Choices | Право выбора (джен)

На следующий день Рон был в отвратительном настроении и то и дело метал мрачные взгляды в сторону Локхарта, на что тот лишь отвечал широкой улыбкой, будто говоря: «Не стоит благодарности, это просто моя работа». Рыжий едва вымолвил хоть слово, вернувшись с отработки, отнявшей почти четыре часа. Время от времени у него подёргивался глаз — особенно при виде цветов, которым отдавал предпочтение Локхарт.

Прошло несколько дней, и в Хогвартсе не происходило ничего особенного — если, конечно, не считать Локхарта величайшей напастью за всю историю Защиты от тёмных искусств. Большинство парней считали его занозой в заднице, законченным придурком, напыщенным идиотом, самовлюблённым пустозвоном и награждали множеством других оскорблений и прозвищ, на какие только хватало фантазии. Лишь немногие ученицы находили его неприятным или чванливым (в основном со Слизерина). Остальные профессора, хоть и не говорили об этом вслух, откровенно презирали человека, возомнившего себя лучше их в областях, где они обладали наибольшими знаниями и опытом. Даже добродушный преподаватель Заклинаний Флитвик выглядел выбитым из колеи всякий раз, когда тот оказывался поблизости.

Была уже суббота, когда Рон встретился с Джинни на школьном дворе, чтобы провести время вдвоём. Рон рассказывал ей о том, что с ним приключилось, заставляя младшую сестру смеяться.

— …и он всё распинался о тяжком бремени славы и о том, как нелегко ему приходится, — возмущался рыжий. Он немного откашлялся и передразнил голос Локхарта: — «Объём работы не имеет значения, пока ты можешь помочь людям, особенно когда ты столь же знаменит, как я».

Джинни захихикала и покачала головой:

— Ну ты и взъелся на него, Рон.

— А кто бы не взъелся? — фыркнул он. — Это самый невыносимый придурок из всех, кого я встречал в жизни, уж поверь — похуже Малфоя. — Вздохнув, он взглянул на неё и спросил: — А ты как? Как тебе жизнь в Гриффиндоре?

— Нормально, — просто ответила Джинни, держа в руке дневник и не отрывая от него взгляда. — Соседки по спальне хорошие.

Рон приподнял бровь.

И всё? Ни лучших друзей, вообще ничего?

Она лишь пожала плечами, так и не оторвав взгляда от дневника.

— А как же мальчишка Криви? Мне казалось, вы вроде подружились… — продолжил Рон.

— Вовсе нет, — оборвала его Джинни резким, напряжённым голосом, и Рону показалось, что в её карих глазах на миг мелькнул красный отблеск. Затем она моргнула и виновато произнесла: — Прости, я просто устала…

— Ничего страшного, — буркнул Рон, хотя ему стало не по себе. Мне что, уже мерещится? — Ну а уроки как? Какой больше всего нравится?

Они продолжали болтать до самого обеда. Вернувшись в замок, они разделились при входе в Большой зал и разошлись по своим столам. За едой он не мог отделаться от тревоги за младшую сестру. Единственное, что ему оставалось, — приглядывать за ней изо всех сил и постараться быть для неё хорошим братом.

— Ты выглядишь напряжённым, — заметил Теодор однажды вечером в спальне мальчиков. Драко и остальные соседи куда-то ушли, так что в комнате остались только они с Роном.

— Не твоего ума дело, Нотт, — нахмурился Рон. Он сидел на кровати, скрестив ноги, а перед ним лежал раскрытый журнал записей. Полученное от неё видение и сон глубоко тревожили его, и он понятия не имел, что делать. Сведений в видении было ничтожно мало, и сколько бы он ни перечитывал записи, зацепок найти не удавалось.

— Это меня в могилу сведёт, — в отчаянии произнёс он.

— Что ты там читаешь? — Теодор протянул руку к журналу, но Рон шлёпнул его по пальцам. — Какой нервный.

— Тебе незачем знать, какую часть я читаю, — огрызнулся Рон. — Ты сам сказал, что тебе нужны лишь видения о грядущей войне.

— И с чего ты взял, что это никак не связано? — холодно поинтересовался тот. — Что бы ты там ни говорил, это вполне может иметь к ней косвенное отношение.

— Потому что, — попытался обуздать раздражение Рон, — это касается моей сестры.

Теодор наблюдал за ним со своего места с расчётливым прищуром:

— Даже если так, она вполне может оказаться замешана…

— Я больше не стану тебя слушать, — отрезал Рон, поднимаясь с постели и сгребая журнал. Он вышел из спальни не оглядываясь и направился прямо к выходу.

— С дороги! — рявкнул он на человека, который только что вошёл.

— Какое хамство! — фыркнула светловолосая девчонка и отвернулась.

Рон не удосужился ответить и вышел из гостиной. Идти ему было некуда, он просто шагал вперёд, пока кровь внутри кипела от злости. Слова Теодора отдавались эхом в голове, и избавиться от них не получалось. Сама мысль о том, что его родная сестра будет втянута в войну, приводила его в ужас. Но в будущем она всё равно окажется на войне, — шепнул тихий голос. Он помотал головой:

— Нет, конечно же нет, — сказал он сам себе.

Значит, ты просто закрываешь глаза на правду. Война касается всех, а твоя семья — предатели крови, как и ты сам, — с жалостью произнёс тихий голосок.

Он тяжело вздохнул. Он вёл себя глупо. Надо было соображать лучше, а не наивно надеяться, будто младшая сестра не окажется втянута в войну. Зная её характер, он был уверен, что она непременно ввяжется, даже если собственная семья будет против. В конце концов, она же Уизли. Рон огляделся по сторонам и понял, что очутился на втором этаже, возле зала наград. Не раздумывая, он решил зайти внутрь и осмотреться. К его радости, в зале никого не оказалось — в этот момент ему меньше всего хотелось делить комнату с кем бы то ни было.

Как он и ожидал, зал наград оказался просто помещением, заставленным золотыми кубками самых разных размеров и форм. Большинство наград относилось к Кубку факультетов и Кубку по квиддичу, и Рон отметил, что в последнее время чаще побеждал Слизерин, тогда как в прошлом, больше двадцати лет назад, безраздельно властвовал Гриффиндор. Он принялся разглядывать остальные кубки и на этот раз заметил несколько индивидуальных наград. Читая надписи одну за другой, он уже начал скучать, как вдруг его внимание привлекла одна конкретная награда. Это был огромный кубок, на котором были выгравированы слова: «За особые заслуги перед школой».

— Том Реддл… — медленно прочитал Рон.

Ему стало любопытно, что такого совершил этот человек, раз удостоился подобного признания, ведь в надписи не уточнялось, за что вручена награда. Минуту спустя он сдался.

— Уверен, он сейчас где-нибудь радуется жизни, — пробормотал Рон, отходя от витрины.

* * *

Сентябрьские дни пролетели словно минуты, и вот уже наступил октябрь. Рон снова засел в библиотеке, вернувшись к изучению защитных заклинаний, а заодно и некоторых боевых сглазов и порч. Единственным отличием от прошлого года было то, что теперь об этом знал Теодор; как-то раз он одолжил ему книгу, полную таких чар, о которых Рон прежде и помыслить не мог, да и вообще никогда о них не слышал.

— Это может тебе помочь, — бросил щуплый мальчишка и отвернулся, оставив Рона озадаченным и настороженным.

Но не у одного Рона на всём курсе выдалось столь плотное расписание. Драко Малфой стал реже показываться в гостиной, а возвращался всякий раз с самодовольным видом. Позже Рон узнал, что наследник Малфоев попал в команду по квиддичу их новым ловцом.

Прежний ловец команды, Теренс Хиггс, ходил чернее тучи, когда это произошло. Рон его ничуть не винил: по слухам, Драко пролез туда, подкупив всю команду новейшей метлой — «Нимбусом-2001».

— Он скоро получит по заслугам, — говорил Хиггсу один из приятелей.

— Не будь его отец одним из попечителей школы, я бы его придушил, — процедил Хиггс сквозь зубы.

Я бы и сам Малфою того же пожелал, — думал Рон, поднимаясь в спальню и входя внутрь. К несчастью, внутри сидели Драко со своими дружками и переговаривались друг с другом. У рыжего слегка дёрнулся глаз.

— Явился, — съязвил Драко, заметив его.

— Я вообще-то здесь сплю, — закатив глаза, ответил Рон. — Болтай дальше со своими идиотами и не лезь не в своё дело.

Он открыл сундук и достал чистый свиток пергамента, чернильницу и перо.

— Прикуси язык, Уизли, — угрожающе произнёс Блейз, испепеляя Рона взглядом.

— Что, обиделся? — усмехнулся Рон.

Блейз поднялся было на ноги, но Драко остановил его жестом руки, чем немало удивил не только Блейза с Роном, но и всех остальных.

— Не обращай внимания, — протянул блондин. — Он просто завидует мне, как и все прочие.

Рон фыркнул.

— Я? Завидую тебе? Да ты издеваешься, — съязвил он. — Завязывай со своими галлюцинациями, Малфой, никто ещё настолько из ума не выжил, чтобы тебе завидовать.

— Неужели? — ухмыльнулся Драко. — И совсем не завидуешь, что я в сборной факультета по квиддичу?

Рон сощурился.

— Ни капельки, — прошипел он.

На самом деле он и правда завидовал тому, что кто-то вроде Малфоя попал в команду, но его методов категорически не одобрял. Это было неправильно.

— Спорим, тебе ни за что не обыграть Поттера из Гриффиндора в предстоящем матче —

— Я одолею его! — огрызнулся Драко. — Да и вообще, на что ты собрался спорить? У тебя же ничего нет —

— Поставлю самого себя, — уверенно заявил рыжий. — Если одолеешь Поттера в матче по квиддичу, я целый месяц буду твоим личным рабом.

Это был огромный риск, но Рон был твёрдо уверен: Поттер никому не проиграет, а уж тем более Слизерину и Драко Малфою.

Глаза Драко злорадно блеснули.

— Ладно. Кто поставит на меня? — спросил он у приятелей.

— Я ставлю семь галлеонов на Драко, — сказал Блейз.

Крэбб и Гойл хмыкнули, высыпав на ладонь Блейза по четыре галлеона каждый.

— А ты что, Тео? — спросил он, покосившись на Теодора, который спокойно стоял в углу.

— Я ставок не делаю, — коротко бросил Теодор, не глядя в их сторону.

Драко цокнул языком.

— Ну и зря, пропускаешь всё веселье.

Он повернулся к Рону — грозовой серый взгляд встретился с лазурно-голубым — и сказал:

— Лучше готовься, Уизли. Ты проиграешь.

— Посмотрим, когда закончится игра, — ухмыльнулся Рон, выходя из спальни с пергаментом и остальными вещами в руках. — Эти пятнадцать галлеонов будут моими, — самодовольно добавил он.

Рон считал, что попадание Драко Малфоя в команду факультета по квиддичу — это само по себе ужасно, но тот умудрился совершить нечто ещё хуже. Рон узнал об этом как-то раз вскоре после похода в библиотеку (он искал новые заклинания и заодно делал домашнее задание по Заклинаниям). Наконец выбравшись из читального зала с сумкой через плечо, он направился вниз, в подземелья Слизерина, решив срезать путь по винтовой лестнице. Внезапно сбоку в него на полной скорости врезалось нечто коричневое.

— Эй! Смотри, куда прёшь! — сердито рявкнул Рон на того, кто врезался в него и замер.

— А то что? — огрызнулась та, и Рон понял, что это Гермиона.

— В чём твоя проблема, Грейнджер? — спросил он.

— Понятия не имею, о чём ты, — раздражённо бросила она, восприняв вопрос Рона как оскорбление.

Рон почувствовал, как внутри поднимается раздражение.

— Ага, никаких проблем, но ты всё равно готова откусить мне голову, будто химера свою добычу, — язвительно заметил он. — Я всего лишь задал вопрос, а ты ведёшь себя —

— Как кто? Зубастая всезнайка? Ходячая библиотека? — перебила Гермиона, сверля его яростным взглядом. — Или ты собираешься назвать меня так? Вы, слизеринцы, все одинаковые. Ничем не лучше Малфоя и его дружков —

— Не смей сравнивать меня с этим придурком! — зарычал Рон. — И о чём ты вообще говоришь?

Он понятия не имел, из-за чего так взвилась эта пышноволосая гриффиндорка.

— Хватит строить из себя дурака, — огрызнулась Гермиона. — Ты прекрасно понимаешь, о чём я.

Рон сердито уставился на неё, но мысли в голове лихорадочно заработали, пока не всплыло одно-единственное слово. Он побледнел и прошептал:

— Как он тебя назвал?

— Он назвал меня грязнокровкой, — дрожащим голосом ответила Гермиона.

Рон выронил сумку и уставился на неё, потеряв дар речи.

— Он... он назвал тебя так? — прошипел он. — Он не должен был...

— А он назвал, — сказала она и часто заморгала.

— И ты решила, что я тоже стану так тебя называть, раз уж мы с ним на одном факультете? — сказал Рон, словно прочитав её мысли. — Так вот знай: я не собираюсь. Никто в здравом уме не станет называть так маглорождённого.

Когда Гермиона ничего не ответила, он продолжил:

— Кровь не имеет значения, и я знаю, что маглорождённые волшебники и волшебницы могут быть куда лучше чистокровных. Не позволяй ни ему, ни кому-то ещё задевать тебя, ясно, Грейнджер?

Пышноволосая гриффиндорка коротко кивнула, спрятав лицо за густой копной волос — он был уверен, что так она пытается скрыть слёзы.

Он медленно подошёл к ней и неловко похлопал по плечу (они ведь с самого начала даже толком не дружили) и напоследок добавил:

— Э-э, мне пора... полно дел... — он развернулся и подобрал сумку, когда услышал, что Гермиона что-то сказала.

— Что?

— Спасибо, — тихо произнесла Гермиона, слабо ему улыбнувшись.

— Просто покажи ему, кто здесь лучше, Грейнджер, — протянул Рон. — Никто не станет твоим спасителем, даже Локхарт.

Он завернул за угол и услышал, как она бросила вслед: «Придурок», отчего на его губах появилась усмешка. Добравшись наконец до подземелий, он зашёл в спальню, чтобы немного вздремнуть. Стоило ему закрыть глаза, как в голове мелькнула мысль: И с какой стати я вообще ей помогаю?

* * *

Весь замок снова охватило оживление. Уже наступил Хэллоуин, и все с нетерпением ждали пира в Большом зале. До учеников дошли слухи, будто директор Дамблдор пригласил для развлечения труппу танцующих скелетов, и каждый надеялся, что это правда. Рон вышел из слизеринских подземелий в предвкушении вкусной еды и обещанного веселья, рассчитывая приятно провести время (спроси его кто-нибудь, он бы признался, что в Хогвартсе ему редко выпадает повод для радости). Но не успел он занять место, как заметил пробиравшегося к нему Перси, ловившего на себе насмешливые ухмылки слизеринцев.

— Что?.. — спросил Рон.

— Ты Джинни не видел? — спросил Перси.

— Нет, — с сарказмом ответил он. — Я не с твоего факультета, помнишь?

— Рон, — с досадой сказал Перси. — Я серьёзно. Ты её видел? Я велел ей подождать меня, а когда спустился, её уже не было —

— Уверен, она где-нибудь здесь, — успокаивающе сказал он. — Наверняка отошла в туалет.

Перси посмотрел с сомнением, но кивнул.

— Может, ты и прав, — вздохнул он. — Подожду её за столом, — бросил он на прощание, развернулся и пошёл обратно к столу Гриффиндора, чтобы сесть со своими однофакультетниками.

Рон забеспокоился, подумав о сестре. Не могла же она заблудиться, — мысленно сказал он себе. Он уже собирался встать из-за стола, когда начался пир. Краем глаза он заметил, как Джинни вошла из вестибюля, и с облегчением опустился обратно на место. Праздничный ужин доставил ему удовольствие — куда больше, чем в прошлом году (хотя бы потому, что тогда его сорвал взрослый горный тролль, загадочным образом проникший в замок), да и слух о танцующих скелетах в итоге оказался чистой правдой. Он даже не обратил внимания, что троих учеников не было в зале, пока не прошло несколько минут после пира.

Все выходили из вестибюля, и два факультета — Гриффиндор и Рейвенкло — поднимались по лестницам. Но шедшие впереди стали останавливаться, вызвав любопытство у остальных, даже у слизеринцев и хаффлпаффцев, которые как раз собирались идти в подземелья. Рон увидел, как Драко проталкивается наверх, и, тоже поддавшись любопытству, поднялся по ступенькам, чтобы выяснить, в чём дело, — пока не увидел всё сам.

Посреди коридора стояли Гарри, Невилл и Гермиона — потрясённые и явно нервничающие. Рон вытянул шею, чтобы получше разглядеть происходящее, и заметил, что на стене что-то написано.

ТАЙНАЯ КОМНАТА ОТКРЫТА.

ВРАГИ НАСЛЕДНИКА, ТРЕПЕЩИТЕ.

А прямо возле надписи на стене, рядом с факелом, висело нечто знакомое — и Рон наконец понял, что это миссис Норрис, преданный фамильяр Филча.

— «Враги Наследника, трепещите!» Вы следующие, грязнокровки! — ликующе выкрикнул Драко, и его голос прогремел по всему коридору. И хотя все были слишком ошарашены, чтобы отреагировать на его выкрик, Рону захотелось придушить его прямо на месте — и в то же время он задумался, что же на самом деле означает это послание.

* * *

Следующие несколько дней все только и говорили что об одном: о Тайной комнате. Даже Рону было любопытно; сначала он отправился в библиотеку, чтобы разузнать о ней, но оказалось, что единственную книгу с упоминанием Комнаты уже забронировало множество желающих (экземпляров «Истории Хогвартса» было всего пять). Так что единственным способом что-то выяснить оставалось как-нибудь вечером расспросить Теодора Нотта.

— Остыл уже, да? — протянул Теодор прежде, чем Рон успел открыть рот.

У Рона слегка дёрнулся глаз.

— Ага, — сухо бросил он. Они находились в тайной комнате на четвёртом этаже. Здесь стало чище, чем прежде, потому что Теодор велел своему домовому эльфу прибраться и починить один из стульев. — Я хотел узнать о Тайной комнате.

— Ты не знаешь? — спросил тот, приподняв бровь.

— Знал бы — вообще бы тебя не спрашивал, — насупился Рон. — Просто расскажи, Нотт.

Теодор слегка покачал головой.

— Что ж, Уизли, Тайная комната — один из самых популярных мифов среди слизеринцев, да и среди прежних старшекурсников, — сказал он ему. — Комнату построил не кто иной, как Салазар Слизерин. Все мы знаем, что произошло между Основателями: между Годриком Гриффиндором и Слизерином возник раскол из-за приёма колдунов и ведьм магловского происхождения. Гриффиндор их поддерживал, а Слизерин — нет, из-за гонений в прежние времена. Потом в один прекрасный день Слизерин ушёл, но говорили, будто перед уходом он построил где-то в Хогвартсе комнату. По легенде, только наследник Слизерина может открыть её и выпустить заточённый внутри ужас, чтобы истребить тех, кто недостоин обучаться магии.

Рон нахмурился.

— И те, кто недостоин, — это маглорождённые, так?

— Возможно, ведь Салазар не доверял волшебникам и ведьмам магловского происхождения, — просто ответил Теодор.

— Но что значит «выпустить заточённый внутри ужас»? — спросил рыжий, пока мысли в голове кружились вихрем.

— Судя по тому, что мне однажды рассказывал отец, внутри Комнаты живёт чудовище, подчиняющееся только Салазару Слизерину или его наследнику, — задумчиво произнёс Теодор. — Если попытаться угадать, оно как-то связано со Слизерином.

— Не густо, — вздохнул Рон, откинувшись на спинку стула. — Но вот интересно... — начал он.

— Что? — спросил Теодор, внимательно глядя на него.

— Если Тайную комнату и правда открыли, то кто это сделал? — произнёс Рон вслух. — В смысле, ты же сам сказал, что открыть её может только наследник Слизерина.

На лице Теодора появилось задумчивое выражение.

— Справедливое замечание, Уизли, — размышлял он. — Кто бы мог быть этим наследником?.. Насколько я знаю, мужская линия рода Салазара пресеклась почти восемьсот веков назад. Должно быть, к настоящему времени потомки уже взяли другую фамилию.

— И откуда ты это знаешь?

— «Природная знать: родословная волшебников», — коротко ответил щуплый мальчик. — Это книга о чистокровных семьях, чья мужская линия угасла века назад.

Рон покачал головой.

— Хватит об этом помешательстве на чистоте крови, я вообще предатель крови, ради Мерлина, — простонал он.

Через пару минут они покинули комнату и разошлись в разные стороны, спиной друг к другу. Свежие сведения всё никак не укладывались в голове; от мысли, что потомок Слизерина до сих пор живёт среди них, его передёрнуло от отвращения.

— Это уж точно, — пробормотал он себе под нос. — Наследник — кто-то со Слизерина, в этом нет никаких сомнений.

Краем глаза он заметил цепочку маленьких чёрных пауков, выползавших из окна. Он поспешно отвёл взгляд, чувствуя, как по телу пробежала невольная дрожь. Если бы не Фред, у него бы вообще не было этого проклятого страха перед пауками. Проходя мимо места, где на стене была выведена надпись (Филч так и не смог её стереть), он не заметил троих гриффиндорцев, что притаились за углом и юркнули в одну из соседних комнат.

— Рон! Что ты там делаешь? — раздался справа от Рона голос Перси.

Рыжий слизеринец вскинул голову и увидел, как к нему быстро приближается старший брат.

— Что на этот раз? — настороженно спросил он. Ему не понравился этот обвинительный тон.

— Тебе нельзя здесь находиться, а что, если... — начал Перси.

— ...люди начнут подозревать, будто это я написал на стене и напал на миссис Норрис? — закончил Рон, вскинув брови. — Чушь собачья, даже ты это понимаешь.

Перси покраснел, но сохранил строгое выражение лица.

— Может, и так, но другие рассудят иначе. Большинство учеников считают, что наследник — это...

— Поттер, потому что его поймали на месте преступления? — снова перебил Рон, закатив глаза. — Послушай, Перс, Поттер не может быть наследником. Во-первых, он гриффиндорец, во-вторых, в тот момент поймали не только его одного, ведь он был с Лонгботтомом и Грейнджер, а в-третьих, люди просто не умеют думать головой. Серьёзно, не уподобляйся им, ты же получил двенадцать СОВ.

Уши его старшего брата слегка порозовели в ответ на реплику Рона о его СОВ, однако он твёрдо произнёс:

— Рон, я не хочу видеть тебя поблизости, ясно?

— Ладно, если тебе от этого полегчает, — нехотя согласился тот, прежде чем в животе у него предательски заурчало.

Рон густо покраснел, а Перси тихонько усмехнулся. Достав из мантии кусочек шоколадной лягушки, он протянул его брату.

— Можешь забрать. Твоему желудку сейчас это нужнее, чем мне, — сказал он, и они с Роном зашагали прочь.

— Спасибо, — с благодарностью сказал Рон, потянувшись за лягушкой. Не успел он дотронуться до сладости, как пальцы задели ладонь Перси, вызвав видение, заставшее его врасплох.

— Поверить не могу, что вы встали на его сторону! — закричал повзрослевший Перси, и лицо его исказилось от гнева. — Как вы можете быть уверены, что он говорит правду? Где доказательства? Никаких! Я больше не намерен здесь оставаться, — бросил он. Он отвернулся и взмахом палочки призвал со второго этажа свой чемодан.

— Перси, пожалуйста, не надо... — в отчаянии воскликнула миссис Уизли, хватая сына за руку.

— Если ты хочешь уйти, я не стану тебя удерживать, — холодно произнёс мистер Уизли, ошеломив и жену, и самого Перси. Даже Рон был потрясён и не верил собственным ушам. — Но стоит тебе выйти за дверь, как ты перестанешь быть моим сыном.

Перси застыл, услышав это, но посмотрел на отца с совершенно равнодушным лицом.

— Вы с самого начала никогда не считали меня своим сыном — вот как я это вижу.

Он вырвал руку из пальцев матери, подхватил чемодан и вышел за дверь Норы.

Миссис Уизли упала на колени и горько разрыдалась, а мистер Уизли отвернулся от двери; на его лице смешались гнев, разочарование и печаль.

Рон несколько раз моргнул и увидел, что брат обеспокоенно смотрит на него. Тут он понял, что в уголках глаз наворачиваются слёзы. Он не мог поверить в то, что только что предвидел: Перси бросил семью. Всего через несколько лет его семья распадётся.

— Рон, ты что?.. — с беспокойством спросил старший брат.

— Да соринка в глаз попала, наверное, пыль, — соврал Рон и потёр глаза рукавом для пущей убедительности. — Я тут вспомнил, мне срочно нужно сделать кое-что важное... Увидимся, Перси!

Он поспешно бросился бежать прочь от Перси и скрылся в пустом классе. Заперев за собой дверь, он прислонился к ней спиной, тяжело переводя дух. Недавнее видение привело его в настоящий ужас.

Почему? С чего бы Перси бросать нас? Что вообще происходит в будущем?

В голове крутились десятки вариантов, но ни один не мог объяснить увиденного. А потом он вспомнил слова взрослого Перси: родители поверили кому-то другому, а Перси этому человеку не доверял, и именно из-за этого разгорелся спор.

Но кто этот человек? — спросил себя Рон, и одна мысль о нём вызывала злость. Кем бы тот ни был, из-за него его семья разваливалась на куски. Он сжал кулаки. Если бы он только знал, кто этот человек, тот сполна поплатился бы за то, что натворит в будущем.

* * *

Эх, вышло короче двух предыдущих глав. Ну да ладно.

Знаю, ничего особенного не произошло. В смысле, он ведь не входит в Золотое трио. Да и то, что он расспрашивал Нотта, вполне разумно, ведь о Тайной комнате он ничего не знал, и, полагаю, большинство слизеринцев (тех, кто на стороне Волдеморта) знают о ней лучше кого бы то ни было.

Хм… Думаю, следующая глава окажется для Рона сложнее, и, возможно, вы поймёте, кто станет третьим в новом трио. Думаете, Рон так просто получит галлеоны?