ГривИстория (джен)

Дом затих.

Сначала уложили детей — долго, с уговорами, с колыбельными, с последними «пить хочу» и «страшно спать». Потом Нитка с Молотом ещё шептались на кухне, обсуждая вечерние новости. Потом скрипнула дверь их спальни, и всё стихло.

Я лежала на раскладушке у печки, укрытая тёплым одеялом, и смотрела в потолок.

Печка тихо гудела, отбрасывая танцующие тени на стены. Где-то за стеной сверчок затянул свою бесконечную песню. В детской всхлипнула во сне Льдинка и затихла.

— Не сплю, — прошептала я в темноту.

Щупальца, разморённые теплом, лениво покачивались в воздухе. Некоторые свесились с раскладушки и касались пола. Одно обвило ножку стула, стоящего рядом. Другое, самое длинное, забралось на подоконник и чуть колыхалось от сквозняка.

— Слушайте, — сказала я им шёпотом. — Давайте думать.

Щупальца встрепенулись. В смысле «думать» они, конечно, не умели, но внимать — вполне.

Я закрыла глаза и представила.

Лес. Тропа. Двое неизвестных возвращаются к месту преступления. Или идут к дому, чтобы закончить начатое. Я жду в засаде — высокая сосна, густая крона, щупальца обвили ветки, держат надёжно.

Они проходят внизу. Я бесшумно спускаю щупальца — одно, второе, третье. Петли на шеи — резкий рывок вверх. Они даже пикнуть не успеют. Висят, дрыгаются, а я сверху смотрю и спрашиваю ласково: «Ну что, голуби, кто заказчик?»

Щупальца одобрительно заколыхались. Этот вариант им нравился — простой, надёжный, проверенный годами злодейской практики.

— А потом что? — спросила я себя вслух. — Допросить и отпустить? Или…

Или не отпускать. Лес большой. Место глухое. Никто не найдёт. А если найдут — кто свяжет с семьёй кузнеца? Мало ли кто по лесам бродит.

Я вздохнула и открыла глаза.

— Нет, так нельзя, — сказала я щупальцам. — Мы теперь не злодейки.

Щупальца обиженно поникли.

Я снова закрыла глаза.

Город. Таверна. Тёмный угол. Я подхожу к ним в сумерках, когда они выходят. Щупальца из темноты хватают за горло, тащат в переулок.

— Слышали про кузнеца? Который чуть не утонул? — шепчу я в ухо одному, пока второе щупальце держит второго. — Нехорошо получилось. Неудачно. А знаете, что бывает с теми, кто неудачно покушается на моих друзей?

Пауза. Щупальца сжимаются чуть сильнее.

— Они тоже неудачно… тонут. В своих слезах. Падают. Ломают ноги. Исчезают. Вы меня поняли?

Быстрые кивки. Запах страха. Я отпускаю, и они бегут, спотыкаясь, в темноту. Больше никогда не приблизятся к кузнецу.

— Это лучше, — пробормотала я. — Без трупов. Без следов. Просто внушение.

Щупальца задумчиво покачались. Вариант им нравился меньше первого, но тоже годился.

— Но как я их найду? — спросила я себя. — В городе десятки пони. А вдруг они уже ушли?

Я перевернулась на бок, подложив щупальце под голову вместо подушки.

Можно просто охранять. Днём — кузница, ночью — дом. Караулить по очереди со щупальцами. Они не спят, в смысле, спят, но одно всегда можно оставить дежурить.

Подойти к дому — щупальце заметит, разбудит меня. Я выйду, поговорю. Мирно. Сначала мирно.

— Если получится, — добавила я шёпотом.

Щупальца согласно кивнули. Мирно — хорошо. Но если не получится — у нас всегда есть «не мирно».

Я фыркнула, обдумывая вариант четвёртый: довериться властям.

— Рассказать стражникам? «Здравствуйте, я без документов, без имени, без прошлого, живу у кузнеца, которого чуть не убили неизвестные. Помогите, пожалуйста, найдите злодеев»?

Щупальца прыснули — образно — от смеха.

— Вот именно, — вздохнула я. — Меня саму первую арестуют. За бродяжничество. Или за подозрительный вид.

Я села на раскладушке, обхватив себя щупальцами.

— Что же я делаю? — прошептала я. — Я сижу в тёплом доме, у хороших пони, которые меня приютили, и придумываю, как пытать, вешать и запугивать неизвестных мне существ, которые, может быть, просто хотели напугать кузнеца, а не убить.

Щупальца замерли.

— Я снова думаю как Мэйн-йак, — сказала я страшные слова вслух. — Как злодейка. Как та, кем я была много лет в том дурацком мире.

Тишина. Только сверчок поёт.

— Я не хочу быть ею, — прошептала я. — Я хочу быть Крафт. Просто Крафт. Которая помогает в кузнице и варит мыло. Которая детям сказки рассказывает. Которая…

Я замолчала. Потому что внутри, где-то глубоко, другой голос — тот самый, злодейский — шептал:

А что плохого в том, чтобы думать как злодейка? Ты умеешь защищать. Ты умеешь предвидеть. Ты умеешь побеждать. Эти навыки не становятся плохими сами по себе. Всё зависит от того, как их применять.

— Заткнись, — сказала я голосу. — Ты не я.

Я — это ты. Твоя тёмная сторона. Твоя сила. Ты не можешь просто выкинуть меня. Я часть тебя.

— Могу, — упрямо сказала я. — Я уже выкинула тот мир. Выкинула сценарий. Выкинула приказы. Выкину и тебя.

Голос затих. Но не исчез — я чувствовала, что он там, внутри, ждёт.

Я долго сидела в темноте, слушая тишину и свои мысли.

Потом встала, подошла к окну. За ним светила луна — полная, яркая, заливающая двор серебристым светом.

— Принцесса Луна, — прошептала я. — Ты, наверное, не слышишь меня. Ты далеко. У тебя свои дела. Но если слышишь… помоги мне. Помоги остаться собой. Новой собой. Не той, что была.

Луна молчала. Но на душе стало чуточку легче.

Я вернулась на раскладушку, улеглась, укуталась в одеяло.

— Завтра, — сказала я щупальцам. — Завтра пойдём в город. Не убивать, не пытать, не запугивать. Просто смотреть. Слушать. Узнавать. А если найдём — поговорим. Мирно. Сначала мирно.

Щупальца задумчиво покачались. Потом одно из них легонько погладило меня по щеке — мол, спи, хозяйка. Завтра новый день.

Я закрыла глаза.

И в темноте, на границе сна и яви, мне показалось, что где-то далеко-далеко, в замке на небе, кто-то улыбнулся мне в ответ.