Стал Героем Щита. Да как так то? (гет)

Мы вышли на центральную улицу посёлка. Здесь было шумно: народ волновался, люди сбивались в кучки, делились друг с другом сплетнями. Я подошёл к краю толпы, а Фейрон семенил следом, будто боялся отстать хоть на шаг.

— Простолюдины! Рты закрыли! — гаркнул я командным голосом. Грубо, да. Но я и не собирался играть с ними в демократию. Моя задача была проста: закончить это дело в кратчайшие сроки и спуститься в подземелье.

На площадь опустилась звенящая тишина. Все уставились на меня, кто с испугом, кто с недоверием, а кто и с откровенной злобой.

— Расступились! С дороги, селяне! — таким же громким, стальным голосом прорычал я.

Толпа неспешно, неохотно стала расступаться, образуя живой коридор. Я двинулся вперёд, прямо к деревянному помосту, очевидно здешнему лобному месту. Жители деревни смотрели на меня с мрачными лицами, не ожидая от этого дня ничего хорошего.

Внезапно на моём пути встал коренастый мужик с подлой, хитрой физиономией. Едва ли сам Маркус, слишком просто одет, скорее его «подкулачник». Он мерзко усмехнулся и уже открыл рот, чтобы выдать какую‑то колкость:

— А ты кто во… —

Но я не дал ему закончить. Сделал резкий рывок вперёд, экипировал Щит‑Кастет и нанёс чёткий, выверенный удар ровно в солнечное сплетение. Мужик покраснел, глаза его выкатились из орбит, а дыхание оборвалось. Он рухнул на колени, хрипя и задыхаясь.

Я перекинул щит за спину и мёртвой хваткой вцепился ему в кадык, не для того, чтобы убить, а чтобы каждый в этой толпе почувствовал, шутки кончились.

— Кажется, никто из вас не понял! — вновь громко прорычал я, и мой голос разнёсся над площадью. — Я здесь не для того, чтобы играть с вами в добренького героя. Я здесь, чтобы вынести приговор вашему бывшему старосте Маркусу! —

Тишина теперь стала тяжёлой, осязаемой, будто сама площадь затаила дыхание. И тут из толпы раздался знакомый голос, спокойный, но твёрдый.

— Лис… Отпусти его… —

Я чуть повернул голову. В первых рядах стояла Алира, крепко держа за руку Оливию. Лицо её было решительным.

— Алира, этот простолюдин посмел открыть на меня свою хлеборезку. Скажи, почему я должен его отпустить? — процедил я, не скрывая раздражения.

— Потому что я тебя прошу, Лис, — ответила она, глядя мне прямо в глаза.

На секунду я замер, всё ещё сжимая пальцы на горле мужика. В голове мелькнула расчётливая мысль: «А почему бы не добавить Алире очков уважения в глазах односельчан? Тем более если её изберут новой старостой, это мне только на руку…»

— Хорошо, Алира, — уже спокойнее, но по‑прежнему громко, чтобы слышали все, произнёс я.

Медленно ослабил хватку. Мужик жадно втянул воздух, закашлялся, будто пытался напиться им после долгого удушья, и попытался отползти в сторону. Но я тут же ухватил его за грудки, рывком подтягивая обратно.

— Ты куда собрался, любезный? — громогласно воскликнул я, перекрывая шёпот толпы. — Алира только что спасла тебе жизнь. Я бы тебя удавил, даже не сомневайся. Скажи ей спасибо. —

Мужик снова закашлялся, с трудом сглатывая, и наконец прохрипел:

— Спасибо, госпожа Алира… —

Отпустил его, и он тут же быстро скрылся в толпе.

Я же, чуть смягчив взгляд, бережно взял Оливию за ручку. Девочка на мгновение вцепилась в мою ладонь, словно искала опору в этом странном, пугающем мире взрослых.

— Всё хорошо, — сказал, улыбнувшись ей. — Я не дам тебя в обиду. —

На лицах окружающих мелькнуло недоумение, слишком резким был переход от угрозы к этой тихой заботе. Но, пожалуй, это было даже на пользу: людям хорошо заходят яркие, противоположные эмоции. Контраст между «монстром» и защитником цеплял, заставлял слушать. Конечно, на моих соотечественников такая дешёвая манипуляция не сработала бы. Но для неискушённых местных селян этого хватало.

Через несколько мгновений мы стояли на деревянном помосте: я, Алира, Оливия и Фейрон. Толпа смотрела на нас снизу вверх, и в этих взглядах уже не было прежней враждебности.

— Жители деревни Лафан! — начал я громким, твёрдым голосом. — Меня зовут Лис, и я Герой Щита. Я прибыл в вашу деревню, чтобы спуститься в подземелье неподалёку. —

По толпе прокатились шепотки, имя Героя Щита здесь вызывало не столько почтение, сколько тревогу.

— Подвезти меня до деревни взялись Алира и её дочь Оливия, — я указал рукой на девушек, стоящих рядом. — Дабы Алира не боялась меня, я дал им слово, что они останутся невредимыми. —

Я сделал короткую паузу, давая этим словам осесть в воздухе.

— Меня многие считают монстром, чудовищем, демоном щита. Однако все знают одно: я всегда держу своё слово. Если я пообещал кому‑то, что отрежу язык, этот человек останется без языка. Пообещал, что убью, значит, он уже покойник. —

Толпа замерла, будто сама боялась нарушить эту тяжёлую тишину.

— Большую часть пути мы проехали спокойно. Но когда начало темнеть, я заметил поваленное дерево на дороге. Приказав остановить повозку, я направился в лес, проверить, нет ли засады. И она там была. —

Я говорил ровно, без надрыва, но каждое слово падало, как камень в воду.

— Я бесшумно устранил их дозоры, подкрался к основной группе и услышал довольно занимательный разговор. Один разбойник предлагал поразвлечься с женщиной в повозке. На что их атаман ответил: «С бабой развлекайтесь сколько хотите, от этого её цена не упадёт. Но если кто к девчонке полезет, тому яйца отрежу. Нетронутой она стоит дороже». —

После этих слов по толпе прокатились тихие возмущённые возгласы. Кто‑то стиснул кулаки, кто‑то прижал ладонь к груди.

— Это показалось мне очень подозрительным, — продолжил я, обводя взглядом лица в первых рядах. — И я решил взять одного или нескольких бандитов живыми... К слову, кто из вас сможет сказать почему? Что такого подозрительного в этих словах? —

Наступила короткая пауза, толпа будто не решалась ответить. Наконец, один из мужиков, посмелее, буркнул:

— Да ничего… Обычный трёп разбойников. —

Рядом раздались сдавленные смешки.

— Неверно, — спокойно ответил я, не повышая голоса. — Не разочаровывайте меня. Вон вчера даже Оливия справилась с этой загадкой. А ей сколько? Лет десять? Одиннадцать? — слегка поддел толпу, так, чтобы пробудить в них желание доказать, что они не глупее ребёнка.

На заднем ряду девушка неуверенно подняла руку. Я указал на неё:

— Говори! Смелее!

Её голос сначала прозвучал едва слышно:

— Откуда они узнали, что в повозке женщина с ребёнком?

— Верно! — кивнул я. — Но только громче! Пусть все услышат, какая ты смышлёная! —

Она сглотнула, расправила плечи и повторила уже так, что слова долетели до самых дальних рядов.

— Откуда они узнали, что в повозке женщина с ребёнком?

Люди начали переглядываться, складывать кусочки воедино. И в этих взглядах всё отчётливее проступало понимание: это не случайная засада.

— Именно так, — подтвердил я, позволяя тишине снова опуститься на площадь. — В засаде оставалось шестеро разбойников вместе с атаманом. Я устранил четверых, а их атамана и вот этого парня, — я ткнул пальцем в сторону Фейрона, — взял живыми. После недолгой пытки разбойники разговорились. Атаман выложил всё… Похитить Алиру с дочкой их нанял староста деревни Лафан, Маркус.

— Ложь! — рявкнул голос из толпы, и вперёд вышел богато одетый мужик. Он пытался держаться нагло, но под моим взглядом уверенность у него быстро таяла. — По какому праву ты напал на моего человека, и сеешь смуту в деревне?! — Сказал он, поумерив свой тон…

— Маркус, ты вконец охренел?! — зарычал я, делая шаг вперёд так, что воздух будто загустел от ярости. — Что ты вообще возомнил о себе, бессмертным себя считаешь?! Ты хоть понимаешь, кого обвинил во лжи, осёл безграмотный?! В своём мире я получил образование, какое здесь могут позволить себе лишь члены королевских семей. И ты, тупой ишак, посмел сказать, что я лгу?! Бывший староста я могу прикончить тебя прямо здесь и сейчас, если пожелаю, и никто меня за это не осудит. —

— Ты не посмеешь… — пробормотал он, уже без прежней спеси.

— Не посмею?! — я расхохотался коротко, зло, будто услышал самую нелепую шутку на свете. — Похоже, до вас тут вообще ничего из столицы не доходит. Так слушайте. На днях меня обвинили в изнасиловании старшей дочери короля, милой, потрясающе красивой девушки Малти Эс Мелромарк. Пропустим вопрос, виновен я или нет. Главное, на королевском суде меня признали виновным. И как меня наказали? — Я обвёл толпу взглядом, и в голосе заскрёб сарказм. — Может, казнили? Как видите нет. В темницу посадили? Тоже нет. Если за преступление против члена королевской семьи мне ничего не сделали, то что, по‑твоему, мне сделают за убийство какого‑то бывшего старосты? Ничего. Меня даже судить за это не будут. —

Я замолчал ровно настолько, чтобы эти слова, осели в головах. На лице у меня расползлась хищная улыбка, от которой у слабых коленки подгибаются.

— Ещё раз посмеешь пасть раскрыть, пока я не закончу, — процедил я так, что даже рядом стоявшая Алира чуть вздрогнула, — и я тебе её навсегда закрою. Но я, хоть и не святой, всё же справедливый. Когда я закончу, предоставлю тебе право сказать слово в свою защиту. Но если опять меня перебьёшь, говорить тебе будет нечем.

Маркус скрестил руки на груди, и надулся словно злобный хомяк. Комплекция у него и правда подходила под это сравнение. Он уставился на меня с ненавистью, но сказать ничего не осмелился.

— При допросе атамана разбойников присутствовала Алира, — продолжил я, голос звучал ровно, но в нём звенела сталь. — Она слышала всё от первого до последнего слова и может подтвердить.

Я отступил в сторону, уступая место. Алира не торопливо сделала шаг вперёд.

— Всё так, как говорит Герой Щита, — громко и чётко произнесла она, обводя взглядом людей. — Атаман признался: наше похищение было оплачено Маркусом. —

После этих слов люди, стоявшие рядом со старостой, невольно отстранились от него, будто от прокажённого.

— Более того, — снова взял слово я, повышая голос так, чтобы он долетал до самых дальних рядов, — как видите, мы привезли в деревню одного из захваченных разбойников. Фейрон, тебе слово.

Фейрон подошёл ближе к центру помоста и встал чуть позади Алиры. Он не поднимал глаз, смотрел в доски настила, будто надеялся найти в их узорах нужные слова. В наступившей тишине его голос прозвучал непривычно отчётливо, хоть и дрожал на первых слогах.

— Меня зовут Фейрон, и я действительно один из разбойников, устроивших засаду на Алиру и её дочь, — начал он, и в голосе его слышались нотки раскаяния. — Нас нанял Маркус. И мы… мы действительно собирались сделать ужасные вещи с Алирой и Оливией. —

Последние слова он произнёс с искренней горечью. Фейрон опустился на колени и наконец поднял взгляд на Алиру:

— Алира, прости меня… Я… — он замолчал, и отвел глаза, так и не найдя нужных слов.

— Повесить его! — рявкнул чей‑то голос из толпы, резкий и безжалостный.

Я тут же вскинул руку, призывая к тишине, и этот жест остановил даже самых горячих.

— Я дал парню слово, — проговорил я громко и так отчётливо, что сомнений не осталось ни у кого. — Если он честно расскажет всё перед вами, останется жив. А значит, ни я, ни кто другой не казнит его. Это всем ясно? —

Ропот стал тише, а потом и вовсе стих, уступая место напряжённому вниманию.

— За свои преступления он следующие десять лет станет рабом Алиры, — добавил я, и в этих словах была лишь холодная справедливость.

Толпа окончательно поутихла.

— К слову, пока не забыл, — вновь повысил я голос. — Ниара! —

Люди в толпе слегка расступились, оборачиваясь на женщину, стоявшую чуть в стороне. Она выглядела затравленной, будто привыкла, не привлекать к себе лишнего внимания. Испуганно прижав к себе девочку, на пару лет младше Оливии, она тихо ответила:

— Да…

— У тебя в прошлом году в лесу пропал муж? — спросил я прямо, без лишних вступлений.

— Да, — еле слышно повторила она, крепче прижимая к себе ребёнка.

— Помимо прочего, — продолжил я громко, — атаман признался, что в прошлом году по поручению Маркуса они «приморили» в лесу какого‑то мужика. Сам он клялся, что лично в этом не участвовал, поэтому не смог дать описания внешности. Но не нужно быть шибко умным, чтобы понять, кого и зачем там убили. —

По площади прокатился тяжёлый вздох, будто деревня разом вспомнила старую беду и вдруг увидела её истинное лицо. Маркус побледнел, будто вдруг почувствовал, как земля под ним становится зыбкой. Он открыл рот, словно хотел что‑то выкрикнуть, оправдаться, но под моим суровым взглядом ни звука не вырвалось наружу.

— Я… Я в это не верю… — произнесла Ниара потерянным голосом, будто цеплялась за последнюю тонкую нить, отделявшую её от горькой правды.

— Ну так спроси у своей подруги Алиры, когда мы закончим, — спокойно ответил я, не смягчая тона. — Она слышала всё, что рассказал атаман разбойников. Хотя, знаешь… мне, в общем‑то, всё равно. Решай сама, во что верить.

Сделав короткую паузу, продолжил.

— Мне и дела вашего бывшего старосты с разбойниками были бы безразличны, если бы это не касалось меня лично. Напади разбойники на дороге, Алира или Оливия могли пострадать, и тогда моё слово было бы нарушено. А это абсолютно недопустимо. Тем более из‑за какого‑то ничтожества. Если бы такое случилось, он был бы мёртв ещё ночью. —

Толпа слушала, затаив дыхание. В воздухе висело напряжение, густое и колючее.

— Но хватит пустых разговоров… Маркус, как я и обещал, можешь высказаться в свою защиту. —

Я указал ему на место справа от меня. Он неуклюже взобрался на помост. Повернулся к толпе и обвёл людей взглядом.

— Вы все знаете меня много лет! — начал он, голос его сперва дрогнул, но он тут же попытался придать ему твёрдости. — Я растил эту деревню, я защищал её от волков и разбойников, я договаривался с купцами, чтобы у вас была работа! И вы готовы поверить чужаку, который пришёл сюда с мечом и угрозами, а не мне, кто жил с вами бок о бок?! —

В толпе послышались неуверенные кивки, кто‑то действительно помнил Маркуса хорошим старостой, кто‑то просто не хотел верить, что человек, столько лет управлявший деревней, оказался предателем.

— Да, я нанимал людей, чтобы разобраться с парой шаек! — выкрикнул он, уже смелее, ухватившись за эту ложь, как за спасательный круг. — Но не для того, чтобы похищать женщин! Я лишь хотел обезопасить дорогу! —

— Безопасную дорогу? — холодно переспросил я, шагнув чуть вперёд, так что тень от меня упала на него. — Ты нанял разбойников, чтобы они напали на Алиру, атаман сказал об этом четко и недвусмысленно. И не пытайся теперь сделать из них защитников. —

Маркус сжал кулаки, его лицо пошло красными пятнами. Он хотел что‑то сказать, но слова застревали в горле.

— Я выслушал твои оправдания, — мой голос, прокатился над площадью, не оставляя места для споров. — Бывший староста Маркус, твои былые заслуги перед деревней не отменяют совершённых преступлений. Во‑первых, ты нанял разбойников, чтобы убить мужа Ниары. Во‑вторых, ты оплатил похищение Алиры и её дочери. За эти злодеяния я, Герой Щита, приговариваю тебя к изгнанию из деревни Лафан. —

сделав короткую паузу, продолжил.

— У тебя есть завтрашний день на сборы. С собой можешь взять только личные вещи. Остальное твоё имущество пойдёт на благо деревни. Послезавтра утром я вернусь из подземелья. Если ты всё ещё будешь здесь, я казню тебя лично. Если вздумаешь в будущем вернуться, умрёшь. —

— Что?! — взорвался он. — Ты не имеешь права! —

— У тебя простой выбор, изгнание или смерть, — спокойно ответил я. — И даже если тебя обратно приведут королевские рыцари и объявят мой приговор недействительным, ты всё равно умрёшь. Просто потому, что я всегда держу своё слово. Всё, Маркус. Можешь идти. —

Он метнул в меня полный ненависти взгляд, развернулся и, пошёл прочь.

— Это мы ещё посмотрим, кто из нас будет мёртв! — выкрикнул он, продираясь сквозь толпу.

Но его слова были мною проигнорированы.

— Идём дальше, — чуть смягчил я голос. — Ниара!

— Я здесь… — произнесла она испуганно, сжавшись, будто ожидала, что сейчас на неё обрушится новая беда.

— Можешь остаться в деревне, если пожелаешь… Ты в этой истории, пострадавшая сторона. Никто не станет тебя гнать, никто не осудит. — Сказал я с твёрдой уверенностью в голосе. — Есть у кого возражения?! —

В ответ послышались одобрительные возгласы, тихие, но отчётливые.

— Ниара, что с твоим старым домом? — спросил я.

— Не знаю… — ответила она всё так же робко, но в голосе уже пробивалась слабая надежда, будто она впервые за долгое время позволила себе поверить, что всё может стать чуть лучше.

— Значит, сделаем так, — я говорил чётко, словно раздавал приказы. — Осмотри свой старый дом. Всё, чего там не хватает для жизни, возьми в доме у Маркуса. Если он будет возражать, сошлёшься на меня. Также забери все личные вещи, запас еды, столько чтобы вам с дочкой хватило до следующего урожая, и весь необходимый посевной материал. —

— Так, мужики, — уже громче и жёстче обратился я к остальным. — Кто может помочь Ниаре с переносом вещей и разобраться с трудностями на первое время? —

На мгновение повисла неловкая тишина. Люди отводили взгляды, переминались с ноги на ногу, будто каждый надеялся, что кто‑то другой возьмёт это на себя.

— Ясно… Ну, я чего‑то подобного и ожидал, — пробормотал я, с усталой горечью. — Хорошо. Плачу сорок медных монет тому, кто ей поможет. —

Вперёд вышел коренастый мужчина, крепкий, с широкими плечами и спокойным, твёрдым взглядом.

— Не нужно думать, что мы все здесь такие, как этот Маркус. — Сказал он, в защиту односельчан. — Я помогу. И денег не надо. —

Я коротко кивнул ему.

— Тогда бери Ниару и начинайте. Обо всём, что пропустишь, тебе потом односельчане расскажут. Если с Маркусом возникнут проблемы, зови. —

— Да сам справлюсь, — буркнул он, направляясь к Ниаре, и она, будто найдя в нём опору, чуть расправила плечи.

Алира поймала мой взгляд и благодарно кивнула, и в этом кивке было больше слов, чем в длинной речи.

— Следующий пункт, — снова обратился я к толпе, возвращаясь к делу. — Избрание нового старосты. —

На площади снова воцарилось спокойствие, люди приготовились слушать.

— Так, может, ты будешь нашим старостой? — раздался чей‑то шутливый голос. — Вон как ловко деревней управляешь! —

Я отрицательно покачал головой.

— Нет... Деревней должен заниматься тот, кто сможет посвящать этому всё своё время. Да и лучше, если это будет кто‑то из вас, тот, кто знает людей, знает здешние беды и радости, кто не уйдёт через неделю. Моя же задача, остановить волны. Я уже должен быть в подземелье и поднимать свой уровень. Так что скажите спасибо за то время, что я на вас трачу, и этим ограничимся. —

Толпа слушала молча, а во взглядах начало проступать уважение к моей прямоте.

— Выборы проведём послезавтра утром, когда я вернусь из подземелья, — продолжил я. — В выборах будут участвовать трое кандидатов. Одним из них будет Алира. Ещё двоих предложите сами, единственное условие: это должны быть достойные люди, те, кому вы сможете доверить свои жизни. —

Я сделал паузу, давая этим словам улечься, а потом добавил:

— Голосование будет проходить в закрытом режиме. Никто, даже я, не будет знать, за кого отдал голос другой житель деревни. Так никто не сможет ни запугать, ни подкупить голосующих. —

— И как же мы тогда узнаем, кто победил, если никто не будет знать, за кого проголосовали другие? — раздался удивлённый голос из толпы.

— О, это самое интересное, — сказал я, голосом ведущего телешоу который вот вот объявит главную интригу вечера. — И сейчас я всё объясню. —

Шагнув вперёд, и сделав кроткую паузу, продолжил.

— Мы сделаем так, — голос мой звучал твёрдо. — На площади поставим закрывающиеся кабинки для голосования. Рядом, ящик с прорезью в верхней крышке. Он будет закрыт на замок, чтобы никто не смог ни заглянуть внутрь, ни подбросить лишний голос. —

Я обвёл взглядом толпу, давая каждому время представить эту картину.

— Перед началом голосования я при всех открою ящик и покажу, что он пуст. После этого его снова закроют на замок. Затем я буду раздавать листки, по одному в одни руки. Получив свой листок, житель деревни зайдёт в кабинку, где в тишине и без чужих глаз напишет имя того, кого хотел бы видеть старостой. А потом, никому не показывая, опустит листок в прорезь. —

Люди начали переглядываться.

— Когда все жители проголосуют, я при всех вскрою ящик и подсчитаю бланки у вас на глазах. Просто, честно и без уловок. Тот, кто наберёт больше всего голосов, и станет новым старостой. —

Один из молодых парней в первом ряду поднял руку. Я указал на него и кивнул, призывая озвучить то, что тревожит.

— Я не умею ни читать, ни писать, — тихо произнёс он. — Как и многие в нашей деревне… Как нам голосовать? —

— Молодец, что спросил, парень! — мои слова разнеслись над толпой, твёрдые и без тени насмешки. — И этот момент я тоже предусмотрел! —

Я повернулся к Алире:

— Алира, ты принесла то, о чём я вчера просил? —

Она указала на небольшую трибуну в левой части помоста.

— Всё там, — сказала она с лёгким недоумением в голосе. — Хотя я даже сейчас не понимаю, зачем тебе всё это… —

— Скоро увидишь, — коротко ответил я и направился к трибуне.

На ней лежали три дощечки размером примерно пятьдесят на пятьдесят сантиметров и несколько кусков древесного угля. Я взял первую и нарисовал на ней круг, на второй треугольник, на третьей квадрат. Прям как в «игре в кальмара» улыбнулся я.

Продемонстрировав толпе первую дощечку, я заговорил чётко и внятно, чтобы услышали даже те, кто стоял в задних рядах:

— У каждого из кандидатов будет своя фигура. Первая круг, как солнышко. Это Алира. —

Я передал ей дощечку. Она взяла её и, держа на уровне груди, повернулась к людям.

— Вторая, треугольник. Как крыша того дома, — я поднял дощечку в правой руке. — Это второй кандидат. И третья, квадрат, как окно. Это третий претендент. —

Я сделал паузу, давая этим образам уложиться в сознании людей.

— Во время выборов каждый из кандидатов будет держать в руках свою фигуру, чтобы голосующие ничего не перепутали... — окончил свой монолог, и немного подождав, продолжил.

— Ещё вопросы? — спросил я, обводя взглядом площадь.

Тишина была мне ответом.

— Хорошо! — Вновь громогласно провозгласил я. — До послезавтра. Готовьтесь. И помните: это ваша деревня. Значит, и её будущее в ваших руках. —

Повернувшись к Алире, я улыбнулся и сказал уже тише:

— Ну всё девчонки до встречи! Фейрон, помогай Алире и Оливии. —

Спрыгнув с помоста, я направился в сторону таверны, что стояла на другом конце улицы, толпа расступалась, освобождая путь.

У входа, небрежно опершись плечом о косяк, стояла Анабель. Как я и просил, она не вмешивалась в разбирательство с Маркусом, но решила понаблюдать со стороны. В её взгляде читалось любопытство, смешанное с лёгкой иронией.

— А ты неплохой оратор, — заметила она, когда я подошёл.

Я лишь пожал плечами, не желая раздувать из этого похвалу.

— Тогда, может, уделишь мне немного своего времени? — спросил я. — Хочу кое‑что с тобой обсудить. —

— Предлагаешь вновь засесть в таверне? — ответила она вопросом на вопрос, чуть приподняв бровь.

— О нет, — покачал я головой. — Терять время я больше не намерен. Давай побеседуем по дороге в подземелье. Подожди меня пару минут, я заберу свои вещи. —

С этими словами я шагнул в прохладу таверны. Скрипучие ступени отзывались на каждый шаг. Я быстро поднялся по лестнице в свою комнату. Все необходимые вещи уже были собраны в рюкзак. Вес снаряжения лёг на плечи.

Когда я снова вышел на улицу, Анабель стояла на том же месте. Её шикарная рыжая коса тяжёлой волной спускалась по спине до самого пояса. На секунду я залюбовался. Она обернулась, поймала мой взгляд и чуть приподняла бровь.

— Идём? — спросил я, спокойно посмотрев ей в глаза.

— Идём, — кивнула она без лишних слов.

Мы двинулись по улице, оставляя позади площадь. Миновали последние дома, и тропа нырнула в лес, укрывая нас тенью старых деревьев.

— Так о чём ты хотел поговорить? — спросила Анабель, когда мы шли по дну длинного оврага, где воздух был прохладнее, а звуки тише.

— Хочу предложить тебе объединиться в группу, чтобы не перехватывать друг у друга опыт, а действовать сообща, — сказал я, стараясь говорить ровно, без нажима.

Девушка задумалась, взгляд её скользнул по корням.

— Не знаю, Лис… Я и так с трудом поднимаю уровни. А так мне придётся ещё и с тобой делить опыт… Без обид. — Произнесла она честно.

Я спокойно покачал головой.

— Анабель, как минимум половину монстров подземелья убью я, так что ты в любом случае не получишь весь опыт. — Она фыркнула, коротко и резко, явно не согласная с моим суждением. — Однако, как ты, наверное, знаешь, призванные Герои прокачиваются намного быстрее обычных людей. То же касается и их спутников. Так что ты не только не потеряешь в опыте, а, напротив, получишь больше, чем ожидала, если объединишься со мной. —

Она снова задумалась. Мы уже подходили к подлеску, за которым среди корней и камней темнел зев входа в подземелье, мрачный и молчаливый.

— А что с добычей? — коротко спросила она, останавливаясь перед входом и поворачиваясь ко мне.

— Опыт и лут поровну, — так же коротко ответил я, глядя ей прямо в глаза.

Анабель помолчала ещё мгновение.

— Дай слово, — сказала она, протягивая мне руку.

— Даю слово! Опыт и лут поровну. — Повторил я, улыбнувшись, и пожал её руку.

Я открыл меню и кинул ей приглашение в группу. Секунда ожидания, и система тихо пикнула, подтверждая союз. Теперь она была моей спутницей. Восьмой уровень, навык владения мечом уровень два. Я посмотрел на неё с большим уважением, чем раньше: совсем неплохо для такой юной девушки.

Мы шагнули в подземелье. Здесь не было света, но и абсолютной тьмы не было: откуда‑то, то ли из стен, то ли из потолка, лился ровный тусклый свет. Если дать глазам привыкнуть, можно было вполне сносно видеть метров на сорок-шестьдесят. Пространство дышало сыростью и древностью.

Я вытянул руку в сторону Анабель:

— Осадный щит. — Активировал я один из своих навыков. Видимая только мне волна силы скользнула в сторону девушки, окутывая её на мгновение мерцающей пеленой.

— Что? — переспросила девушка, на мгновение растерявшись.

— Это один из моих навыков. Он защитит тебя от одной атаки. Но сражайся как обычно, не подставляйся. Я не смогу в бою наложить его повторно. Это просто страховка, на случай, если ты всё же пропустишь удар — пояснил я, продвигаясь вместе с ней по тускло освещённому коридору.

— Отличный навык! — воодушевлённо сказала она. — Сейчас его и проверим, — добавила Анабель с лёгкой улыбкой, указывая вперёд.

Из‑за угла бесшумно вышли три скелета. Их кости сухо щёлкнули, когда они развернулись, пустые глазницы уставились на нас, будто в них тлела какая‑то чужая, злая воля. Они были безоружны, но фаланги пальцев у них оказались длиннее обычных, и заканчивались острыми наростами, похожими на костяные когти. Во тьме подземелья это смотрелось особенно зловеще: казалось, сама тьма придавала этим уродливым отросткам хищную чёткость.

Анабель тут же встала в стойку. Пальцы её побелели на рукояти меча, но взгляд оставался ясным, ни паники, ни суеты.

— Держи дистанцию и не подпускай их слишком близко! — бросил я, экипируя «Щит‑кастет» и делая шаг вперёд, чтобы закрыть собой часть её траектории.

— Сама знаю, — буркнула Анабель.

Скелеты рванулись вперёд пугающе слаженно, будто ими управляла одна воля. Первый бросился на меня, второй метнулся к Анабель, третий замер, выбирая момент для удара, как хищник, ждущий, когда жертва ошибётся.

Анабель не дрогнула. Она встретила своего противника стремительным выпадом: клинок ударил по кости с резким треском. Скелет отшатнулся, но тут же стремительно рванулся снова. Меч девушки прошёл аккурат между рёбер, и ему удалось сблизиться с ней. В тот же миг скелет полоснул острыми когтями ей по горлу.

В этот момент навык «Осадный щит» сработал: вспышка света на миг озарила коридор, поглотив удар острых костяных наростов и отбросив противника от Анабель.

— Работает! — выдохнула она, не теряя ритма, и тут же ушла в уклон, нанося рубящий удар.

Мой противник двигался с пугающей лёгкостью, из‑за малого веса он был стремительнее обычного бойца, но механика и пластика его движений оставались почти человеческими: изгибы суставов, перенос веса, даже паузы перед рывком. Используя навыки «Рукопашный бой» и «Рефлексы Виверны», я изловчился и перехватил его за запястье. Используя преимущество в массе и инерцией самого скелета, я крутанул его вокруг себя и смачно впечатал лицом в каменную стену. Затем, ухватив сзади за шейные позвонки, прижал его голову к камню и мощным ударом «Щита‑кастета» раздробил череп. Скелет осыпался на пол грудой костей.

Противник, отлетевший от Анабель, повредил коленный сустав и теперь хромал, потеряв подвижность. Но слева к ней подкрадывался третий скелет, делая ситуацию по-настоящему опасной. Не став отвлекать девушку от её врага, я тихим шагом подобрался со спины к третьему противнику. Резкий удар ботинком сзади под колено, и он рухнул на колени. Я мёртвой хваткой вцепился в его левую ключицу, зафиксировав в этом положении, и начал наносить удары «Щитом‑кастетом» по затылку. На третьем ударе череп лопнул, кости осыпались на каменный пол, а в моей левой руке осталась лишь ключица, сухая, лёгкая, словно кусок старого дерева.

В тот же миг Анабель перерубила шейные позвонки своему противнику. Его череп покатился по полу, а останки рассыпались грудой обломков.

Я молча собрал монеты с поверженных скелетов и протянул их Анабель. Она кивнула, всё ещё тяжело дыша, но уже не от страха, а от боевого азарта.

— Пусть все монеты будут у тебя. Потом разделим. Сейчас я скормлю щиту останки скелетов, и пойдём дальше, — сказал я, помещая кости в центр щита. Он на мгновение вспыхнул тусклым светом, будто жадно втягивал в себя эту странную энергию.

— Скормишь щиту? — удивлённо переспросила Анабель, опуская меч, и с любопытством за мной наблюдая.

— Да, — спокойно ответил я, наставительным тоном. — Когда я скармливаю щиту части монстров, он открывает новые формы. Даёт разные бонусы. Например, шкурки зубастых шаров, что обитают близ столицы, дали сопротивление электрическому урону, для меня и моих спутников. В нашем случае, для тебя. А скелеты, скорее всего, дадут нам дополнительную защиту от нежити.

Я заглянул в интерфейс и добавил:

— Нужно скормить кости ещё семерых скелетов — и форма откроется.

Анабель нахмурилась, глядя на груду костей, будто пыталась осознать, как металл может «поедать» нежить и становиться сильнее.

— Это… удивительно, — призналась она, и глаза её чуть расширились, словно она всё ещё не верила увиденному. — И полезно. —

Мы двинулись дальше по коридору. Тусклый свет, лившийся непонятно откуда, выхватывал из темноты то глубокие трещины в стенах, то странные символы, будто вырезанные в камне сотни лет назад. Воздух был холодным и влажным, пах сырой землёй и чем‑то древним.

— Осадный щит, — вновь наложил я на Анабель защитный навык.

Она благодарно кивнула.

— Кстати, ты проверила, сколько тебе дали опыта за тех скелетов? — спросил я. — Мне и самому интересно, насколько больше опыта дают спутникам героя. —

— А у тебя разве до этого не было никого в группе? — удивлённо переспросила она. —

— Нет… Ты у меня первая девушка… — Сказал я с такой интонацией и такой ухмылкой, что фраза прозвучала нарочно двусмысленно. А потом, заметив, как она нахмурилась, поспешно добавил: — В команде. Первая девушка в команде. А ты о чём подумала? Ну как тебе не стыдно, Анабель? Вроде серьёзная, взрослая девочка, а о таких вещах думаешь в подземелье… —

Даже в мрачном, неровном свете подземелья я заметил, как вспыхнули румянцем её щёки. Она уже хотела выдать мне резкую отповедь, но тут из темноты коридора бесшумно показались новые противники, на этот раз четверо скелетов, их костяные когти тускло поблёскивали в полумраке.

— Так, Анабель, выскажешь мне всё позже, — указал я на врагов, голос стал твёрдым, без тени насмешки. — А сейчас соберись! —

Она мгновенно стряхнула с себя раздражение, лицо стало серьёзным и сосредоточенным, а в глазах вспыхнул тот самый боевой огонёк, который я уже успел запомнить. Приняв боевую стойку, она кивнула.

Мы разделили противников поровну. С моими двумя я расправился без особых проблем: антропоморфные скелеты идеально подходили под мой навык рукопашного боя, их движения были предсказуемые, почти человеческие. Правда, один из них всё же успел полоснуть когтями по моему левому плечу. Но подкладка из кевларовой ткани выдержала удар: когти скользнули по волокнам, не пробив защиту.

Анабель провозилась со своими чуть дольше. «Осадный щит» с неё снова слетел. Но на этот раз не из‑за ошибки, она намеренно использовала его как тактический приём. Пропустила удар одного из скелетов ровно настолько, чтобы навык сработал и отбросил врага, лишив его равновесия. Пока тот приходил в себя, она молниеносно расправилась со вторым, а затем добила первого, не дав ему шанса восстановить координацию.

Когда бой закончился, Анабель несколько секунд стояла, тяжело дыша, от азарта и напряжения схватки. Потом, резко повернувшись ко мне, и попыталась отвесить пощёчину. Движение вышло резким, но я успел перехватить её руку в воздухе.

— Я, конечно, иногда позволяю девушкам влепить мне пощёчину, — произнёс я с саркастичной ухмылкой. — Всё‑таки мои выходки порой краёв не видят… Но не в латной же перчатке! побойся бога, Анабель! —

Девушка и сама поняла, что в пылу эмоций немного переборщила. Но, упрямая до конца, всё равно буркнула/

— Ты заслужил. — однако в голосе её не было злобы.

— Так что там с опытом? — решил я сменить тему, собирая лут и скармливая щиту останки скелетов.

Анабель на мгновение замерла, будто только сейчас вспомнила про уведомления системы, и уставилась в пустоту, читая всплывающие строки.

— Ох…ть! — Выпалила она изумлённо — От семи до десяти очков в среднем с одного! И это при том, что опыт делится на двоих! —

От столь неожиданной реплики из уст столь милой девушки я даже выронил очередную кость и она глухо стукнулась о пол, пролетев мимо щита.

— Неплохо, да? — Анабель вдруг рассмеялась, тихо, но искренне, и этот смех прозвучал в сыром коридоре почти как солнечный луч. — Получается, я не зря терплю твои шуточки. —

Я хмыкнул, подбирая кость и отправляя её в щит. Анабель убрала меч в ножны, но пальцы её всё ещё слегка подрагивали от азарта.

— Тогда идём дальше, — спокойно сказал я, закончив с прокачкой Священного Оружия.

Мы снова двинулись вперёд, вглубь подземелья. Тишина здесь уже не казалась просто отсутствием звуков, она обволакивала, становилась осязаемой, густой, почти зловещей.

Я вновь наложил навык «Осадный щит» на Анабель, а спустя пару минут, на себя. Время от времени бросая взгляд в меню, я отмечал, как понемногу растёт уровень владения навыком: плюс 0,5 % за каждое наложение и ещё +1 %, если защита срабатывала в бою. Итого выходило по 1,5 % с человека за одну схватку с нежитью.

В узких проходах нам встретились ещё две группы скелетов, по четыре в каждой. Мы справились без потерь. Анабель расправлялась со своей парой противников по отработанной схеме, почти не тратя лишних сил. После первой четвёрки я открыл Малый Щит Скелета: новых навыков он не дал, но, как и ожидалось, пассивно усиливал нашу защиту в боях с нежитью, даже если не был экипирован.

— Давай немного передохнём, — предложила девушка после очередной стычки с тройкой скелетов. Она присела на пол, прислонившись спиной к шершавому камню, и добавила: — Ещё один коридор и южное крыло будет зачищено. Останется только северное, но оно чуть меньше.

— Отлично. Значит, успеем зачистить первый этаж ещё до ужина. — отозвался я, опускаясь рядом и ставя рюкзак между колен.

— А ты чего такой спокойный? — спросила она, чуть приподняв бровь.

— А чего переживать? — я пожал плечами, стараясь выглядеть непринуждённо.

— Ну не знаю… — в её голосе зазвучал лёгкий сарказм, смешанный с нервной дрожью. — Может, потому что мы в тёмном подземелье, а вокруг бродит нежить? — закончила она, и в интонации проскользнули едва уловимые истерические нотки.

Я достал из рюкзака запасную флягу. Ещё утром одна из служанок в таверне наполнила её сладким ягодным морсом. Протянул Анабель.

— На, сделай пару глотков. Это немного повысит уровень дофамина и эндорфинов в твоей крови. —

Анабель взяла фляжку и поспешно сделала несколько глотков, а потом вдруг замерла.

— Стой! Чего там у меня повысится? — спросила она с подозрением.

— Не беспокойся, это всего лишь гормоны счастья, — спокойно ответил я, удерживая ровный тон. — Они есть у каждого человека и нужны, чтобы побуждать нас к действиям, полезным для организма. Например, когда мы едим вкусную еду или пьём что‑то приятное либо достигаем поставленной цели, выделяются дофамин, серотонин и эндорфины. А при поцелуях, помимо прочего, вырабатывается окситоцин, он вызывает чувство доверия, безопасности и эмоциональной связи между мужчиной и женщиной. —

При этих словах Анабель снова густо покраснела.

— Эти вещества работают как нейромедиаторы и снижают уровень тревожности. — продолжил я. — Прислушайся к себе. Ты уже успокоилась и понимаешь, что всё хорошо. Рядом надёжный соратник, а завтра мы достигнем своей цели.

Анабель на секунду задумалась, словно прислушиваясь к собственным ощущениям. Потом её губы тронула лёгкая улыбка, робкая, но искренняя.

— Знаешь, а ведь и правда… Всего несколько глотков, и на душе стало легче. Так чего мы сидим? Вперёд! Подземелье само себя не зачистит! — она поднялась и протянула мне флягу.

— Оставь пока себе. Мне не нужно, — улыбнувшись, ответил я, вставая следом.

Мы двинулись дальше по коридору. Каменные стены будто сжимались вокруг, но теперь тишина уже не казалась такой гнетущей.

— Ты ведь уже бывала в этом подземелье? — спросил я как бы между делом.

— Нет. С чего ты взял? — она удивлённо покосилась на меня.

— Ты неплохо здесь ориентируешься.

Мы как раз дошли до конца коридора, южное крыло можно было считать зачищенным. Развернувшись, направились в северное крыло.

— Я просто тщательно изучила карту всех трёх уровней в гильдии, пока готовилась к походу, — пояснила Анабель, слегка пожав плечами.

Некоторое время мы шли молча. Шаги глухо отдавались в узком проходе, а тени, казалось, тянулись за нами, словно живые. Наконец Анабель заговорила, неуверенно, будто подбирая каждое слово.

— Я ведь так и не сказала тебе спасибо… Если бы ты не настоял на том, чтобы мы объединились в группу, я бы погибла, когда тот скелет полоснул меня когтями по горлу… — её голос стих до шёпота.

— Это не всё, что ты хотела сказать, Анабель, — мой тихий голос заставил её обернуться. — Я давно заметил, что тебя что‑то тревожит. —

Она помолчала, будто собираясь с духом.

— Лис, я… Мне… Я бы хотела остаться с тобой и после этого подземелья, честно. Но не могу. Если моя мать узнает, она точно выдаст меня за муж за того толстого, старого аристократа… Я верю, что ты хороший человек. Но твоя репутация… И моя семья… — слова лились сумбурно, нагромождаясь друг на друга.

— Стоп, Анабель. Успокойся, — я мягко, но твёрдо остановил её, положив руку ей на плечо. — Я уже давно понял, что ты из аристократической семьи. Именно поэтому и не предлагал присоединиться ко мне. Хотя, признаюсь, был бы рад твоей компании, и не только потому, что ты отважная воительница. Но я понимаю: твоя семья может пострадать из‑за этого. —

Пока я говорил, мы подошли к развилке у входа в северное крыло.

— И если тебя не затруднит, то не могла бы ты рассказать свою историю более последовательно, начав с самого начала? — проговорил я, не сбавляя шага. — А то я не люблю собирать цельную картину по кусочкам, словно пазл из отдельных частей. Но, разумеется, только если ты хочешь и можешь это сделать. —

Пока я говорил, мы осторожно обследовали очередной проход: я держал Щит наготове, а Анабель бесшумно ступала рядом, чутко ловя каждый шорох. Каменные своды здесь нависали ниже, будто само подземелье старалось нас пригнуть, заставить двигаться тише и осторожнее.

— Да, в общем‑то, это не секрет… — протянула она, чуть помедлив, будто мысленно перебирала кусочки, из которых складывалась её жизнь. — Только давай сначала разберёмся с ними, — добавила она, указав вперёд.

Из темноты, бесшумно и слаженно, показались пятеро скелетов. Они перестроились, занимая позиции, а пустые глазницы уставились на нас с той пугающей пустотой, в которой не было ни страха, ни сомнений, только холодная готовность убивать.

Я на мгновение прикрыл глаза, прогоняя лишние мысли, и кивнул:

— Я возьму двоих слева, — сказала она спокойно, уже просчитывая траекторию движения. — Остальные на тебе.

— Договорились, — бросил я, чувствуя привычную тяжесть металла на руке. — Держи дистанцию и не подставляйся.

Она фыркнула, но в этом фырканье не было обиды — скорее привычное подтрунивание, которое помогало сбросить напряжение перед боем.

Скелеты рванулись вперёд, и коридор наполнился сухим стуком костей и лязгом металла. Я встретил первого ударом щита, отбрасывая его назад и тут же подсекая второго резким движением ноги. Они двигались быстро, но предсказуемо — их пластика всё ещё хранила отголоски человеческих движений, и это давало мне преимущество.

Краем глаза я видел, как Анабель кружит вокруг своих противников, её клинок мелькал в тусклом свете. Она действовала не грубой силой, а точностью: каждый удар ложился туда, где сочленения были слабее, и после её ударов магия уже не могла удерживать кости вместе.

Один из моих скелетов скользнул в тень, пытаясь зайти Анабель за спину. Не раздумывая, я подставился под удар второго противника и, едва его отбросило моим навыком «Осадного щита», тут же расправился с третьим. В следующий миг я рванулся к тому монстру, что метил в спину девушке. По отработанной схеме: резкий удар сзади под колено, противник на коленях, следующий удар в голову и череп врага разлетелся на осколки.

Краем глаза я уловил стремительное движение сбоку. Лишь навык «Рефлексы Виверны» позволил среагировать вовремя: я крутанулся и перехватил прыгнувшего скелета за запястья. Его острые пальцы полоснули буквально в сантиметре от моего лица. Я вложил всю силу корпуса в удар ногой и мощным толчком в грудь отшвырнул врага прочь. При этом его кисти и запястья остались у меня в руках, с сухим треском отделившись от тела.

Тем временем Анабель, уже разделавшись со своим противником, ловко добила безрукого монстра. А потом метнулась к последнему, которого откинуло моим защитным навыком. Она расправилась с ним серией стремительных ударов, настолько изящных, что я на секунду замер, невольно залюбовавшись.

Заметив мой взгляд, Анабель фыркнула и гордо вздёрнула носик, будто хотела сказать: «Ну что, впечатлён?»

— Анабель? ты что, красуешься передо мной? — спросил я с лёгкой насмешливой интонацией, ехидно улыбнувшись.

Она на мгновение замерла, и румянец, до того едва заметный, вдруг вспыхнул ярче. Смущённо потупившись, она торопливо замахала рукой.

— Да ничего я не красуюсь! — выпалила она чуть резче, чем хотела, и тут же осеклась, будто сама испугалась собственной горячности. — Просто… просто привыкла делать всё как надо. —

Я тихо рассмеялся, но постарался сделать это не слишком громко, чтобы не задеть её ещё сильнее.

— Ладно-ладно, — примирительно поднял я ладони. — Признаю: твои движения с мечём так стремительны и изящны, что на это хочется смотреть. — Сделал я комплимент девушке.

— Ты так и не рассказала толком о себе, — напомнил я, мягко меняя тему.

Пока мы собирали трофеи, Анабель начала понемногу приоткрывать свою историю. Мы шли дальше, шаг за шагом обследуя коридор за коридором. Время от времени на пути попадались группы скелетов, по три-пять тварей. После каждой стычки я не забывал накладывать на нас обоих «Осадный Щит», понемногу прокачивая навык: с каждым разом он ложился ровнее, будто привыкая к моей воле. А девушка в короткие передышки продолжала свой рассказ.

Её история оказалась не такой уж сложной. Анабель, младшая из семерых детей в небогатой аристократической семье, едва ли могла рассчитывать на наследство. Даже старшим детям делить было почти нечего. Ей оставался лишь титул. Мать, будучи главой семьи, нашла, как «пристроить» младшую дочь: выдать замуж за полного мужчину лет сорока, то ли барона, то ли виконта. Анабель называла его старым, и я не до конца понимал, почему… Мне самому было почти сорок, когда меня затянуло в этот мир, а стариком я себя не считал, и дело тут не в том, что я оказался в молодом теле.

Мы почти закончили зачистку северного крыла и теперь шли по последнему коридору, который упирался в небольшой тупик. Там в небольшой комнате, у подземного родника, мы собирались устроить привал и поужинать. Подойдя ближе, я присмотрелся к источнику: из стены на уровне груди выходил короткий отрезок трубы, из него тонкой струйкой текла вода, падая в каменную чашу диаметром около полуметра. Излишки уходили по желобу куда‑то под стену, исчезая в темноте.

Я достал походную газовую плитку, с лёгким сожалением отметив, что у меня остался всего один запасной баллончик. Хотел было заняться ужином, но Анабель, не доверив мне это дело, решительно забрала котелок и принялась варить кашу. Я же показав как работает плита, сел зашивать прореху на камуфляже. Скелет полоснувший меня по плечу, не смог пробить кевларовую подкладку, но внешняя ткань пошла рваными нитями.

Пока мы занимались с делами, Анабель снова заговорила. Она сбежала, чтобы не выходить замуж, и отец ей помог. Он был добрым человеком и искренне любил младшую дочь. Втайне от жены он достал свои личные сбережения и купил для Анабель латные доспехи, оружие и кое‑что из снаряжения, а так же лично обучил её мастерству владения мечём. И за два месяца до свадьбы она сквозанула на поиски приключений, оставив дом и привычный уклад. Мать пришла в ярость, я даже боялся представить, что она устроила отцу. Даже в патриархальном обществе РФ мужчине бывает непросто выстоять против властной жены, а в их матриархальном государстве последствия могли быть куда серьёзнее.

Вскоре я закончил с починкой, а Анабель уже разложила кашу по тарелкам. Она добавила в неё кусочки вяленой говядины из своих запасов, и вышло неожиданно вкусно. Одну тарелку она протянула мне, а сама, едва успев сделать пару ложек, продолжила свою историю.

Когда гнев матери немного улегся, отцу удалось уговорить её отложить свадьбу. Но условие было жёстким: если Анабель не добьётся успеха на пути авантюристки, ей придётся выйти замуж за того, кого мать выберет сама.

— И поэтому у меня будет к тебе одна просьба… — медленно проговорила Анабель, будто каждое слово давалось ей с трудом, и отложив пустую тарелку, продолжила. — Лис, мне нужно… Ты только не подумай, что это из‑за жадности. Я бы даже денег дала, если бы они у меня были… — её голос дрогнул, и она снова запнулась.

— Анабель, давай без сложностей, — спокойно ответил я, ставя на плитку котелок с водой, пора было заваривать чай. — Просто скажи, что тебе нужно. Если смогу, помогу. —

Девушка ещё немного помедлила, собираясь с мыслями.

— Из главного босса этого подземелья иногда выпадает редкий артефакт, «Щит Тёмного Тамплиера». Его очень ценят авантюристы-мечники. Если я добуду его… Это станет доказательством, что я не просто сбежавшая невеста, а настоящая авантюристка, — закончила она нерешительно и уставилась в пол.

— Насколько мне известно, Зератул ходил без щита, — не удержался я от шутки, разливая кипяток по кружкам.

— Кто? — удивлённо переспросила Анабель, приподняв брови.

— Да так, один прославленный Тёмный Тамплиер из моего мира. Просто, неудачная шутка, не обращай внимания, — ответил я, заваривая чай и протягивая одну кружку девушке.

— Ну а по твоему вопросу… Если лут, как ты говоришь, редкий, вряд ли он нам выпадет. Но если вдруг случится чудо, забирай артефакт себе… за один поцелуй, — добавил я с хитрой улыбкой, стараясь хоть немного развеять её напряжение.

— Лис! Опять твои шуточки! — возмутилась Анабель, едва не расплескав чай.

— Ладно, давай серьёзно, — спокойно произнёс я, глядя ей прямо в глаза. В полумраке подземелья её взгляд казался особенно уязвимым. — Ты потрясающая девушка, Анабель, и твой поцелуй я бы запомнил до конца жизни, в этом нет ни капли преувеличения. Но я не стану тебя принуждать. Если захочешь подарить его, то сделаешь меня по-настоящему счастливым. А если нет, артефакт твой просто так, ничего взамен я не потребую. —

Я протянул руку для рукопожатия. А про себя подумал: «Если нам действительно выпадет этот щит, я могу его просто скопировать, и спокойно отдать Анабель». А вообще: «Сбавь ка газку, капитан. Если будешь и дальше сыпать такими словами, девочка точно в тебя влюбится, а нам этого не нужно. Это же не девушка из моего мира, которую жизнь научила пропускать подобные слова мимо ушей… Тут такие фразы не бросают мимоходом, и не пропускают мимо ушей, их слышат… Слышат и запоминают… Надолго…»

Анабель снова смутилась. Она осторожно пожала мою руку и тихо, едва слышно, произнесла:

— Хорошо… Спасибо, Лис. —

— Расскажи в двух словах, что нас ждёт на следующих этажах, — предложил я, мягко меняя тему, чтобы дать ей время прийти в себя.

Лицо Анабель тут же оживилось, теперь в нём читалось не стеснение, а азарт исследователя.

— Второй этаж самый большой. Его условно делят на три сектора: северный, восточный и западный. Третий этаж, это одна центральная секция, которая заканчивается комнатой рыцаря-скелета, — быстро и чётко выложила она, пока мы сворачивали привал.

— Отлично, — бодро отозвался я. — Давай зачистим один из секторов второго уровня, а потом устроимся на отдых. —

— Тогда западный, — решительно сказала Анабель. — Там есть небольшой закуток с родником, удобное место, чтобы передохнуть. —

И мы снова двинулись по тёмным коридорам, где тени казались гуще. Спустившись на второй этаж, мы не обнаружили ничего нового: всё те же серые стены, всё те же скелеты, появлявшиеся из мрака с привычным лязгом костей. Но теперь мы действовали слаженно, почти без слов, каждый знал свою роль, каждый шаг был отточен до автоматизма. Где то через три часа западный сектор был зачищен.

На ночлег мы устроились в том самом укромном уголке, о котором говорила Анабель. В каменном углублении тихо журчал родник, и этот звук странным образом успокаивал. Мы решили дежурить по очереди, по пять часов. Анабель вызвалась стоять первую смену.

А я тем временем отошел метров на двадцать вглубь единственного прохода, ведущего к нашей стоянке, и соорудил простую, но надёжную растяжку: натянул леску, и подвесил к ней пустую консервную банку. Пока я возился с узлами и проверял, насколько свободно качается банка, подошла Анабель. На её удивлённый взгляд я пояснил:

— Скелеты вне боя ходят шаркающей походкой. Они обязательно заденут леску, и ты услышишь этот звон. —

Я поёрзал жестянкой по каменному полу, демонстрируя, какой звук получится.

— Это ты сам придумал? — восхищённо спросила Анабель, будто увидела в этой примитивной ловушке настоящее чудо инженерной мысли.

— Нет, — горько усмехнулся я. — В моём мире к таким растяжкам привязывают специальные устройства. Когда человек задевает леску, срабатывает механизм… и взрыв разбрасывает осколки, способные убить или ранить до полусотни солдат за раз. —

Анабель поёжилась, будто внезапный сквозняк пробрался под доспехи.

— Какой страшный твой мир, Лис… — тихо произнесла она.

Я философски пожал плечами.

— В чём‑то, пожалуй, да, — задумчиво отозвался я, возвращаясь к месту стоянки. — Но как мы превзошли вас в способности убивать людей, так и превзошли в гуманизме, равенстве и человеколюбии… Может, это и звучит как парадокс, но это так… —

Закончил я и, не дожидаясь ответа, расстелил спальник, улёгся и закрыл глаза. Усталость накатывала волнами, и быстро утянула меня в царство снов.

Анабель ещё немного постояла, прислушиваясь к тишине, а потом тихо присела у входа в закуток, крепко сжимая рукоять меча.

Через пять часов девушка тихо разбудила меня и, едва я открыл глаза, сама улеглась на спальник, доверчиво отдавая мне бремя ночной тишины. Я уселся, упёршись спиной в холодную каменную стену коридора, и, чтобы хоть немного отвлечься от тяжёлого гула подземелья, решил заглянуть в меню, проверить свои характеристики. До этого момента я лишь смахивал уведомления о повышении уровня, не вчитываясь в цифры.

К собственному удивлению, я обнаружил, что сегодня всё-таки добрался до десятого уровня. После этого набралось ещё 131 очко опыта, а до одиннадцатого оставалось набрать 369. Итого за день я получил 731 очко, что вполне укладывалось в мои подсчёты: мы разделались примерно с 86 скелетами.

Ещё одной приятной новостью стало то, что навык «Осадный Щит» вырос на 64 %. Похоже, моя методичная работа, накладывать его после каждой стычки, действительно давала плоды. Если продолжу в том же духе, к концу зачистки подземелья наверняка дотяну до второго уровня этого навыка.

Не менее полезным оказался «Воздушный Щит», который я несколько раз применил, когда мы спустились на второй уровень подземелья. Ставя его перед одним из скелетов, я заставлял глупую тварь замедляться и атаковать сам щит, так она на добрые десять секунд выпадала из боя, пока мы с Анабель разбирались с остальными. Навык поднялся на 16 %. Нужно будет обязательно использовать его и дальше. Я надеялся, что на более высоких уровнях смогу, как и Наофумыч, кастовать сразу несколько щитов одновременно. Тогда их можно будет применять не только в бою, а например, выстроить в виде импровизированной лестницы.

Так же я не раз задействовал «Щит Темницу». Когда скелеты шли плотной группой, удавалось заключить в темницу по два-три противника, временно выводя их из схватки, и разделяя таким образом, крупные группы на более мелкие части. Этот навык вырос на 12 %.

Но самыми ценными, без сомнения, оставались «Рукопашный Бой» и «Рефлексы Виверны», они поднялись на 21 % и 28 % соответственно. Именно они уже несколько раз спасали мне жизнь в самых отчаянных схватках.

Закончив с проверкой и закрыв меню, я достал карандаш и лист бумаги. Чертить полноценные схемы в этих условиях было немыслимо, по этому я решил набросать на бумаге технологию производства серной кислоты, расписать формулы и основные этапы процесса. Через пару часов, закончив, я скормил получившийся рецепт Щиту.

Заглянув в меню, я с удовлетворением обнаружил в разделе «Малый щит алхимика» новый рецепт: «Серная кислота». При нажатии на него всплыл список компонентов для синтеза: вода, сера, кислород (из воздуха) либо, для ускоренного производства, вода и оксид серы.

Я закрыл меню и принялся готовить завтрак: через час нужно было будить Анабель.

======= P.S. и ТТХ ГГ =======

P.S. Наверняка олдфаги и так поняли, но для остальных поясню… Фраза ГГ «Кажется, никто из вас не понял!» это прямой косплей Роршаха из художественного фильма хранители. Мне так и хотелось продолжить её словами «Это не меня заперли в вашем мире! Это ваш мир заперли вместе со мной!» 

P.S. Так же для молодых. Зератул это персонаж популярных в древности игр StarCraft и StarCraft 2. Темный тамприер, ксенос из расы протосов. 

P.S. В этот раз без картинок… Не успел сделать… Глава и так затянулась…