Глава 10. Неожиданная

Фрост задержался в проходе, а Чувак уже поднимался к выходу: одной рукой держался за кресла, другую нёс перед собой, разглядывая ободранные пальцы.

Эдди лежал на боку. Увидев ботинки Фроста, он попытался отползти.

— Лежи. — Фрост присел на корточки и достал сигарету.

Эдди смотрел на неё, потом на огонёк зажигалки. В носу что-то свистело при каждом вдохе.

— Сейчас полиция приедет. Скорую вызовут. Тебя заберут.

— Он...

Фрост подождал, пока Эдди сглотнёт.

— Вы видели, что он сделал?

— Видел. — Фрост посмотрел на порванный экран. — И что?

— Здесь камеры.

— Так это хорошо. — Фрост повернулся к нему. — Камеры ведь твои?

Эдди молчал.

— А парни с оружием — тоже твои, да? Девчонку ты сюда привёз? Двери запер? — Фрост чуть наклонился к нему. — Ты уверен, что хочешь показать это кино полиции?

— Я не собирался...

— Вот это полиции и расскажешь. Что собирался. Что не получилось. Ты всё это устроил, тебе и отвечать. За своих людей и за разгромленный кинотеатр тоже.

Сверху хлопнула дверь, и Эдди всем телом вжался между креслами. Фрост затянулся.

— Иначе он придёт за тобой.

Эдди посмотрел на выход. Там никого не было, но он продолжал смотреть так, будто человек в пальто уже спускался обратно и только он один мог его видеть.

— Он вернётся?

Фрост поднялся.

— Это ты сейчас решаешь.

* * *

Чувака начало трясти возле аптеки. Сначала я подумала, что он опять смеётся: плечи двигались точно так же, голова опущена, ладонь у рта. Я уже вжалась в дверь и только потом заметила, что другой рукой он держит первую за запястье. Очень крепко держит.

— Останови, — выдавил он.

— Здесь нельзя. — Джонни посмотрел направо.

— Останови.

Машина ещё катилась, когда Чувак открыл дверь. Я зажмурилась, но тут же открыла глаза: с закрытыми было хуже.

Он сидел боком, свесившись над асфальтом. Джонни держал его за пальто между лопатками, сзади сигналили. Чувака рвало.

Ничего особенно страшного я не увидела — просто взрослого мужика, которого рвало у бордюра. Во дворе у нас такое случалось чаще, чем уборка. Но этот полчаса назад смеялся в кинотеатре. И тот смех я всё ещё слышала.

Джонни переставил машину в карман за аптекой. Чувак сидел с открытой дверью, упираясь лбом в ладонь, а локтем — в колено. Второй рукой он никак не мог попасть в карман.

— Что ищешь? — спросил Джонни.

— Ничего.

— Что принимал?

Рука остановилась. Я посмотрела на Джонни, но он не стал повторять громче, просто ждал.

— Вчера? — спросил Чувак.

— Вообще.

— Охуенный вопрос. — Он попытался улыбнуться. Вместо этого зажмурился и прижал пальцы к вискам.

— В больницу надо, — вмешалась я, пока Джонни доставал телефон.

— Не поеду, — ответил Чувак.

— Вас трясёт. Вы даже рукой в карман попасть не можете.

— Сейчас отпустит.

— А если не отпустит? Будем ждать, пока вы сознание потеряете?

Он хотел ответить. Наклонился к открытой двери, но его опять дёрнуло, и отвечать стало некогда.

Я нашла в кармане салфетку — одну, скомканную. Утром я взяла их две и во вторую завернула печенье, чтобы крошки не попали в сумку. Печенье, кажется, так и лежало в сумке, а сумка осталась в кинотеатре.

Я посмотрела на салфетку и неожиданно чуть не заплакала, но сдержалась и протянула её вперёд. Чувак не заметил. Взял Джонни.

— Спасибо.

По телефону он разговаривал коротко: назвал улицу, сказал про электричество, удары по голове, какие-то вещества. Потом отошёл от открытой двери и стал слушать. Я видела, как он кивает.

Между сиденьями лежала бутылка воды. Я потянулась за ней, открутила крышку и передала Чуваку. Он взял, и вода запрыгала внутри. Он смотрел на бутылку с таким раздражением, будто та делала это специально.

— Держите двумя.

— Держу.

Не держал. Я наклонилась вперёд и подхватила её снизу. Он резко повернул голову, я отдёрнула руку, и вода пролилась на сиденье.

Несколько секунд мы смотрели друг на друга. Потом он медленно поставил бутылку между ног.

— Извини.

— Просто держите двумя руками, — кивнула я.

На этот раз он послушался.

— Врач приедет. — Джонни вернулся к машине. — Где тебя положить?

— В коробку.

— Адрес коробки?

Чувак закрыл глаза, а я чуть не улыбнулась. Это было очень некстати и немного обидно: я хотела продолжать бояться этих людей с достоинством.

— К тебе? — спросил Джонни.

— Там...

— Кто-то есть?

— Рыжая ушла.

— Ключи где?

Чувак похлопал себя по пальто, попал по одному карману, по другому и забыл, зачем хлопал. Джонни сам нашёл ключи и посмотрел на меня.

— Тебя сначала домой.

Я посмотрела на Чувака. Тот сидел с закрытыми глазами, губы шевелились, но ни одного слова я разобрать не смогла.

— А его кто потащит?

— Я.

— И дверь откроете?

— Разберусь. — Джонни посмотрел на ключи.

Я могла выйти: до дома оставалось несколько кварталов. Можно было позвонить маме с чужого телефона, сесть на ступеньку у аптеки и ждать, пока она приедет. Очень хотелось.

Чувак открыл глаза.

— Ты домой давай. — Он снова согнулся.

Я забрала у него бутылку, пока он не вылил остатки себе в ботинки.

— Сначала вас довезём.

* * *

У него дома пахло старым кофе. Я почему-то ожидала другого, сама не знаю чего: пистолетов на стенах, денег в тазике, огромного телевизора, по которому круглые сутки показывают плохие новости лично для него.

Там был короткий диван, матрас на полу, записка про еду и чашка с окурком. Очень хотелось сообщить Мэнди, что её супер живёт хуже нашего учителя физики.

Вместо этого я открывала двери, а Джонни вёл его, подставив плечо. Чувак старался помогать — по крайней мере, двигал ногами в ту же сторону. У дивана он остановился.

— Пальто.

— Снимем, — согласился Джонни.

— Там...

Джонни запустил руку во внутренний карман и вытащил револьвер. Я отступила к стене. Он заметил, но ничего не сказал, просто унёс оружие на кухню и вернулся уже без него.

— Не потеряй. — Чувак смотрел ему вслед.

— Не потеряю.

— Книжку.

Джонни проверил второй карман и достал потрёпанную записную книжку.

— Вот. — Чувак кивнул.

Пальто пришлось снимать вдвоём: я держала рукав, Джонни придерживал самого Чувака. Тот шипел, ругался и пытался объяснить, что мы вообще всё делаем неправильно.

— Руку вытащите.

— Вытаскиваю.

— Вы за подкладку держитесь.

Он посмотрел и отпустил. Под пальто оказалась обычная рубашка, мокрая на спине. Пуговицы все разные, одна пришита красной ниткой. Не знаю, почему я так на неё уставилась. Наверное, кто-то сидел и пришивал: искал иголку, откусывал нитку. А этот стоял рядом или вообще спал, пока ему чинили одежду.

Джонни опустил его на диван. Чувак сразу лёг набок, подтянул колени — и поместился. Я нашла на матрасе одеяло.

— Это можно брать?

Никто не ответил. Тогда я просто накрыла лежащую фигуру.

Маме я позвонила с телефона Джонни. Она ответила так быстро, что я не успела придумать первую фразу.

— Мам.

Дальше получилось плохо. Я хотела сказать: всё нормально. Я нашлась. Телефон потеряла. Скоро буду. Вместо этого сказала «мам» ещё раз и начала плакать.

Мама не спрашивала почему. Сначала велела назвать адрес: я посмотрела на Джонни, он продиктовал, я повторила. Потом она спросила, кто рядом.

— Чувак.

На том конце стало тихо.

— И ещё один. Джонни. Он машину водит.

Очень хорошие рекомендации. Можно было сразу добавлять: оба в крови, но один чуть чище.

— Я приеду. Будь на связи.

Я кивнула и только потом вспомнила, что она меня не видит.

— Угу.

— Ты ранена?

— Нет. — Я посмотрела на запястье. — Только руку натёрла.

— Хорошо. Оставайся там. Я еду.

Мне сразу захотелось расплакаться ещё сильнее.

Чувак не спал: лежал с закрытыми глазами, но всё время двигал пальцами, будто пересчитывал что-то маленькое и никак не мог его поймать. Я поставила рядом стул, но села не сразу.

На кухне Джонни снова говорил по телефону:

— Взяли?.. Сам сказал?.. Понял.

— Эдди в больнице. — Джонни вернулся, убирая телефон в карман. — С полицией.

Чувак открыл глаза.

— Живой?

— Живой.

— Жаль.

Я посмотрела на него, но он снова закрыл глаза. Джонни продолжил:

— Сказал, всё организовал сам. Люди его. Оружие его. За то, что в кинотеатре случилось, отвечает он. Ещё попросил охрану у палаты.

— От кого? — Чувак дёрнул углом рта.

Джонни промолчал.

— А, — протянул Чувак.

Я всё-таки села.

Врач приехал с потёртой сумкой и таким лицом, будто его сегодня уже трижды оторвали от еды. Поздоровался со мной, спросил, как меня зовут, и посмотрел на диван.

— А этого?

— Чувак, — представила я.

Он подождал.

— Все так зовут.

— Удобно.

Он поставил сумку, отодвинул мой стул и попросил Чувака открыть глаза. Чувак послал его, и врач вздохнул.

— Сознание есть. Характер тоже.

Джонни остался в дверях, а меня попросили посидеть на кухне. Оттуда всё равно было всё слышно: когда пил, что ещё принимал, когда спал, чем ударили, терял ли сознание.

На вопросы про вещества Чувак сначала отвечал «не помню», потом назвал что-то, потом ещё. Врач переспросил, и Чувак раздражённо повторил. Мне эти названия ничего не сказали. По голосу врача я поняла, что ему сказали достаточно.

— И это всё было до сегодняшнего?

— До.

— А сегодня?

Долго никто не отвечал.

— Сегодня было кино.

Врач оставался в комнате долго, потом позвал к себе Джонни, и они говорили вполголоса. Я услышала «наблюдать» и «если станет хуже — без разговоров».

Мне разрешили вернуться. Чувак лежал под одеялом; на руке теперь была повязка, мокрые волосы убрали со лба. Без пальто он казался уже и длиннее, но диван всё равно был ему мал.

— Мама за мной едет. — Я придвинула стул.

— Правильно, — кивнул он.

Я взяла чашку с водой и поставила так, чтобы он мог достать здоровой рукой. Он посмотрел на чашку, потом на меня.

— Не надо.

— Что?

— Вот это.

Я не поняла, что именно. Чашку? Стул? Меня? Он тоже не объяснил.

— Она чистая. Я проверила. Без бычка.

Он попытался усмехнуться — только уголок рта дёрнулся. Я застыла. Он заметил, прикрыл лицо ладонью и отвернулся к спинке дивана.

* * *

Чувак слышал, как девчонка двигает чашку. На полсантиметра ближе, потом обратно: ищет место, где он её не смахнёт. От этого хотелось провалиться сквозь пол.

Тряска была знакомая, пот тоже. Тошнота, свет под веками, ощущение, что кожу натянули кое-как и забыли закрепить. Расплата за всё, чем он последние дни пытался наладить себе настроение.

Но в этот раз вместе с обычной дрянью из него выходил кинотеатр: Эдди под креслом, рука над головой, собственный голос, которому было очень весело.

Он попытался вспомнить, сколько раз ударил, и не смог. Зато вспомнилось, что после второго удара Эдди уже не говорил — только скулил.

Джокера не пришлось долго уговаривать. Достаточно было разок посмотреть в другую сторону.

Теперь можно было лежать под одеялом и рассказывать себе, что всё кончилось. Что девчонку он вытащил. Что Эдди заслужил.

На кухне кто-то поставил чайник. А девчонка всё ещё сидела рядом, и это в объяснение не помещалось.

* * *

— Эй, — окликнула я.

Он дёрнулся.

— Я чашку подержу. Если хотите.

Он немного полежал и повернулся. Я помогла ему приподняться, не очень ловко: одеяло сползло, он наступил на край и выругался.

— Вы специально всё усложняете?

— Ага.

— Я так и поняла.

Он взял чашку за ручку, а я поддержала снизу. Сделав маленький глоток, он закрыл глаза и замер. Я не убирала ладонь: чашка всё ещё подрагивала.

— Хватит?

Он кивнул. Я убрала чашку и поправила одеяло. И тут он заговорил:

— Ты меня боишься.

Мне очень хотелось соврать. Сказать какую-нибудь гадость. Что у него нос страшнее, чем он сам. Что после школьной столовой меня трудно напугать. Что угодно, от чего разговор опять стал бы нормальным.

— Да.

Он посмотрел на мои руки. Я убрала их с одеяла.

— Я ещё в машине понял. Когда ты руку отдёрнула.

Я опустила глаза.

— Вы резко повернулись. Я подумала, что вы меня ударите.

Он кивнул, и мы замолчали. Когда в дверь позвонили, я вскочила так резко, что стул ударился о диван, и бросилась открывать. На пороге стояла мама.

Она сразу притянула меня к себе и крепко обняла, даже не сняв с плеча сумку, которая стукнула меня по бедру. Её холодная щека прижалась к моей, и я вцепилась ей в пальто. Потом мама немного отстранилась и, придерживая меня за плечи, заглянула мне в лицо. Её взгляд опустился на мои запястья, задержался на следах от стяжек и снова вернулся к лицу.

— Пойдём.

Я кивнула, но оглянулась на комнату. Мама тоже посмотрела туда. На диване под одеялом лежал Чувак, возле него стояла чашка. Из кухни вышел врач, вытирая руки бумажным полотенцем.

Джонни молча подал мне свою куртку. Я вернула её, забрала со стола резинку для волос. Всё время находились какие-то мелкие дела.

— Минуту, — попросила я маму.

Я вернулась к дивану. Чувак смотрел в потолок.

— Я пошла.

— Иди.

— Врач останется. Джонни тоже здесь.

— Знаю.

Я подвинула чашку чуть ближе. Опять. Он проследил за рукой.

— Бекки.

— Что?

Он долго молчал. Я уже решила, что опять забыл.

— Спасибо.