Ещё немного сказок (джен)

Ну, тут из названия всё понятно.

* * *

Кто такие малефики? Хороший вопрос, на самом деле и ответ на него довольно прост. Это маги, обладающие таким даром, которых ни в коем случае нельзя злить, потому что так проклянут, что никакие колдомедики не помогут. Так же смело можно заявить что данной способностью, пусть и в самой малой степени, но обладают все маги. Только если они кого и проклянут, то несильно и ненадолго, а если тот кого они проклинают достаточно силён, магически, то и пофиг ему на такие проклятия.

Так же, малефики могут снимать чужие проклятия, наложенные, так сказать, их коллегами, но только если накладывающий проклятие послабее магически будет. А проявляется этот дар у каждого по разному, но, в основном, в период пубертатного периода. Так случилось и с Гарри Поттером, учеником факультета Гриффиндор, школы чародейства и волшебства Хогвартс, через некоторое время после того как ему четырнадцать лет исполнилось. И сначала, конечно же, он даже и не подумал что у него дар такой прорезался.

А получилось как? В тот год, в Хогвартсе проводился Турнир трёх волшебников, только в этот раз участника оказалось четыре. И четвёртым, незапланированным участником Гарри как раз и оказался. И хотя сам он для того чтобы стать этим самым участником даже пальцем не пошевелил, но не понравилось это остальным ученикам и они стали высказывать ему своё неудовольствие. Особенно изощрялся школьный недруг Поттера Драко Малфой, со Слизерина.

В общем, перед одним из уроков зельеварения который проводился совместно у слизеринцев с гриффиндорцами, Драко попробовал, в очередной раз, поглумиться над Поттером, а тот ему ответил и тоже в очередной раз, да так что народ стал над самим Малфоем смеяться. Что, разумеется, ему не понравилось и он схватившись за палочку, пульнул в Поттера заклинанием роста зубов или Дантиссимусом. Но, Гарри не сплоховал и успел выпустить встречное заклинание из своей палочки, которое называлось Фурункулюс.

А дальше получилось так, как бывает очень и очень редко. Лучи их заклинаний попали друг в друга и отрикошетив, задели совершенно других людей. Фурункулюс попал в одного из прихлебателей Малфоя, то ли в Гойла, то ли в Крэбба — Гарри, если честно, так и не научился их различать, слишком уж они были похожи — оба здоровыми были и тупыми. А Дантиссимус попал в Гермиону Грэйнджер, лучшую подругу Гарри, которая стояла рядом с ним. И тут, конечно же, появился профессор Снэйп, декан Слизерина, который откровенно предвзято относился к представителям любого другого факультета, кроме своего. А Малфоя он откровенно крышевал, потому как крёстным ему был. В общем, мерзопакостная он был личность, а самого Поттера он не любил особенно.

— Что тут произошло?! — рявкул сходу Снэйп. — Малфой, рассказывай.

— На нас напал Поттер, — глумливо усмехаясь ответил Малфой.

— Враньё! — выкрикнул в ответ Гарри. — Я защищался, любой подтвердит.

— А что это с вашим товарищем, мистер Малфой? — задал Снэйп следующий вопрос.

— В него попало заклинание Поттера.

— Хорошо, отведите его к мадам Помфри.

— Но в Гермиону тоже попало заклинание! — воскликнул Поттер. — Ей тоже нужно к Помфри.

— Не вижу особых отличий, так что все в класс.

— Да пошёл ты, — Гарри откровенно разозлился из-за такой несправедливости.

Нет, так-то обычно он старался особо со Снэйпом не препираться, так как бесполезно это было, но видимо в этот раз чаша его терпения переполнилась и он вызверился. Тем более что зубы у Гермионы расти не перестали. После чего ухватил он её за руку и потащил в больничное крыло. А ещё он взял, да и пожелал Снэйпу, тихонечко, так чтобы никто не слышал, но от всей своей души: «Чтоб у тебя глаза, сука, лопнули!». А потом подхватил Гермиону на руки и помчался бегом.

Кстати, домчался он до больничного крыла, в этот раз, довольно быстро. Видимо магия поспособствовала. Так что успела их школьная медведьма мадам Помфри и рост зубов у Гермины остановить, и вручить ей уменьшающее зелье, прежде чем до больничного крыла добрались Малфой, вместе с тем кого Гарри Фурункулюсом долбанул и… Снэйп, которого привели под руки двое слизеринцев, потому как глаз-то у него и небыло. «Блин! Да он прямо как василиск, когда тому Фоукс глаза выклевал», — подумалось Поттеру, едва он на него глянул. Потому как глазницы его были пустыми и кровоточили не переставая.

Разумеется, этому то ли Крэббу, то ли Гойлу пришлось ждать, потому как мадам Помфри первым делом к профессору бросилась. Только остановить кровь у неё так и не получилось, это удалось лишь срочно вызванному в больничное крыло директору школы, Альбусу Дамблдору. На вопрос которого можно ли что-то сделать, мадам Помфри сразу же заявила что сама она и пробовать не будет. Дескать, не в её это компетенции, поэтому Снэйпа отправили в госпиталь.

Но и там, как потом узнал Гарри, помочь ему не смогли, сильным оказалось проклятие, которое на него кто-то наложил. Да что там говорить, если даже его глазницы почти не заживали, а представляли из себя две открытых раны. И, разумеется, Поттер тогда даже и не подумал что это с его лёгкой или, если точнее, то нелёгкой руки обрушилась на Снэйпа кара. Впрочем, поделом ему было, потому как мерзопакостный он был человечишка, как уже говорилось.

Во второй раз дар у Поттера проявился когда Турнир уже закончился, но сам Гарри оказался на каком-то кладбище и невольно поучаствовал в приобретении взрослого тела его заклятым врагом Волдемортом. Для этого у Поттера взяли кровь и вылили её в котёл, в котором и происходило данное действие. И из которого, в итоге, вылезло страхолюдище, помесь человека и змеи, которое вызвало своих прихлебателей и принялось выражать им неудовольствие, потчуя их Круциатусом.

И ладно бы только их, но он и Гарри приложил два раза, причём очень сильно, так что Гарри стоял прямо сейчас только потому что его перед этим верёвками к памятнику привязали. А дальше, когда Волдеморт вдоволь поиздевался над своими шестёрками, он решил что и над Поттером поглумиться тоже лишним не будет. И сообщил всем что он товарищ милостивый и справедливый и чтобы потом никто не говорил потом, что Поттера он просто так убил, то дуэль у них состоится прямо сейчас. Чем Гарри и разозлил.

«Да какая нахрен дуэль, сука ты змеемордая, если я на ногах не стою после твоих Круцио, — подумал он в этот момент, а в слух, снова тихонечко произнёс. — Чтоб ты сдох, тварь, окончательно, вместе со своей змеюкой Нагини и всеми мечеными шестерками. Включая отсутствующих». А пожелал он этого снова, от всей души, как Снэйпу тогда.

И неожиданно пожелание его исполнилось. Увидел Гарри как взлетел вдруг Волди метра на четыре вверх и застыл там, раскинув руки в стороны, при этом голова его запрокинулась рот раскрылся и начал он орать. А одновременно из рта куда-то в небо устремился луч грязносерого цвета. И ещё, в этот же самый момент все присутствовавшие на кладбище Пожиратели стали кататься по земле и тоже орать, испытывая, судя по всему, очень сильную боль. Как и большущая змея Нагини, фамилиар Волдеморта. И от всех от них, к висящему в воздухе Волдеморту протянулись такие же грязносерые лучи. Которые в него впитывались и которые, тот пропуская сквозь себя отправлял дальше, по назначению.

А так же, почти одновременно с этим шрам на лбу Гарри прострелило сильнейшей болью, дальше он взорвался изнутри и из образовавшейся раны, одновременно с кровью и какой-то чёрной жижей, тоже вылете грязносерый луч. Который тоже устремился прямиком к Волди и так же в него впитался. После чего Гарри одним глазом, — второй был залит кровью и этой самой жижей залеплен — рассмотрел, что ещё к Волди прилетело штук пятнадцать-двадцать таких же лучей, только откуда-то издалека.

После он сделает вывод, что их источниками, этих самых лучей, были сидевшие в это время в тюрьме Азкабан самые фанатичные последователи Волди, а так же находящийся в Мунго Снэйп и двое меченных которые в это время в Хогвартсе были. Директор школы Дурмстранг Каркаров и тот самый шпион про которого рассказал Волди и который участи Гарри в Турнире обеспечил. А так же Поттер подумал, что если такие лучи вылетели как из его змеюки, так и из него самого то, наверное, были ещё предметы или живые существа заражённые подобной гадостью.

В результате, когда всё закончилось, упал Волди обратно и прахом рассыпался, а все прочие иссохли до состояния мумий, включая змеюку. А сам Гарри, после того как исчезли наколдованные верёвки, сначала просто упал лицом вниз, а затем кое-как собравшись с силами перевернулся на спину и улёгся поудобней, прислонившись к тому самому памятнику, к которому он привязан был. И хорошо ещё, что сил у него хватило домовика знакомого позвать, а дальше сознание его померкло и он провалился в спасительную тьму.

Очнулся он только на следующий вечер, с всё ещё дёргающимися руками, ногами, дрожащими внутренностями и ничего не соображая. Единственное что он понял, что находится он в больничном крыле, в Хогвартсе. А дальше мадам Помфри тут же напоила его какими-то зельями и он снова погрузился, но на этот раз уже в сон.

И, на сей раз уже проснулся Гарри следующим утром. Чувствовал он себя получше, конечно, хоть и ненамного, но получше, а мадам Помфри просветила его, что всё не так просто. Что последствия ощущаться буду ещё недели три, а может и четыре и всё это время Гарри нужно будет соблюдать режим отдыха, ни в коем случе не работать физически и не колдовать по возможности. А так же регулярно и обильно питаться.

А дальше в больничное крыло примчался их директор Дамблдор и министр магии Корнелиус Фадж. С вопросами. Разумеется, Гарри рассказал о случившемся, единственное о чём он умолчал — подсказала ему интуиция что не стоит говорить об этом — как он пожелал Волди и всем его шестёркам сдохнуть. А сказал что видимо, Хвост, который непосредственно совершал магические действия по возврату тела, чего-то накосячил и что-то пошло не так. «Нет, может я и не прав, — рассказывал Гарри, — всё-таки я всего лишь обычный недоучка и могу сделать неправильные выводы, но, ничего другого мне в голову не приходит».

— А кто там присутствовал из Пожирателей? — уточнил Дамблдор.

— Да фиг его знает, простите за выражение, — объяснил Гарри, — я как-то не прислушивался, когда он их по именам называл. Единственный, кого я запомнил, был старший Малфой. Да и то, только потому запомнил, что он его называл «Люциус, мой скользкий друг».

Дальше Гарри рассказал чем всё закончилось и Фадж ушёл, разгребать последствия, скорее всего, а Дамблдор… умер. А получилось как? После того как Фадж ушёл Дамблдор стал вливать Поттеру что на каникулах он снова, непременно, просто обязан вернуться к родственникам в Литтл Уингинг. И Гарри опять разозлился.

Нет, ну оно и понятно, ведь если бы он и на этих каникулах к ним вернулся, то все усилия мадам Помфри точно пошли бы насмарку. А если ещё вспомнить, что на прошлых каникулах Гарри надул тётю Мардж, сестру дяди Вернона, который натурой был весьма злопамятной, то возвращаться туда Гарри было если и не смерти подобно, то грозило очень большими неприятностями. И он начал орать.

«Да чего ж вы такой тупой-то, профессор?! — кричал он Дамблдору. — Я же вам простейшим языком, который понятен даже идиотам рассказываю, что не хочу я туда ехать, прямо перед каждыми каникулами, а вы всё убеждаете меня что они моя семья, и что они меня любят! А вот хрен вам больше, так что сдохните уже и вы, вслед за Волди».

Правда, последнюю фразу он проговорил опять тихо, чтобы только Дамби, сидевший у его кровати её и услышал. И помер дедушка. Схватился рукой за грудь, захрипел и… скончался. Упав при этом со стула. Дальше Гарри позвал мадам Помфри и наблюдал за тем как она помахав над ним палочкой, констатировала смерть от инфаркта.

— Да что ж они всё мрут-то, как сговорились, — возмутилась мадам Помфри. — Н-да, хоть и плохо так говорить, но хорошо что учебный год почти закончился и сессию все сдали, да и Турнир тоже.

— А кто ещё? — поинтересовался Гарри, пока мадам, отправив Патронуса Минерве Макгонагалл, заместителю директора, сидела в ожидании рядом.

— Да много кто, — пояснила она, — включая директора Каркарова, Барти Крауча-младшего, который за профессора Муди себя весь год выдавал и профессора Снэйпа.

А дальше примчалась Макгонагалл и Помфри стало не до Гарри. А сам он задумался. Просто не мог не задуматься, потому как получалось по принципу, что один раз это случайность, два — совпадение, а три — закономерность. «Это чего получается? Я теперь что, малефик что ли? — про то кто это такие знал Гарри, им про них ещё в прошлом году на занятиях по ЗОТИ рассказывали. — И если это действительно так, а так похоже и получается, то делать-то мне чего теперь? Ведь малефицизм у нас тут считается темнейшей магией и запрещён, а рано или поздно меня вычислят и как бы в Азкабан не отправили. Блин и посоветоваться не с кем. Хотя, нет. Посоветуюсь-ка я с Сириусом, пожалуй. Он же у нас из тёмной семьи, глядишь, чего и подскажет».

А дальше Гарри подумал ещё немного и решил, что к лучшему оно, ну, что дедушка Дамби ласты склеил. «По крайней мере теперь никто не будет настаивать чтобы я к родственничкам на каникулы возвращался, а уже одно это дорогого стоит. А там глядишь, Бродяга действительно что-то стоящее посоветует и свалим мы с ним подальше от всяких там Министров и прочих чистокровных мудаков. Главное сейчас после двойного Круцио побыстрее оклематься, а там мы посмотрим. В конце концов, Дамблдор не выдаст, Волдеморт не съест. Хотя теперь и выдавать, и есть некому. Хи-хи-хи».