Сёстры Гринграсс (джен)

На следующее утро после разговора с родителями.В Большом зале воздух гудел от обычного завтрачного шума, но за столом Слизерина царила настороженная тишина.

Драко Малфой сидел прямо, плечи расправлены, словно уже принял решение, которое нельзя отменить. Рядом с ним Дафна Гринграсс спокойно намазывала масло на тост, а Блейз Забини и Теодор Нотт обменивались короткими взглядами. Винсент Крэбб и Грегори Гойл молча жевали, готовые следовать за своим другом.

За столом Когтеврана Гарри Поттер и Невилл Долгопупс сидели рядом с Асторией Гринграсс. Астория тихо рассказывала что-то о вчерашнем занятии по чарам, а Гарри кивал, всё ещё чувствуя странное облегчение после слов Драко. В Пуфендуе Джинни Уизли бросала быстрые взгляды в их сторону, явно волнуясь. Флёр Делакур (оказавшаяся на год старше, но уже входила в состав союза.) сидела чуть поодаль и наблюдала с лёгкой улыбкой.

А за столом Гриффиндора Гермиона Грейнджер и Рон Уизли хмурились. Близнецы Уизли перешёптывались, но на этот раз без обычных шуток.

Директор Альбус Дамблдор сидел в центре учительского стола. Его глаза за полумесяцами очков казались особенно внимательными. Когда завтрак подходил к концу, он тихо произнёс несколько слов профессору Макгонагалл. Та кивнула, губы сжались в тонкую линию.

Через час в кабинете директора собрался совет.

Кабинет директора был освещён десятками маленьких ламп и старинными серебряными приборами. Феникс Фоукс сидел на жердочке, нахохлившись, а портреты прежних директоров делали вид, что спят. Получалось у них плохо: несколько стариков уже косились на собравшихся из рам.

За длинным столом сидели Минерва Макгонагалл, Филиус Флитвик, Северус Снейп, Помона Спраут и сам директор. Над ними медленно кружились серебряные инструменты.

— Господа и дамы, — начал Дамблдор спокойно, — речь идёт о группе первокурсников, которую уже называют «союзом». Дафна Гринграсс (Слизерин), Астория Гринграсс (Когтевран), Гарри Поттер, Невилл Долгопупс(Когтевран), Драко Малфой, Блейз Забини, Теодор Нотт, Винсент Крэбб, Грегори Гойл(Слизерин), Джинни Уизли(Пуффендуй ) и Близнецы Уизли (Гриффиндор). Они открыто поддерживают дружбу через границы факультетов. Вчера вечером Драко Малфой сообщил родителям, что намерен выбирать друзей сам. Люциус не принял решение Драко, а Нарцисса… согласились с этим выбором, и поддержала сына.

Макгонагалл резко выпрямилась.

— Альбус, это опасно. Малфой, сын Люциуса, рядом с Поттером. Слизеринцы и Когтевранцы, плюс Пуфендуй и Гриффиндор… Гермиона Грейнджер и Рональд Уизли уже жаловались. Они считают, что Поттер попал под дурное влияние. Такая группа может расколоть школу. Я против того, чтобы поощрять этот… союз. Лучше развести их по разным кругам общения.

Флитвик слегка кашлянул, его высокий голос прозвучал мягко, но твёрдо:

— Минерва, я вижу обратное. Астория Гринграсс и Поттер показывают отличные результаты в чарах именно потому, что помогают друг другу. Невилл расцвёл рядом с ними. Дружба через факультеты — это то, чего Хогвартс часто лишён. Я за то, чтобы союз продолжал существовать

Снейп сидел неподвижно, пальцы сцеплены. Его голос был тихим и ядовито-ровным:

— Макгонагалл видит только фамилию Малфой и сразу предполагает худшее. Мальчик сделал выбор вопреки ожиданиям отца. Это… редко. Поттер рядом с ним не становится слабее — наоборот. Крэбб и Гойл следуют за Малфоем, а не за старыми предрассудками. Я тоже за сохранение союза. Разрушать его сейчас — значит создать ещё больше вражды. Особенно учитывая, как активно Грейнджер и Уизли пытаются настроить остальных против них.

Спраут кивнула:

— Джинни Уизли в Пуфендуе чувствует себя увереннее именно благодаря этим связям. Я тоже склоняюсь к тому, чтобы не вмешиваться грубо.

Макгонагалл покачала головой:

— Вы недооцениваете риск. Родители Гринграсс — Виктория и Джон — влиятельны. Малфои ещё более. Если союз окрепнет…

Дамблдор поднял руку. Комната утихла.

— Я выслушал вас. Минерва, ваша осторожность понятна и ценна. Но Филиус и Северус правы в главном: дружба — не преступление. Дамблдор наконец повернулся. Голубые глаза за стёклами полумесяцев светились спокойной, почти грустной мудростью.

— Именно поэтому я и созвал вас, Минерва. Я наблюдал за ребятами. Союз сестёр Гринграсс, Гарри Поттера, Невилла Долгопупса и их друзей — это не просто детская прихоть. Это сила. Дафна защищает младшую сестру и одновременно учит Гарри сдержанности. Астория смягчает острые углы слизеринцев. Гарри… Гарри впервые чувствует себя не «Мальчиком-Который-Выжил», а просто Гарри. Среди тех, кто ценит его за ум и характер, а не за шрам.

Он медленно прошёл вдоль стола.

— Рональд Уизли и Гермиона Грейнджер, к сожалению, избрали путь вражды. Их ревность, обида и… предрассудки делают их опасными не только для этого союза, но и для самих себя. И я не намерен напрасно ломать их дружбу.

Макгонагалл молча кивнула, хотя недовольство читалось в каждой линии её лица. Снейп едва заметно склонил голову. Флитвик улыбнулся.

После обеда в кабинете директора собрались ученики. Вошли Дафна и Астория Гринграсс, Гарри Поттер и Невилл Долгопупс, Драко Малфой, Теодор Нотт, Блейз Забини, Винсент Крэбб и Грегори Гойл. За ними появились Джинни Уизли и её братья-близнецы — Фред и Джордж.

Флёр Делакур пришла последней. Она находилась в Хогвартсе и, услышав о споре вокруг союза, попросила разрешения присутствовать.

У камина уже ждали Гермиона Грейнджер и Рон Уизли. Гермиона держала в руках книгу, хотя не читала её. Рон стоял рядом, насупившись.

Дамблдор дождался, пока все разместятся.

— Благодарю вас за то, что пришли. Дамблдор смотрел на них поверх очков с мягкой, но непреклонной улыбкой.

— Садитесь, пожалуйста. Я вызвал вас, чтобы прояснить ситуацию.

Все расселись. Гарри чувствовал, как колотится сердце. Драко сидел прямо, взгляд не отводил.

— Я знаю о вашей дружбе, и о том, что вы называетесь союзом. Профессор Макгонагалл выразила серьёзные опасения. Профессора Флитвик и Снейп высказались в вашу поддержку. Я принял решение.

Он сделал паузу.

— Союз будет продолжать существовать, — сказал Дамблдор. — Я не намерен разрушать вашу дружбу только потому, что не все окружающие ею недовольны.

— Но это не означает, что вам позволено превращать союз в закрытый клуб или использовать его, чтобы давить на других учеников, — продолжил директор. — Никаких угроз, оскорблений и попыток наказать кого-либо за то, что он не разделяет ваших взглядов.

— Мы никого не заставляли присоединяться, — сказал Гарри.

— Я это знаю, Гарри. Но хочу, чтобы все понимали: право дружить с одними людьми не даёт права враждовать с другими.

— А если другие уже решили, что мы их враги? — спросила Дафна.

— Тогда вам следует доказывать обратное поступками, — ответила Макгонагалл, стоявшая у окна. — Не ссорой и не ответными оскорблениями.

Гермиона скрестила руки.

— То есть вы всё равно позволяете им оставаться вместе, хотя из-за этого в школе становится больше конфликтов?

— Конфликты начались не с союза, мисс Грейнджер, — мягко сказал Дамблдор. — И, надеюсь, не союз станет причиной их окончания. Но запрещать людям дружить — не решение.

Невилл, до этого молчавший, осторожно поднял руку, словно всё ещё сидел на уроке.

— Я не хочу, чтобы кто-то из-за этого поссорился, — сказал он. — Но мне нравится, что у меня есть люди, с которыми я могу быть собой.

Джинни кивнула.

— Мне тоже.

— И мне, — добавила Астория. — Даже если я учусь в Когтевране, а Дафна — в Слизерине. Это не мешает нам оставаться сёстрами.

— И не мешает дружить с остальными, — сказал Блейз.

— Если нас не будут заставлять выбирать между факультетами, — добавил Теодор.

Фред ухмыльнулся:

— Мы, например, никогда не смогли бы выбрать между собой.

— Потому что один из нас всегда выбирает что-нибудь глупое, — заметил Джордж.

— А второй помогает сделать это ещё глупее, — закончил Фред.

В кабинете раздался тихий смех. Даже Невилл улыбнулся.

Драко всё это время стоял неподвижно. Теперь он шагнул вперёд.

— Мой отец считает, что я должен прекратить с вами общаться, — сказал он. — Я отказался.

Гарри посмотрел на него. В его взгляде не было ни удивления, ни насмешки.

— Рад, что ты остался, — сказал он.

Драко на мгновение смутился, но быстро спрятал это за привычным высокомерием.

— Не привыкай к сентиментальным речам, Поттер.

— Не собирался, — ответил Гарри.

— Решение принято, — объявил Дамблдор. — Союз продолжит существовать. Все вы получите возможность доказать, что он нужен не для того, чтобы делить школу на врагов и друзей, а для того, чтобы поддерживать друг друга.

— А если мы не согласны с этим решением? — спросила Гермиона.

— Вы вправе не соглашаться, мисс Грейнджер. Но не вправе решать за других, с кем им дружить.

Рон покраснел, но промолчал.

Флёр слегка наклонила голову.

— Это справедливо, директор. Дружба не становится плохой только потому, что она кому-то не нравится.

— Верно, мисс Делакур.

Дамблдор кивнул.

— Тогда слушайте внимательно Любые серьёзные нарушения правил будут рассматриваться строго. Но сама дружба запрещена не будет. Используйте её мудро. Помогайте друг другу учиться. Защищайте, если потребуется. И помните: Хогвартс сильнее, когда его стены не разделяют сердца.

Он посмотрел на каждого.

— Можете идти. И… удачи вам всем.

Когда встреча закончилась, ученики вышли в коридор. Гермиона и Рон двинулись в одну сторону, не оглянувшись. Их недовольство было очевидно, но никто не стал их останавливать.

Джинни пошла рядом с Дафной и Асторией. Близнецы зашагали позади, уже перешёптываясь о том, какое безобидное испытание можно устроить на следующем собрании союза. Невилл слушал их с тревожной улыбкой. Теодор и Блейз обсуждали, сможет ли Флитвик помочь им с заклинанием для совместного проекта.

Драко задержался у двери.

— Ты правда думаешь, что это сработает? — спросил он Гарри.

— Что именно?

— Что все просто перестанут считать друг друга врагами.

Гарри пожал плечами.

— Не знаю. Но хотя бы нам не придётся притворяться, что мы чужие.

Драко усмехнулся.

— Звучит ужасно оптимистично.

— Невилл на меня плохо влияет.

Невилл, услышав своё имя, обернулся.

— Я ничего не делал!

— Вот именно, — сказал Драко. — И это уже подозрительно.

На этот раз засмеялись все.

Впереди были уроки, споры и, вероятно, новые испытания. Гермиона и Рон не изменили своего мнения, а Люциус Малфой всё ещё не одобрял выбор сына. Но решение было принято: союз останется.

И теперь его участникам предстояло доказать, что дружба может быть крепче предубеждений — даже если не все готовы в это поверить.