Брук опухавшие пальцы, Флетчер искал свое полотенце, а Гардинер доказывал Кэботу, что в последней атаке тоже был свободен. Гарри устроился на скамье и несколько секунд просто слушал. Он играл рядом с ними почти четыре часа, поймал снитч, и на этот раз победа не закончилась командой вернуть мячи для следующего захода.

Стентон спросила о ноге, и Гарри честно рассказал, где ее свело. Она проверила мышцы и сделала в карточке запись для Белла. На ближайшую тренировку следовало принести ее с собой. Гарри кивнул, все еще ощущая в ладони не маленький золотой шар, а его упрямое движение.

Перед разбором Рук попросил коротко записать собственную оценку матча. Гарри вывел счет, отметил поимку на четвертом часу и добавил, что в конце сохранил скорость и смог достать сложный мяч. Подумав, приписал про две неудачные погони. Ошибки были, но за такой долгий матч без них едва ли обходился даже Фэрберн; главное сегодня получилось.

* * *

Рук прочитал лист и развернул схему поля. Рядом лежали деревянные фишки двух цветов; Гарри узнал фамилию Бишопа на голубой. Он сел напротив, приготовившись отвечать про последний поворот.

— Достали хорошо, — сказал Рук, кивнув на запись о поимке. Он передвинул одну фишку к центру. — А теперь покажите, как проходили здесь во втором часу. Перед тем, как Осы забили в крайнее кольцо.

Гарри нашел место, где появился снитч, и провел пальцем через середину. Рук попросил поставить остальных игроков; охотников удалось вспомнить приблизительно, Флетчера — гораздо точнее. Его бита стояла поперек прохода. Гарри показал, как ушел под бладжер и продолжил погоню, не потеряв мяч из виду.

— Я не врезался в атаку. Там было свободно, — добавил он, придвинув свою фишку ближе к кольцам. После июльских просмотров именно это казалось важной разницей. — Только Флетчер выходил.

— Для чего? — Рук остановил голубую фишку загонщика посреди схемы и подождал. Гарри посмотрел на нее, затем на три желтые, которые пока так и остались у края стола.

Он помнил бладжер, но не смог сказать, кому предназначался удар. Рук расставил охотников Ос и показал, откуда Гардинер должен был вынудить соперника повернуть. Свободное пространство, которое Гарри выбрал для погони, оставили не случайно. Через него Флетчер собирался послать мяч.

— Он увидел вас на пути и убрал силу удара. Бладжер ушел рядом, а не туда, куда мы хотели, — продолжил Рук. Он повернул фишку Флетчера к середине. — После этого ему пришлось заходить за мячом заново. Бишоп пошел помогать, и у Ос осталось больше места справа.

Гарри отвел свою фишку в сторону. В матче он этого не сделал и теперь видел, что удачное уклонение началось с испорченного удара партнера.

— Я бы успел уйти и от сильного. Мне хватало высоты. — Он произнес это не вполне уверенно: теперь требовалось представить не тот мяч, который он видел. Рук не стал спорить о том, насколько быстро Гарри способен уклоняться.

— А Флетчер должен был на это рассчитывать? Он увидел партнера на линии удара и убрал биту. — Тренер передвинул еще две фишки. — Разбираем не то, кто кому верит. Вы прошли через чужое задание, не предупредив, что меняете его.

Рук убрал дальние фигуры, оставив тех, кто находился ближе к началу погони. Гарри наклонился над столом: свободный проход предназначался для бладжера, и Флетчер почти закончил подготовку, когда там оказался он.

— Значит, из-за меня пропустили? — спросил он. Гарри перестал двигать фишку, услышав, как неприятно прозвучал вопрос.

— До броска там еще несколько решений. Гардинер потерял своего игрока, Флетчер слишком далеко ушел за бладжером. Они тоже будут это разбирать. — Рук вернул желтого охотника к краю. — Но их ошибки не отменяют вашего прохода. И ваше хорошее уклонение не делает этот проход правильным.

Гарри хотел напомнить, как Флетчер прикрыл его перед поимкой. Но тот удар случился почти на два часа позже и ничем не помогал расставленным сейчас фишкам. Рук открыл предыдущую страницу блокнота.

Там была отмечена первая погоня у трибуны. Гарри рассказал про исчезнувший снитч, про место между опорами и про то, как вернулся проверить темный участок. Тренер спросил, в какой момент закончилась погоня. Гарри указал на край перил, потом отодвинул фишку дальше: там он еще надеялся увидеть мяч.

— А Бишоп когда об этом узнал? — Рук поставил загонщика ниже трибуны. Гарри вспомнил открытую ладонь и свой ответ, который тогда казался совершенно понятным. — Вы ему снова показали начало, а не возвращение. Он остался прикрывать участок, который вы уже облетали в поиске.

Разговор у фляг вспомнился иначе. Гарри решил, что Бишопу мешала долгая погоня, хотя тот ждал сигнала вернуться к своей работе. Он переставил фишку загонщика к Флетчеру.

— Данн там все-таки взял мяч, — сказал Гарри. Рук кивнул, соглашаясь, и не стал убирать со схемы оставшегося без прикрытия охотника. — Я понимаю. Просто тогда показалось, что успели вернуться.

— Данн успел. С ним будем говорить о том, как он это сделал. — Рук перевернул страницу и подвинул Гарри блокнот, предлагая прочитать следующую отметку. — Здесь вы можете вспомнить, куда смотрели до появления снитча?

Гарри узнал время. Это была погоня вдоль изгороди, к которой оба ловца опоздали; он хорошо помнил пустой воздух под ладонью Селби и собственную попытку подняться. Все, что случилось перед этим, казалось долгим, однообразным промежутком. На листе Рука обнаружилось три отметки о том, как Гарри возвращался к кольцам, пока дальний край оставался у него за спиной.

Все это уже разбирали на занятии с Фэрберном. Но стоило снитчу исчезнуть, Гарри снова принимался проверять место, где только что его видел. Рук попросил показать, что можно было изменить именно в эти минуты.

Фишку пришлось передвинуть и развернуть: из первого выбранного места изгородь снова оказывалась за спиной. Рук поправил одно движение, и Гарри узнал расстановку, которую уже разбирал в августе.

Дальше появились два лишних подъема, позднее возвращение после потери мяча и одинаковый маршрут против переменившегося ветра. Некоторые ошибки Гарри помнил; о других смог вспомнить только после вопросов. В каждой по отдельности было мало страшного. Вместе они заняли обе страницы блокнота, хотя Рук еще не дошел до последнего часа.

— Я ведь не все время так летал, — сказал Гарри. Он не собирался спорить, но собственный лист, где стояла поимка, лежал нетронутым слишком долго. — С Брук у кольца получилось. И в конце я не потерял скорость.

— С Брук получилось. Вы услышали ее, сохранили высоту, она прошла вовремя. — Рук нашел отметку и показал ему. — А скорость в конце пришлось добирать после того, как вы отдали Селби удобное положение. Хорошо, что смогли. Я хочу понять, почему понадобилось догонять.

Разбор шел меньше получаса, а Гарри казалось, что он проиграл несколько матчей подряд. Между тем они выиграли, и снитч поймал именно он. Отказываться от радости из-за всего, что сейчас обнаружилось, не хотелось; только цифры счета больше ничего не объясняли в расставленных фишках.

— Так я сегодня плохо сыграл? — спросил он наконец. Гарри поднял голову, заставив себя посмотреть на Рука. — Или хорошо? Я уже не понимаю, что написать.

— Поимка хорошая. По остальной работе у вас много повторяющихся ошибок, и к концу их стало больше. — Рук пододвинул ему заполненный перед разбором лист. — Не ищите одно слово для всего. Мне нужно знать, с чем вы выйдете на следующую тренировку.

В собственной оценке у Гарри стояли счет и время поимки; все остальное касалось тех же последних секунд. Он начал дописывать ниже, но остановился после слова «внимательнее». Пришлось указать, где именно он перестал видеть дальнюю сторону.

Рук выбрал для ближайшей работы возвращение из погони и связь с загонщиком. Остальные отметки оставил в блокноте, не предлагая исправить все к утру. Гарри спросил о проходе через середину, и они еще раз расставили фишки. На этот раз он начал с Флетчера, а не с места появления снитча.

* * *

У запасного поля уже снимали названия клубов. Кэбот сидел на низкой ограде, ожидая, пока ему вернут вычищенные перчатки; Гарри остановился рядом и положил метлу на плечо. После прохладной комнаты ветер показался теплым. На трибуне никого не осталось, только работник складывал забытый бумажный пакет.

— Завтра сядешь со мной? — спросил Майлз, кивнув в сторону большой арены. Гарри согласился, и Кэбот принялся объяснять, с какого места лучше видно кольца. — Только не у самого края. Там будешь весь матч вставать, чтобы кого-нибудь пропустить.

Работник принес перчатки. Кэбот соскочил с ограды, а Гарри еще раз посмотрел на часы: в окошках опять стояли нули. Он убрал исписанный лист в сумку и пошел рядом с Майлзом, который вдруг попросил показать, как все-таки удалось довернуть кисть у колена. Гарри переложил метлу в другую руку и показал. Эту часть матча он по-прежнему вспоминал с удовольствием.