There and Back Again | Туда и обратно (джен)

Благодарности:

— StarsandSunkissed за указание на опечатки.

— Kyu9930 за отзыв насчёт вопроса «один фанфик или несколько» для TBA.

Всем моим замечательным читателям, пишущим отзывы! Вы все такие потрясающие! Я просто не могу—! падает в обморок

* * *

Глава 7:

Учебные клубы Хогвартса

* * *

На следующее утро Гарри, Невилл и Рон выглядели немного усталыми, но совершенно бодрыми и жизнерадостными, к полнейшему недоумению некоего белобрысого слизеринца.

Несмотря на иное начало, полуночная дуэль прошла почти точно так же: Гарри, Рон и Невилл тайком выбираются из спальни и идут в комнату наград; Гермиона застаёт их и пытается остановить; Малфой не является, натравив на них Филча; столкновение с Пивзом и побег в Запретный коридор; встреча нос к носу с Пушком; Гермиона, которая в сердцах уходит, упомянув люк.

Чертовски приятно было во второй раз наблюдать ошарашенную физиономию Малфоя, когда тот увидел их на следующее утро, как и ликующее выражение лица Гарри, когда на следующей неделе тот получил свой не слишком-то скрытно упакованный «Нимбус-2000».

В тот самый вечер, когда Гарри получил метлу, Вуд позвал их с Роном на поле для вводного инструктажа. Рон помог капитану команды по квиддичу растолковать Гарри основы игры (под помощью Рон имел в виду то, что именно ему пришлось заталкивать бладжер обратно в ящик). А после того как лучший друг наглядно продемонстрировал Вуду, почему его впору называть Альбусом Дамблдором в полётах, пятикурсник протянул метлу Рону.

— Взлетай, Уизли, — сказал Вуд, оседлав свою метлу с квоффлом в руке. — Теперь твоя очередь показать, на что ты способен.

Сперва Вуд велел Рону сыграть в роли охотника, а сам встал на ворота вратарём. Вот тогда-то Рон и выяснил, насколько Вуд на самом деле великолепен в роли вратаря: парень мелькал алой бурей, перекрывая все три кольца. Несмотря на все старания, Рону удалось забить лишь три мяча из пятнадцати попыток.

Затем Вуд заставил их поменяться местами, и тогда Рон почувствовал, что наконец-то попал в свою стихию. Рону всегда больше всего нравилось стоять на воротах, когда он помогал тренироваться Чарли или близнецам. Это было заметно: ему удалось отбить восемь из двенадцати бросков Вуда. Правда, Рону казалось, что двигается он более неуклюже, чем помнил, и местами мог бы реагировать быстрее.

И вот это немного тревожило. Может, и реакция потеряла былую форму? Надо будет придумать, как над этим поработать.

Вуд, впрочем, выглядел совершенно счастливым.

— Ты прирождённый вратарь, Уизли! Жаль, что мы сейчас не можем взять тебя в команду, не то я сию же секунду сделал бы тебя своим запасным!

Уши Рона вспыхнули от похвалы, но про себя он подумал, что даже к лучшему, что в команду он не попал. Потому что, поразмыслив после стычки с Пушком, мальчик решил всё же откликнуться на приглашение Седрика.

В субботу после первого урока полётов Рон наконец решился прийти в учебный клуб по древним рунам и неловко спросил Седрика. Третьекурсник-пуффендуец пришёл в полный восторг.

— Эй, Рон, ты всё-таки пришёл! — Седрик хлопнул его по плечу. — Пойдём, я познакомлю тебя с остальными! Они так хотели с тобой познакомиться!

— Что? С чего бы им—?

— Да потому что он всю последнюю неделю каждый божий день только о тебе и твердит, — ответил кто-то перед ним. Рон перевёл взгляд на говорившего — невысокую фигуру с буйными серебристыми волосами, убранными назад с вытянутого лица, длинным крючковатым носом и в странной, но явно добротно сшитой мантии.

— Рон, это профессор Хуэй, лектор, руководящий учебным клубом по древним рунам, — представил его Седрик.

— Студенты всегда так удивляются, когда видят меня впервые. — Существо добродушно улыбнулось и протянуло руку для рукопожатия. — Просто лектор Хуэй, мистер Уизли. Рад познакомиться.

Вежливый гоблин? Серьёзно? Мозгу Рона потребовалась секунда, чтобы совладать с изумлением.

— Э-э, Рон Уизли, профессор Хуэй. Мне тоже приятно.

Рон огляделся по сторонам и заметил, что, хотя класс и не был полон, народу собралось больше, чем он ожидал поначалу. Он узнал некоторых учеников — например, Чжоу Чанг и своих ровесников-первокурсников: пуффендуйку, которую помнил как племянницу Амелии Боунс, Забини и ещё одного слизеринца, чьё лицо показалось странно знакомым.

Поскольку оба слизеринца сидели за ближайшим к нему столом (а Седрик устроился с Чжоу и ещё одной пуффендуйкой), Рон подсел к ним:

— Не возражаете, если я сяду здесь?

Забини вскинул бровь, а второй мальчик ответил:

— Ты уже сел, Уизли.

— А вы кто такие?

Слизеринцы переглянулись и смерили Рона оценивающим взглядом. Рыжий откровенно вздохнул:

— Ну не могу же я всё время звать вас «первый слизеринец» и «второй слизеринец», верно?

Темнокожий слизеринец ответил первым:

— Блейз Забини.

— …Теодор Нотт.

Нотт. Глаза Рона расширились от узнавания. Он же один из тех Пожирателей смерти в Отделе тайн! Это его сын?

Нотт нахмурился:

— Если ты собираешься просто пялиться, как дурак, то кругом полно других столов. Тебя сюда изначально никто садиться не просил.

У Рона вспыхнули уши, и он возмущённо выпалил:

— Эй, грубить-то зачем! Я вовсе ничего такого не—!

— Конечно, ничего такого. Никто ничего такого не имеет в виду, когда пялится на сына обвинённого Пожирателя смерти, — ледяным тоном бросил Нотт. — Особенно если это гриффиндорец.

— Тео, хватит. Занятие начинается, — осадил его Забини, но его взгляд, направленный на Рона, был ничуть не теплее. — Если из-за тебя у нас будут неприятности, Уизли, лучше пересядь куда-нибудь ещё.

— Да я не—! — Рон стиснул зубы и глубоко вдохнул. — Я пришёл сюда не устраивать неприятности, Забини, но сидеть могу где угодно.

В глазах Забини вновь появилось оценивающее выражение:

— Не лезь к нам, Уизли, а мы не будем лезть к тебе.

Больше Рон и слизеринцы не проронили ни слова, но путешественник во времени кипел внутри от возмущения. Какая муха их укусила? Ну да, может, глазеть и не стоило, но я же ничего дурного не замышлял! Почему эти змеи каждый раз выглядят так, словно готовы броситься в драку, стоит им столкнуться с гриффиндорцем?

Но, верные своему слову, Забини и Нотт больше его не трогали на протяжении всего занятия, дав гриффиндорцу возможность сосредоточиться на лекции.

— Для наших новых участников поясню: изучение древних рун — это ваш первый шаг в познании таинственной области рунологии. Руны существовали задолго до появления любого из присутствующих в этом классе, — начал Хуэй. — Впервые их начали использовать англосаксы, германцы и скандинавы более трёх тысяч лет назад, и руны издревле славились своими магическими и прорицательными свойствами.

В отличие от прочих гоблинов, которых доводилось встречать Рону, Хуэй оказался удивительно добродушным и увлекательным рассказчиком: он с явным удовольствием делился знаниями о древних рунах и поощрял всех участвовать в обсуждении. Мальчик на минуту даже забыл, что Хуэй всего лишь лектор по этому предмету, а не профессор (что было жаль — ничего против того, кто занимал пост профессора, Рон не имел, но Хуэй действительно отлично разбирался в своём деле и умел подать материал классу!).

С другой стороны, учебный клуб по арифмантике вела профессор Дюран — строгая, но элегантная шатенка в изящной розовато-лиловой мантии и тонких квадратных очках, за которыми скрывались настолько тёмно-карие глаза, что они казались почти винно-красными.

— Всегда рада приветствовать новых учеников, мистер Уизли, — произнесла Дюран после того, как Седрик представил ей Рона. — Но сразу предупреждаю: пусть посещение клуба и не влияет напрямую на вашу успеваемость, но если вы решите ходить сюда и дальше, я буду ожидать от вас полной отдачи. Отнеситесь к этому предмету со всей серьёзностью, и он откроет перед вами двери к новым высотам, позволит совершать открытия и расширит границы вашего восприятия магии. Однако от вас потребуются сосредоточенность и преданность делу, ведь арифмантика — один из самых, если не самый сложный раздел магии.

«Сложный» — пожалуй, лучшее слово для этой дисциплины. Неудивительно, что Гермиона так обожала подобные вещи! Как и Хуэй, Дюран начала занятие с краткого введения в арифмантику.

— Арифмантика, для тех, кто с ней ещё не знаком, — это изучение магических свойств чисел и их применения в нумерологии. Большинство волшебников не способны оценить подобные диаграммы по достоинству, — Дюран продемонстрировала им довольно сложную таблицу из чисел и геометрических фигур. — Но арифмант находит красоту в том, как эти числа взаимодействуют между собой и как заложенные в этой схеме причины и следствия порождают желаемый результат в виде заклинания. Вот это, к примеру, арифметическая основа для заклятия Люмос, зажигающего свет на конце волшебной палочки.

Глаза Рона чуть не вылезли из орбит. Чёрт возьми, нечто настолько сложное — всего лишь для такого простого заклинания, как Люмос?! Ему было даже страшно представить, как выглядит схема для Экспекто Патронум.

— Но арифманты должны не просто изучать соотношение этих чисел и получающееся заклинание: их задача — использовать свои знания, чтобы раздвигать границы диаграммы, изменять отдельные её части, создавать более мощные варианты, устранять слабости или снижать их влияние, а то и вовсе создавать совершенно новые заклинания. Все эти изменения отразятся как на движении палочки, так и на формуле заклинания.

Затем Дюран провела палочкой по верхней части диаграммы «Люмоса», на ходу изменив несколько чисел и углов.

— Предыдущая диаграмма служит руководством для сотворения традиционного «Люмоса». Вот так. — Она снова взмахнула палочкой, вызвав на её конце маленький белый шарик света. — Но изменения, которые я внесла в эту диаграмму — а они меняют и требуемое движение палочки…

Брюнетка снова повела палочкой, но вместо плавного кругового взмаха описала ею более быстрый круг и сделала резкий выпад вверх:

— Люмос!

И вместо шарика света заклинание приняло форму сияющего огонька, похожего на пламя свечи, приведя Рона в полный восторг.

— Заметьте, это всего лишь косметическое изменение. Есть множество других способов подправить заклинание, если знать, какую именно часть формулы менять. Вот почему у чар зажигания палочки существует несколько разновидностей — таких как «Люмос Солем» или «Люмос Луна». Но будьте осторожны: изменение не той части диаграммы или ошибка в расчётах могут привести к тому, что заклинание либо сработает неправильно, либо сотворит нечто совершенно иное. Именно поэтому движение палочки и формула заклинания столь же важны в чародействе, сколь сосредоточенность и воображение волшебника, — заключила Дюран. — Творчество приносит пользу лишь тогда, когда ему задано направление.

Разумеется, у Дюран нашлось собственное домашнее задание для всех членов клуба — листок с доводящими до мигрени уравнениями, которые требовалось решить до следующей встречи. Но, по крайней мере, мучиться от этой мигрени ему предстояло не в одиночку.

— Привет, Рон! Ой, ничего, если я буду звать тебя Роном? — раздался голос когтевранки, рядом с которой он сидел во втором ряду. Как и Чжоу, она была явно китайского происхождения: оливковая кожа, прямые чёрные волосы до плеч и раскосые карие глаза. — Приятно видеть в этом клубе ещё одного первокурсника. Я Сью, Сью Ли.

— Всё в порядке, Сью. Мы тут единственные первокурсники?

— Пока да, но надеюсь, мне удастся уговорить прийти кого-нибудь из однокурсников. Арифмантика — такой захватывающий предмет, правда? — Сью достала из сумки «Нумерологию и грамматику». — Я читала её всё лето перед Хогвартсом — моя мама была арифманткой, — но увидеть её в действии вот так просто потрясающе! Другие области применения арифмантики, конечно, тоже интересны. В другой моей книге, «Числа для внутреннего ока», подробно рассказывается о том, как использовать числа для предсказания погоды и…

То, с каким воодушевлением девочка рассказывала о прочитанных книгах и о своей любви к арифмантике, до боли напомнило Рону Гермиону. Если не считать внешности, она была точь-в-точь его любимая подруга — только дружелюбнее и, честно говоря, куда меньше походила на всезнайку и куда больше — на увлечённую заучку.

— …ой! Прости, пожалуйста, я тебе все уши прожужжала? Баба всегда говорил, что я слишком много болтаю.

— Э-э, а кто такой баба?

Сью покраснела:

— Прости. Я имела в виду папу. Баба по-китайски — папа.

Рыжий с интересом кивнул:

— Ты билингв? Вот это класс! Держу пари, мало кто из первокурсников знает второй язык!

Румянец когтевранки стал ещё гуще.

— Баба говорил, что если мы живём в Шотландии, это ещё не значит, что мы должны забывать, откуда родом. Я учу китайский с тех самых пор, как научилась говорить. Это очень сложный язык, но я всё равно его люблю. Словно маленькая частичка дома всегда со мной.

Рон задумчиво помолчал.

— А в Хогвартсе есть другие китайцы, с которыми ты можешь поговорить? В клубе древних рун есть одна когтевранка, Чанг.

Сью кивнула:

— Она знает совсем чуть-чуть, но хочет подучить язык и попросила меня помочь… — Девочка прикусила губу. — Правда, не уверена, что из меня выйдет хороший учитель. И мне не хочется показаться занудной или перегрузить её…

— Я всегда говорю друзьям: пока не попробуешь, не узнаешь, — заметил Рон. — Слушай, может, попробуешь немного поучить меня? Заодно посмотрим, над чем тебе стоит поработать.

— Правда? Ты согласен?

— Я немного подучу китайский, ты попривыкнешь учить. Почему бы и нет? — Рон кашлянул. — Да и мне, пожалуй, пригодится твоя помощь кое в чём ещё. Арифмантика — штука классная, но я в ней, наверное, полный ноль. Не подумай, я не собираюсь у тебя списывать или вроде того. Я правда хочу научиться, просто кое-что для меня пока выше моего понимания!

Сью хихикнула:

— Я попробую, но если меня будет слишком сложно понять, ты можешь попросить о помощи Пенни. Она тоже состоит в клубе, хотя иногда пропускает встречи. Вообще-то она староста Когтеврана.

— Пенни? — переспросил Рон. — Ты о Пенелопе Кристуотер?

Сью выглядела приятно удивлённой:

— Ты знаешь Пенни?

Рон непринуждённо пожал плечами:

— Слышал о ней, кажется, от брата, Перси. Он староста Гриффиндора.

Сью оказалась не единственной, кто предложил Рону помощь с клубами. Седрик передал ему копию расписания еженедельных встреч клубов с указанием закреплённых за ними кабинетов в школе.

— Обычно здесь ничего не меняют, но если вдруг что, преподаватели всегда передают сведения представителю клуба от учеников, — объяснил ему Седрик. — Я, например, представитель древних рун. А Пьюси — представитель клуба по арифмантике.

— А кто это?

— Единственный слизеринец в клубе арифмантики, а ещё он один из охотников слизеринской сборной. Хороший парень, только чересчур тихий. Один из немногих в их команде, кто, насколько я знаю, ни разу не нарушил правил, — Седрик слегка нахмурился. — Чего уж точно не скажешь об их капитане, Флинте.

Судя по пергаменту, учебные клубы действовали по основным предметам, арифмантике, древним рунам, уходу за магическими существами, алхимии и прорицаниям. Сам Седрик состоял в клубах арифмантики и древних рун, но подумывал вернуться ещё и на зельеварение. Рон тоже размышлял о зельях — хотя бы ради того, чтобы поддержать Невилла, которому это тоже было интересно, но пойти в одиночку тот чересчур робел. Гарри идея с клубами вроде бы тоже пришлась по душе, но Вуд так выматывал нового гриффиндорского ловца на тренировках, что сумеет ли тот вообще выкроить время?

Тут Рон вспомнил о стопке пергамента, дожидавшейся его в спальне.

— Пожалуй, для начала стоит разобраться со всей этой домашкой…

* * *

В последующие недели всё свободное время Рон разрывался между дополнительным чтением, учебными клубами и общением с друзьями. Книги по материалам старших курсов, которые он брал, приятно освежали память, а занятия в клубах открывали ему новые знания и новый взгляд на магию.

Профессор Хуэй помогал им постепенно заучивать рунические алфавиты, попутно обучая базовым схемам построения рун, а затем заставлял творить простейшие сочетания. Одной из первых попыток стала руническая связка для обогрева определённого пространства — вещь, которая ой как пригодилась бы во время охоты за крестражами.

— А теперь вспомните руны старшего футарка, которые вам нужно начертить на камнях, — Хуэй поднял небольшую квадратную каменную табличку, точно такую же, как образцы на столах участников клуба. — Каунан, Эйваз, Альгиз, Саламандра в форме ромба, начиная с Каунана на западе.

Творение рун, как выяснилось, требовало куда большего, чем просто начертить нужные знаки и расположить их в правильных конфигурациях. Рону приходилось выводить каждую руну строго определённым образом, знать её значение и на протяжении всего процесса черчения и активации ясно представлять, как она выполняет своё предназначение. Одна из соклубниц — пуффендуйка по имени Беатрис Хейвуд — убедилась в этом на горьком опыте, когда на практическом занятии вместо Эйваз использовала Эваз, из-за чего нагрелся весь стол, а не только область внутри ромба.

Однако путешественник во времени обнаружил, что у него к этому врождённая хватка: руны давались ему на удивление легко.

А вот в клубе арифмантики занятия носили скорее теоретический характер. И в отличие от древних рун, с числами Рон откровенно не ладил и порой путал строгие, запутанные правила решения уравнений. К счастью, соседки по парте всегда приходили на выручку.

— Это параллельные прямые, — объясняла ему Сью на одном из практических занятий. — И чтобы в этом примере найти уравнение прямой, нам нужно использовать формулу уравнения прямой с угловым коэффициентом: y − y1 = m (x − x1). Сначала мы находим угловой коэффициент первой задачи, затем подставляем его в...

— Чёрт побери, да сколько правил вообще надо для этого помнить?! И это всего лишь чёртово линейное уравнение! — Рону хотелось рвать на себе волосы, пока он не заметил встревоженный взгляд Сью. — Прости, Сью, я не хотел на тебе срываться.

Сью мягко улыбнулась:

— Всё в порядке, Рон. Для новичков арифмантика бывает очень сложной. Но судя по твоим записям, ответ почти правильный! Тебе просто нужно привыкнуть.

— Сью права, — раздался голос слева от неё. — И не забывай: когда переносишь число в другую часть, его знак меняется на противоположный. Так что твоя минус четвёрка здесь должна превратиться в плюс четыре.

— Твою ж... почему я вечно об этом забываю? — Рон зачеркнул неверные цифры на пергаменте. — Спасибо, Крист... э-э, Пенни.

Пенелопа Кристуотер лучезарно ему улыбнулась:

— Не за что, Рон.

Когда Рон впервые встретил Пенелопу на занятиях, она проявила к нему искреннюю доброту и дружелюбие: настояла, чтобы он, как и Сью, звал её просто Пенни, и предложила помощь с домашними заданиями. Сью даже немного поддразнивала его за то, что он несколько раз засматривался на Пенни («Кажется, кто-то втрескался!»). Рон не мог признаться новой подруге, что смотрел на белокурую старосту лишь потому, что в последний раз видел её залитой собственной кровью под мечом рыцаря.

Потребовалась неделя, но обратившийся в одиннадцатилетнего восемнадцатилетний парень освоился с дополнительными клубами и теперь даже получал от них искреннее удовольствие, пусть после занятий голова и шла кругом. Это не только помогало подтянуть знания и навыки, но и позволило завязать новые дружеские связи, которые, как задним числом рассудил Рон, в будущем очень пригодятся Гарри. Товарищи по клубу время от времени расспрашивали о Поттере, и Рон никогда не упускал случая замолвить доброе словечко за лучшего друга. Вот так, может, теперь они не ополчатся против него так легко.

На обычных уроках дела тоже шли вполне сносно. Время от времени он намеренно делал глупые ошибки, но всё равно отлично успевал почти по всем предметам и приносил Гриффиндору куда больше баллов, чем помнил по своей первой жизни. Он вовсе не собирался так сильно выделяться, предпочитая уступать Гермионе право отвечать на сколько угодно вопросов, однако преподаватели — особенно декан его факультета — почему-то взяли за привычку то и дело спрашивать его на уроках. Даже Снейп не остался в стороне, и однажды это вылилось в самый жаркий опрос в памяти первокурсников.

(— Что получится, если смешать варёную мандрагору, настой полыни и ложечницу?

— Многих ингредиентов не хватает, сэр, но я бы сказал — Бодрящее зелье.

— ...А рог двурога и корень мандрагоры?

— Перцовое зелье. Но я почти уверен, что и это зелье, и Бодрящее относятся как минимум к уровню СОВ. Так почему вы ожидаете, что я это знаю?

— Минус десять баллов Гриффиндору за дерзость, Уизли!

Рон наверняка выпалил бы в ответ сверлящему его взглядом профессору ещё какую-нибудь колкость, но Гарри вовремя и весьма ощутимо пнул его по голени.)

Это лишь укрепило младшего из сыновей Уизли в решимости получать по Зельям высшие оценки, так что оказалось весьма кстати, что Гринграсс — назначенная его напарницей до конца года — точно так же стремилась к хорошим отметкам и, в отличие от Нотта и Забини, не считала, будто Рон ищет повода её сглазить.

В общем и целом, последние недели выдались для Рона весьма насыщенными.

Но, к сожалению, не обошлось и без пары ложек дёгтя, и главной из них была некая Гермиона Джин Грейнджер.

Кроме того, Рон заметил, что после той полуночной катастрофы Гермиона держалась с Гарри и Невиллом холодно. А Рон? Рону доставался не просто ледяной приём, а ледяные шипы, сочащиеся ядовитой кислотой.

Его сводило с ума то, насколько резче Гермиона вела себя с ним сейчас по сравнению с тем, что он помнил по первому курсу. Когда на следующее утро он попытался извиниться за то, что едва не втянул её в неприятности, она смерила его взглядом, рядом с которым подземелья показались бы раскалённой пустыней:

— Ну да, конечно, и какая польза была бы от твоих извинений, если бы меня исключили?

Рон растерянно забормотал:

— Но тебя... нас... никого ведь не исключили, Гермиона.

— И от этого, конечно, всё сразу стало лучше, да, Уизли? — огрызнулась Гермиона и поспешно пронеслась мимо.

Чем он вообще заслужил такую злость? Всё это время он изо всех сил пытался подружиться с ней. Но каждый раз она огрызалась и ощетинивалась, точно загнанный в угол книзл. Она старалась не подходить к нему ближе чем на расстояние вытянутой руки, если не было крайней необходимости. Чёрт, да стоило ему заговорить с ней, как она отшивала его неизменным: «Чего тебе надо, Уизли?»

Это не давало ему покоя настолько, что в конце концов он решил спросить совета у друзей.

От Гарри толку оказалось немного:

— Грейнджер с тобой ужасно обращается, Рон! В ней вообще нет ничего хорошего! Не понимаю, почему ты так упорно пытаешься с ней дружить!

— Это не так! Вы же помните, какой она была в поезде, Гарри, Невилл? Уверен, за всей этой учёностью она очень славная. Нам просто нужно узнать её получше!

— Я тоже так думал. Но есть предел тому, сколько я готов терпеть, пока она поливает грязью одного из моих лучших друзей, — мрачно произнёс Гарри. И если бы не повод, Рон был бы счастлив услышать, как Гарри впервые в этой временной линии признаёт его и Невилла своими лучшими друзьями.

К счастью, ещё один из лучших друзей Рона оказался более разговорчивым:

— Честно говоря, Рон? По-моему, она тебе... ну... завидует.

— Завидует? Мне? — недоверчиво переспросил Рон. — Но как? Почему?

— Начать с того, что ты один из главных претендентов на звание лучшего ученика курса, — медленно, словно успокаивая расходившегося ребёнка, объяснил Невилл. — Ты же видишь, какая Гермиона. Она очень умная и относится к учёбе крайне серьёзно. Очевидно, что она видит в тебе соперника. — Темноволосый мальчик запнулся. — Нет, забудь. Она считает тебя угрозой.

Рон потёр лицо:

— Да сколько раз повторять? Я вовсе не...

— Хочешь ты того или нет, приятель, но ты один из лучших на нашем курсе, — рассудил Невилл. — Особенно на практике. И не думай, будто я не видел твои эссе! Ты ни разу не получал оценку ниже «В» даже по Зельям. По Зельям, Рон, у Снейпа!

Вот это Рон счёл полнейшей нелепицей. Да, в этот раз он учился усерднее, но лишь потому, что того требовала его миссия. Он много читал, чтобы освежить основы и выучить новые заклинания. Он старался делать домашние задания как можно быстрее, чтобы оставалось больше времени на дополнительное чтение. В эссе он писал подробнее просто потому, что знал достаточно, чтобы написать куда больше прежнего. Заклинания первого курса давались ему почти безупречно — и уж точно не благодаря капризной палке, служившей когда-то палочкой Чарли, — ведь он уже вовсю восстанавливал в памяти заклятия уровня третьего курса.

И единственная причина, по которой он хоть сколько-нибудь приближался к лучшим десяти процентам первокурсников, заключалась в его нечестном преимуществе — опыте. Он же был семикурсником! Было бы форменным позором, если бы программа первого курса давалась ему с трудом! Вот почему ему приходилось читать дополнительную литературу и посещать дополнительные учебные клубы, чтобы продолжать осваивать новые способы творить магию!

Однако постепенно растущие магические способности породили и вторую проблему: палочка Чарли снова отказывалась с ним сотрудничать, отчего заклинания Рона выходили либо слабее, либо сильнее, чем нужно. На одном из уроков трансфигурации, когда требовалось превратить пергамент в дерево, после первых двух попыток Рона древесную текстуру приобрели сначала лишь края, а затем и весь лист. Взбешённый тем, что у него возникли настоящие трудности с заклинанием первого курса, Рон произнёс формулу чересчур напористо, отчего пергамент взмыл в воздух и со звонким стуком шмякнулся ему на голову — бумага успела где-то в процессе падения превратиться в деревяшку.

— Мистер Уизли, не нужно вымещать злость на пергаменте, если у вас не получилось с первого раза, — мягко отчитала его Макгонагалл к немалому смущению мальчика. Но поскольку Рон всё равно первым превратил свой пергамент в дерево, он получил пять баллов за старания.

Он, правда, не понимал, в чём дело. Дома, в Норе, Рон думал, что взял эту проблему под контроль. К тому моменту он вполне сносно творил заклинания уровня пятого курса, так что теперь терялся в догадках, что пошло не так.

Может, мне снова нужно больше практиковаться. В последнее время я колдую куда чаще — со всеми этими дополнительными занятиями и прочим, — рассудил Рон. Но где упражняться так, чтобы никто не видел? Я ведь не смогу объяснить, откуда знаю такие заклинания — особенно те, которые приходилось применять на войне.

Впрочем, как следует поразмыслить над этим он не успел: уже через неделю настал тот самый урок заклинаний с Вингардиум Левиоса.

* * *

Если бы взглядом можно было убивать, Рон уже добрую сотню раз снова оказался бы на той шахматной доске со Смертью и Снейпом.

Само собой, на заклинаниях его снова поставили в пару с Гермионой. И, само собой, Гермиона всё ещё на него дулась. Если Оно ловило кайф от того, что отравляло Рону жизнь, эта пытка просто обязана стоить того!

— Ну... эм... начнём? — осторожно спросил Рон, указывая на перо.

Взгляд Гермионы стал острее, когда она достала палочку:

— Ладно, будем пробовать поднять перо по очереди. Я начну.

Рон легко пожал плечами, твёрдо намереваясь позволить ей первой правильно выполнить чары. Быстро пораскинув мозгами, он счёл, что это лучший план. Гермиона была умной и терпеть не могла проигрывать, так что если показать ей, будто она в чём-то лучше него (а на самом деле — вообще во всём), то она, возможно, умерит враждебность.

Может, старая палочка Чарли как раз поэтому и должна была капризничать, — оптимистично подумал Рон. Может, это для того, чтобы сейчас я не обошёл Гермиону, и тогда у меня появится шанс наладить с ней отношения.

Потребовалось несколько чередующихся попыток — при этом Рон старался постепенно выправлять свои движения и заклинание, создавая видимость успехов, — пока Гермиона радостно не вскрикнула, когда её перо плавно поднялось в воздух.

— Превосходная работа, мисс Грейнджер! — громко произнёс Флитвик сквозь взволнованный гомон класса, увидевшего успех Гермионы. — Пять баллов Гриффиндору за столь великолепные чары!

— Отличная работа, Гермиона! — искренне сказал Рон, когда его соседка по парте наконец перестала ликовать.

Девочка с пышной шевелюрой, казалось, опешила от его слов, но затем произнесла:

— Твоя очередь.

— Ага. — На этот раз Рон попытался наложить заклинание всерьёз. И даже так потребовалось ещё две попытки (а в какой-то момент показалось, будто пальцы покалывает от палочки), прежде чем его перо тоже взмыло ввысь. — Эй, вышло!

— …Ну, в общем-то, давно пора, — надменно бросила Гермиона после того, как Флитвик начислил Рону два балла за его труды.

Рыжий лишь отмахнулся от этой реплики и принялся оглядывать класс в поисках друзей.

Гарри, стоявший в паре с Симусом, похоже, был уже близок к успеху, а вот Невилл и Дин прямо рядом с ними явно мучились со своим пером. Рассудив, что это куда более полезный способ провести время, Рон повернулся к ребятам:

— Помощь нужна?

— Да, пожалуйста, Рон. Это чёртово перо ни с места, что мы только ни делаем, — отозвался Дин, а Невилл энергично закивал.

Путешественник во времени усмехнулся:

— Всё не так трудно, как вам кажется. Во-первых, я слышал, что вы неправильно произносите. Надо «вин-гар-диум леви-о́-са», а не «левиоса́». Очень важно сделать упор на «о» в середине и хорошенько протянуть «гар». Пока улавливаете?

Дин и Невилл некоторое время отрабатывали произношение, пока удовлетворённый Рон не поднял собственную палочку.

— Отлично! Теперь, когда с заклинанием разобрались, дальше идёт движение палочкой.

— Ага, это я помню, — сказал Невилл. — Взмахнуть и рассечь, вот так, да?

Рон проследил за движением палочки друга и покачал головой:

— Почти получилось. Только в самом конце нужно сделать резче. Именно это направит твою магию так, чтобы потянуть перо вверх. — (Оказывается, Рон всё-таки кое-чему научился на арифмантике. Обалдеть!) — Вот, я покажу движение без заклинания, чтобы было видно.

Мальчик вывел палочкой правильную фигуру. Он почувствовал, как по руке пробежала толика магии, но не придал этому особого значения и на полпути повернулся к Невиллу и Дину, чтобы проверить, уловили ли они жест:

— Как думаете, справитесь?

Но вместо понимания или хотя бы недоумения на лицах обоих гриффиндорцев застыл чистый шок — челюсти у них попросту отвисли.

Он вскинул бровь:

— Что?

Невилл ткнул дрожащим пальцем:

— Р-Рон, смотри.

Рон повернулся туда, куда указывал друг, и от увиденного его сердце ухнуло в пятки. Какого хрена?!

— Ха, великолепно! Великолепно! — С первого ряда восторженно захлопал в ладоши Флитвик. — Вы видели, класс? Мистер Уизли только что продемонстрировал, как творить Вингардиум Левиоса без единого слова!

ТВОЮ. ЖЕ. МАТЬ?! Глаза Рона в панике заметались между палочкой и пером Невилла, которое невинно парило под потолком. Нет. Нет, нет, нет, нет, этого не должно было произойти! Он даже не пытался сосредоточиться на том, чтобы поднять это грёбаное перо, — просто показывал друзьям нужное движение! Только сейчас до него дошло, что к вырвавшейся толике магии стоило отнестись гораздо серьёзнее!

— Профессор, я... я сам не понял, что произошло! Я даже не пытался!..

— Бессловесное колдовство — задача невероятно сложная для первого курса, ведь для этого нужно досконально знать заклинание и понимать принципы его действия! Но если прилежно учиться и достаточно практиковаться, сотворение чар становится второй натурой, позволяя применять их невербально или с затратой совсем малого количества магии! — возбуждённо пояснял Флитвик. — За все эти годы мне доводилось видеть лишь единицы первокурсников, способных на такое, и наблюдать это — каждый раз неописуемый восторг! Неудивительно, что вы оказались среди них, учитывая ваши успехи на моих уроках!

Да нет же, просто я семикурсник, который уже на автомате творит заклинания первого курса!..

— А теперь получите пятнадцать баллов Гриффиндору за успехи в чарах выше среднего, мистер Уизли! — просияв, завершил Флитвик.

От шёпота, взорвавшегося вокруг него, Рону до боли захотелось трансгрессировать прямо из класса. Матерь Артура Пендрагона, прикончите меня кто-нибудь! Или выбросьте эту дурацкую палочку подальше, пока я не переломил её пополам! Мелкая дрянь, как ты могла так со мной поступить?!

Он поймал на себе взгляд Гермионы — глаза её метали молнии, а лицо залилось яростной краской.

Обвислые яйца Грин-де-Вальда!

* * *

— Гермиона! Эй, Гермиона!

Как только занятие закончилось, Рон сразу же направился к Гермионе, но та уже быстро покинула класс. К тому времени как Рон нашёл её, она стремительно неслась мимо первокурсников, таща под мышкой увесистую книгу, и не останавливалась, несмотря на то что Рон окликал её.

Но уж в чём этому Уизли точно нельзя было отказать, так это в упрямстве.

— Гермиона, подожди! — В опустевшем коридоре Рону наконец удалось нагнать её и преградить ей путь.

— Отойди от меня, Уизли, — огрызнулась Гермиона; голос её дрожал, пока она проталкивалась мимо него. Но Рон потянулся к её руке:

— Гермиона, если дело в...

— НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ! — взвизгнула девочка, резким хлопком выдернув руку из его хватки. — Что с тобой вообще такое?! Почему ты просто не можешь оставить меня в покое?!

— Со мной?! Это я должен тебя спросить! — сказал Рон. — Когда мы встретились в поезде, ты была вполне приветлива со мной. Но стоило начаться урокам, как ты просто взъелась на меня, и я понятия не имею почему!

— Ты не знаешь? Для того, кто якобы считается лучшим учеником нашего курса, — со жгучей злостью произнесла Гермиона, — ты на удивление туповат, не находишь?

Успокойся, Уизли. Глубокий вдох. Успокойся.

— Ну раз уж ты такая умная, — глухо прошептал Рон, — может, ты мне и объяснишь.

Карие глаза девочки с копной густых волос сердито сузились.

— Не строй из себя жертву после того, как нарочно выставил меня дурой на Заклинаниях!

Слева послышались шаги, но Рон заставил себя не сводить взгляда с девочки перед ним.

— Гермиона, всё совсем не... Я вовсе не хотел, чтобы так вышло! Я...

— Чушь! Профессор Флитвик сказал, что такого мастерства можно достичь только постоянными тренировками! — яростно огрызнулась девочка. — Ты наверняка уже не первый день правильно накладываешь эти чары, но делал вид, будто ничего не умеешь, лишь бы жестоко подшутить надо мной, когда у меня наконец...

Щёки Рона виновато вспыхнули.

— Я вовсе не это хотел сделать. — Он глубоко вздохнул. — Ладно, признаю: я планировал дать тебе первой правильно сотворить чары. Но только потому, что я устал от этого! Я не хочу, чтобы между нами было какое-то соперничество! Мы здесь учимся, а не выясняем, кто лучший волшебник или лучшая ведьма в школе!

— Ах вот оно что?! Ты решил меня пожалеть?!

— Да не жалею я тебя! Я просто хочу по-человечески к тебе относиться! Я хочу, чтобы мы были друзьями!

— А вот чёрта с два, потому что я твоим другом быть не желаю! — закричала на него Гермиона, и её стройное тело дрожало от ярости. — Ты возомнил себя таким умным и таким популярным только потому, что дружишь с Гарри Поттером! Только потому, что колдуешь лучше меня! Только потому, что считаешь себя умнее меня! Но я знаю таких, как ты! Ты просто тупоголовый выскочка, которому лишь бы привлечь к себе внимание!

— Э-это просто бред! Я ничего подобного не говорил! Откуда ты вообще всё это взяла?!

— Нет, бред несёшь ты! Мне не нужна твоя жалость, Уизли! Ну и что с того, что у меня нет друзей? Что с того, что ты всем нравишься больше, чем я? Мне плевать на это! Слышишь меня, Уизли? Мне совершенно плевать, — продолжала Гермиона. — Так что засунь свои любезности себе в задницу, они мне даром не нужны! Ты мне даже не нравишься! Я ненавижу тебя, Рональд Уизли, и, ради всего святого, пусть я скажу это в последний раз: ОСТАВЬ МЕНЯ В ПОКОЕ!

С этими словами Гермиона буквально протаранила Рона, силой прорываясь вперёд. Он был настолько ошеломлён её последними словами, что замер в шоке, словно лишившись рук и ног, пока воспоминания из иных времён лавиной обрушивались на его чувства.

«Ну почему ты обязательно должен быть таким круглым дураком, Рон?!»

«И чего ещё мне стоило ожидать от человека с эмоциональным диапазоном чайной ложки?!»

«Ты — невыносимый — мерзавец — Рональд — Уизли!»

— РОН!

Он почувствовал руку на своём плече, выдернувшую его из ступора — прямо к зелёной глубине встревоженных глаз Гарри.

— Г-гарри? — И только тогда он понял, как сильно его трясёт и как весь мир вокруг доносится до него лишь пульсирующим гулом в ушах.

— Рон, ты в порядке? — рядом с Гарри возник Невилл, выглядевший не менее обеспокоенным. — Хочешь присесть ненадолго?

«Кто выберет тебя вместо Избранного?»

— Н-нет, я в норме. Всё... со мной всё в порядке. Я просто... — Рон тряхнул головой. Соберись, блядь, Уизли! — Парни, сделайте одолжение, занесите мои книги наверх в башню, а? Я только... — Он прочистил горло, сунув учебники в руки Гарри. — Мне нужно в уборную.

Он сорвался с места прежде, чем Гарри или Невилл успели что-либо ответить.

* * *

«Хватит винить Живоглота в пропаже Скабберса, придурок! Он не виноват, что ты не способен нормально позаботиться о своём питомце!»

«В следующий раз, когда будет бал, пригласи меня раньше, чем это сделает кто-то другой, а не от безысходности!»

Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! Рон плеснул на лицо ещё воды, словно это могло хоть как-то смыть образы и слова, штурмовавшие его разум.

Он не знал, сколько уже провёл в мужском туалете, растирая лицо и заливая водой раковину и зеркала, разрываясь между тошнотой и желанием так приложиться головой о стену, чтобы потерять сознание. Ему было паршиво оттого, что он вот так бросил друзей — не сказал, куда уходит и когда догонит их. Но он не мог позволить им увидеть себя таким, не мог позволить никому увидеть, насколько в действительности жалок Рональд Уизли — и из-за чего, из-за девчонки!

Но нет, Гермиона Грейнджер была не просто девчонкой. Она была его лучшим другом, союзницей, опорой в те моменты, когда чувства брали верх, — женщиной, с которой он хотел провести остаток своих дней. И пусть Мерлин покарает его за подобный эгоизм, но он отчаянно хотел вернуть её — пусть сейчас только как друга. Гарри и Невилл ведь каким-то образом вернулись к нему, так почему нельзя вернуть её?

Это потому, что я изменился? Потому, что заставил всех поверить, будто я какой-то вундеркинд? — мрачно подумал Рон. — Если б я только мог сказать правду: что я просто самозванец. Грёбаный самозванец. Гермиона — умнейшая ведьма нашего поколения, и она… она так тяжело трудилась, чтобы стать лучшей. Я… я никогда не хотел отнимать это у неё. Мне просто нужна она.

Рон почувствовал, как защипало в глазах, и со злостью потёр их. Хуже не придумаешь. И чего он добьётся, если расплачется, как сопливый младенец, кроме как сделает из себя ещё более жалкое посмешище? Но хоть он и понимал это, слёзы всё равно продолжали подступать.

Словно я снова её теряю. Но всё не может так закончиться. Должен быть какой-то выход, — тяжело сглотнул Рон. — Должен быть способ доказать ей, что я… я вовсе не хотел сделать ей больно. Я просто хочу, чтобы мы снова были друзьями. Чтобы всё вернулось к тому, как должно было быть…

«А вот чёрта с два, потому что я твоим другом быть не желаю!»

Рон нахмурился, его рука застыла над закрытым краном раковины.

А ведь в этом была горькая правда. Всё это время, когда речь заходила о Гермионе, он думал о том, что хочет вернуть её дружбу, не столько потому, что так было предначертано, сколько потому, что этого хотелось ему самому. Было необходимо ему самому.

Но он ведь сам всё изменил, разве нет? С той самой июльской ночи, когда он очнулся, он уже начал менять события — вопреки всем попыткам не влиять ни на что лишнее, кроме того, без чего нельзя было обойтись.

Чем дольше Рон размышлял об этом, тем яснее начинал понимать…

Оно говорило, что этот мир не вполне совпадает с тем миром, который был в моём прежнем будущем, — подумал Рон. — Что кое-что здесь изначально будет другим. А я сижу тут и пытаюсь изменить этот мир, заставить его стать таким, каким я его помню. Но ведь это и их мир тоже, верно? И… если это не то, что приведёт к их гибели… кто я такой, чтобы навязывать им свои желания?

— Почему всё обязательно должно быть так чертовски сложно? — рыжеволосый волшебник шумно выдохнул и зачесал растрёпанные волосы назад. Похоже, такова цена за возвращение в прошлое, а? Или за перерождение, или как там Оно это называет.

Рон ещё раз внимательно посмотрел в зеркало. Волосы уже не торчали во все стороны, к лицу вернулось немного красок. Терпимо, решил он. Надо выходить. Наверное, уже пора на пир. Гарри и Невилл, должно быть, уже беспокоятся—

БУХ!

Громкий удар в дверь туалета и сотрясение, от которого Рон едва не потерял равновесие.

— Какого чёрта?

БУХ! БУХ! БУМ!

Пол под ногами содрогнулся от удара, сотрясая всю комнату; пальцы Рона соскользнули с раковины, и он плюхнулся прямо на задницу.

Землетрясение? Чутьё подсказывало, что нет. Во-первых, он был совершенно уверен, что на первом курсе в Хогвартсе никаких землетрясений не случалось. Такое он бы точно запомнил! Во-вторых, тряска ощущалась так, будто что-то тяжеленное выламывало дверь. Что-то настолько мощное, что ходуном ходила вся комната—

ХРЯСЬ!

Рон едва успел вскинуть руки, закрываясь от обломков, когда несчастная дверь разлетелась в щепки.

Да что там вообще творится?!

Едва Рон откашлялся от забившей лёгкие пыли, как в нос ему ударила жуткая тошнотворная вонь.

Смесь запущенного грязного писсуара и нестираных вонючих носков.

О нет. Рон потянулся к волшебной палочке; сердце бешено колотилось, пока он готовился к тому, что, как он уже знал, стояло там. Да вы, блядь, издеваетесь.

Меньше чем в десяти футах от Рона, возвышаясь двенадцатиметровой серой громадой, с толстенной утыканной шипами деревянной дубиной в руке, стоял взрослый, свирепо рычащий горный тролль.

* * *

Позвольте объяснить.

Я честно собирался уложить события Хэллоуина в одну главу. Но потом она разрослась в такого монстра, что мне пришлось урезать её до вменяемых размеров.

Но э-э-эй, зато под конец появился тролль, правда?

стрекочут сверчки

Гермиона здесь может показаться чересчур язвительной, но даже умнейшая ведьма своего поколения не может всегда вести себя по-взрослому (к тому же она ребёнок! Какая-то детскость вполне естественна!) Я вовсе не пытаюсь выставить её в дурном свете. У её поступков есть причины — пусть и не самые правильные, но они есть. Не поймите меня неправильно, мне нравится пара Рон/Гермиона, но Рон не будет для неё боксёрской грушей, ровно так же, как и Гермиона всегда будет осаживать Рона за его закидоны. Они оба будут ошибаться, признавать ошибки и расти над собой. Именно это и делало их динамику такой увлекательной (по крайней мере, в первых пяти книгах).

А теперь у нас появились учебные клубы! И два моих первых оригинальных персонажа — Хуэй и Дюран! Ура! Все студенты, вступившие в учебные клубы Рона, — либо канонные персонажи, либо взяты из других материалов по миру ГП (намекаю на Хейвуд). Дайте им время, рано или поздно они потеплеют к Рону.

Ещё раз: я бесконечно благодарен всем вам за внимание к моему скромному фанфику, и особенно тем, кто находит время писать отзывы, указывать на ошибки и делиться впечатлениями. Ваши тёплые слова вдохновляют меня продолжать писать, ведь, честно говоря, есть огромная разница между тем, когда пишешь то, что читают и любят, и когда пишешь без всякого отклика. Всех обнимаю, народ. Надеюсь, вам понравилось. А если нет — надеюсь, вы оставите комментарии, предложения или исправления, чтобы сделать текст лучше.

В СЛЕДУЮЩЕЙ ГЛАВЕ:

Развязка противостояния Рона с троллем и его последствия для самого Рона и окружающих.