Адаптация (джен)

— То есть всё дело в том, как стоять? — с сомнением спросила я.

— Что будет, если построить дом на грязи? — спросил Гаррет.

Мы были на автомобильной свалке на окраине города. После того как в прошлом году убили владельца, её забросили, а город ещё не попытался продать участок за долги по налогам. Приятель Гаррета копался в хламе, пока сам Гаррет начинал меня учить.

— Наверное, всё развалится.

— А почему с ударом рукой или ногой должно быть иначе? Всё сводится к физике: отталкиваешься от земли и вкладываешь в удар больше силы. Почти в любом спорте так. Боксёры тратят много времени на работу ног.

Фильмы про Рокки я видела. Я медленно кивнула.

— Это скучная часть, — продолжил он. — Но если её не освоить, всё остальное не сработает.

— Ладно, — сказала я. — А потом начнём учиться бить руками и ногами?

— Бить руками и ногами ты уже умеешь, — сказал он. — Вопрос в том, умеешь ли хорошо. Брюс Ли однажды сказал: «Я не боюсь человека, который отработал десять тысяч ударов ногой по одному разу. Я боюсь человека, который отработал один удар ногой десять тысяч раз».

— То есть я буду много раз делать одно и то же, — сказала я.

— Ты всегда можешь бросить, — небрежно сказал он.

— Нет, — сказала я. — Меня всё устраивает.

— Для боевых искусств нужны терпение и внимание, — сказал Гаррет. — Чтобы научиться по-настоящему хорошо, требуются годы. Да и тогда многое зависит от того, сколько сил вложишь. В центре есть макдодзё, где тебе дадут чёрный пояс, если отходишь сколько положено. Но даже после этого в кулачной драке ты не справишься с обычным бандитом.

Я кивнула, сжав губы.

Все, похоже, считали, что терпения у меня не хватит: немного поиграюсь и брошу, как ребёнок, которому подарили гитару, а он позанимался пару месяцев и забыл о ней. Но это был мой шанс что-то изменить. Шанс не только самой быть в безопасности, но и защитить папу.

У Бугаев, конечно, не было таких возможностей менять мир, как у Технарей. И всё же я хотела изменить хоть то, что смогу.

* * *

Несмотря на свои слова, он показал несколько разных ударов руками и ногами. Запомнить, какой в какой ситуации применять, оказалось трудно.

Я разделась до нижней футболки, и он внимательно осмотрел синяки.

— Похоже, ты заживаешь примерно втрое быстрее обычного человека. Для Бугая это довольно паршиво, но будем довольствоваться тем, что есть.

Он надел защитные накладки, а мне из защиты выдал только шлем.

Через мгновение он уже выбивал из меня дурь. Я пыталась отбиваться, но он двигался молниеносно — настолько быстро, что я с трудом различала, что он делает. От его ударов было больно. Он ударил ногой, и я полетела.

— Физика — та ещё сука, — сказал он, протягивая руку, чтобы помочь мне встать. — Какой бы сильной ты ни была, весишь ты всё равно всего сорок пять килограммов. Значит, швырять тебя будет легче, чем здоровенного мужика. Поэтому стоять правильно для тебя ещё важнее.

Ещё несколько раз оказавшись на земле, я поняла, что он имел в виду. Если не поставить ноги так, чтобы упереться и выдержать удар, я полечу. А в воздухе, где не от чего оттолкнуться, я, по сути, беспомощна.

Надеюсь, так будет не всегда. Но пока приходилось иметь дело именно с этим.

В конце концов он сжалился, замедлился и стал показывать, что я делаю неправильно. Сомневаюсь, что большинство уроков боевых искусств строились так: сперва избиение, потом разбор с самого начала. Зато я видела, сколько мне ещё предстоит пройти.

Гаррет говорил папе, что во многих макдодзё дают ученикам ложную уверенность: всё отрабатывают медленно и без полноконтактных спаррингов. Потом в настоящем бою люди ждут от противника определённой реакции, хотя люди непредсказуемы.

Ещё он дал дыхательные упражнения, которые я должна была делать сама до следующей встречи. Зачем — я не очень понимала. Что-то связанное с силой.

Лучшей частью занятия всё-таки была сама драка, пусть противник меня явно превосходил. Я знала, что к старым синякам добавятся новые, но это не имело значения.

— Ты уже прочнее обычного человека, — сказал он. — Думаю, занятие с мячами помогло.

Прочнее я себя не чувствовала. Его удары руками и ногами были болезненными. Хотя, учитывая, что я весила всего сорок пять килограммов, раз удар ногой в живот не поставил меня на колени, он, наверное, был прав.

Благодаря тренировкам на уклонение я и правда сумела избежать пары его атак. Хотя, возможно, он немного замедлялся, чтобы придать мне уверенности.

— Понимаешь, — сказал он, — если много раз работать с маленьким весом, особо сильнее не станешь. Может, подтянешь мышцы, но для настоящей силы нужно работать с большим весом.

Я тревожно оглядела груды выброшенных машин. Когда у него появлялся такой взгляд, для меня это обычно не предвещало ничего хорошего.

— Моему другу нужно кое-что погрузить в машину, — сказал он.

Я посмотрела на его приятеля, с которым мы встретились в закусочной в тот первый день. Худой, в зелёной футболке с каким-то стилизованным фонарём на груди. Он даже не обернулся на нас, когда Гаррет швырял меня на землю. Казалось, он пребывал в каком-то трансе.

Скорее всего, это и был Технарь, о котором Гаррет постоянно говорил. В конце концов, мы находились на свалке, а я слышала, что начинающим Технарям приходится собирать детали из мусора для устройств, которые способность заставляет их строить.

Конечно, сами они этого не признавали.

— Так вот что ты имел в виду, когда говорил про владельца пикапа? — спросила я.

Он немного посмотрел на меня, потом усмехнулся.

— Проблема сильных людей в том, что все хотят попросить их помочь с переездом. Да, примерно это.

Я уставилась на первый двигатель. Его уже вынули из машины и поставили на поддоны. Неохотно подсунув под него руки, я попыталась ухватить эту громадину поудобнее. В конце концов разобралась, но вымазала маслом всю футболку спереди и джинсы. Двигатель был чудовищно тяжёлым. Когда я подняла его и, пошатываясь, понесла к задней части прицепа, почувствовала, как напряглись руки, ноги и спина.

— Поэтому я и сказал надеть одежду похуже, — сказал Гаррет с ухмылкой, пока я пыталась стереть масло с футболки. — Ещё двенадцать — и закончим.

Я поморщилась.

Не все двигатели удобно стояли на поддонах снаружи. Некоторые ещё оставались в машинах. Мне приходилось помогать срывать наружные части, чтобы добраться до двигателя. Зато его приятель отлично справлялся с болтами и всё откручивал прежде, чем приходило время вытаскивать.

Даже с моей растущей силой некоторые двигатели и тяжёлые детали носить было трудно. Гаррет показал, как поднимать вес ногами, а не спиной: травма спины могла закончить мою карьеру прежде, чем та началась. Но в некоторых положениях, когда приходилось сгибаться и тянуться, спина всё равно стонала.

Если я собиралась и дальше этим заниматься, нужно будет подобрать упражнения для укрепления спины.

К тому времени, как мы заполнили крытый прицеп с платформой, который тянул тяжёлый пикап, спина, ноги и руки дрожали и ныли. Прицеп был забит. Гаррет закрепил груз и с довольным видом закрыл задний борт.

— Не нужны нам безумные трюки в духе «Пункта назначения», — сказал он, а заметив мой взгляд, спросил: — Фильм не смотрела?

Я покачала головой.

— Тёмный ты человек, — сказал он. — Придётся расширять твой кругозор.

Папа тоже постоянно так говорил, но я не очень понимала, что он имеет в виду.

Мотор завёлся, колёса под грузом провернулись, прежде чем наконец зацепиться за землю. Ещё через мгновение пикап всё-таки тронулся.

Я бы спросила, откуда у них столько машин, но, учитывая, что его приятель — Технарь с доступом к целой свалке запчастей, удивляться было нечему.

— Почему это место ещё не растащили? — спросила я, оглядываясь.

В Броктон-Бее прямо сейчас находились люди, которые вытаскивали из заброшенных зданий проводку и медь.

— Достаточно далеко от города, не так уж много людей о нём знает, — сказал Гаррет. — И многое слишком тяжёлое, чтобы унести. Да и ржавого полно.

Я почти не сомневалась, что самые ценные и легко продаваемые детали они уже забрали. У меня начинало складываться впечатление, что Гаррет с другом иногда занимаются довольно сомнительными делами.

— Значит, здесь можно всё ломать?

— Владельцев больше нет, — сказал он. — Может, город, но похоже, он собирается заняться этим не раньше, чем Кладбищем кораблей.

Я сползла по боку машины и села на землю. Вся в масле и поту, с ощущением, будто мышцы больше никогда не заработают.

Гаррет протянул бутылку воды, и я сделала большой глоток.

— Пару недель назад ты бы и четверти этого не подняла, — сказал он. — Быстро становишься сильнее.

— И не только это у меня получается лучше, — сказала я, одним долгим глотком допивая воду. Я встала, поставила бутылку на капот и повернулась к Гаррету, подходя ближе.

— Вот как? — спросил он.

— Хочу показать кое-что, чему только что научилась, — сказала я.

Я повернулась и сосредоточилась на бутылке, которую оставила на капоте разбитого «Шевроле Импала». На мгновение закрыла глаза, чувствуя свою Ки.

Потом открыла их и толкнула энергию наружу.

Она вылетела из ладони и врезалась в пластиковую бутылку, сбив её с капота. У меня ушло почти два часа на то, чтобы научиться использовать свои выстрелы как оружие. Они всё ещё были очень слабыми, но я знала, что такими не останутся.

Гаррет смотрел на меня широко раскрытыми глазами.

— Бьёт всего лишь как бейсбольный мяч, — извиняющимся тоном сказала я. — И я быстро устаю. Но начало положено, как думаешь?

— Что ещё ты научилась делать?

Нахмурившись, я сосредоточилась и на мгновение собрала Ки внутри себя. Прыгнула прямо вверх, на полтора метра, и зависла. Движение остановилось, и я начала медленно опускаться на землю.

— Это всё, — сказала я.

Я вспотела, но было приятно суметь это сделать, не ударившись головой о потолок подвала. Папа настоял, чтобы мы перебрались туда, после того как я разбила его любимую лампу.

Эти два трюка подряд выматывали не хуже пробежки на девятнадцать километров. Но папа заверил, что с практикой станет намного легче. Сам он мог выпустить гораздо больше энергетических зарядов, чем я.

— Значит, ты сможешь выделывать штуки, как в «Крадущемся тигре», — сказал он, вдруг оживившись. — Это будет потрясающе.

— В «Крадущемся тигре»?

— Что с твоим отцом не так? — потребовал ответа Гаррет. — Он вообще показывал тебе что-нибудь стоящее? Зато ты, наверное, можешь сказать, на какой серии «Моего маленького пони» сериал скатился?

— Ни на какой, — сказала я.

Он стиснул зубы.

— Будем расширять твоё образование, юная леди. Если только и научишься, что драться, станешь просто необразованной грудой мышц. Дома кино посмотреть можешь?

Я медленно кивнула. Похоже на домашнее задание, причём не такое, которое приблизит меня к цели.

— А теперь хочу, чтобы ты пошла за мной, — сказал он.

Я пошла за ним в обход нескольких машин, сложенных друг на друга.

На земле стоял огромный старый потрёпанный самосвал со снятыми колёсами. От него тянулись массивные цепи к чему-то, что напоминало приспособления, которые я видела на волах в фильмах про Средневековье.

Это было ярмо.

— Тащи, — сказал Гаррет.

— Да он, наверное, тонну весит, — сказала я.

— Обычная машина весит около полутора тонн. А эта — куда больше. Страшно?

Я покачала головой, и через мгновение он уже показывал, как пользоваться ярмом.

Будто пытаться сдвинуть стену: неподвижную, неподвластную моим силам. Как бы я ни напрягалась, сдвинуть самосвал не получалось. От усилий лицо наливалось кровью, но он не поддавался ни на йоту.

— С колёсами было бы намного легче, — сказал Гаррет. — Или если бы перед ним не нагребалась земля, когда ты наконец его сдвинешь. Уже готова сдаться?

Я покачала головой.

Прошло двадцать минут, прежде чем он наконец убедился, что сдвинуть его я не смогу.

— Говорят, Слава может такой швырнуть, — сказал он. — И даже она не лезет на Луна.

— Чёрт, — сказала я. А я-то так радовалась, что могу таскать двигатели.

Он немного смотрел на меня, раздумывая.

— Ты слышала историю о человеке, который сдвинул гору?

Я покачала головой.

— В конце пятидесятых в Индии жил человек. Ещё до Сына и паралюдей. Он счастливо жил с женой в глухой горной деревне. По прямой до ближайшего города было всего восемь километров, но добраться можно было лишь по горным тропам длиной больше восьмидесяти.

Гаррет покачал головой.

— Однажды его жена поскользнулась и упала. Её не сумели вовремя доставить в больницу, и она умерла.

— Ужасно, — сказала я, хотя не понимала, зачем он рассказывает мне эту историю.

— Он мог опустить руки, пожать плечами, даже переехать. Вместо этого продал коз, чтобы купить молоток и зубило, и взялся за работу. Бросил свою прежнюю работу и каждый день долбил гору этими инструментами.

Гаррет хрустнул шеей и посмотрел на меня сверху вниз.

— Никаких способностей паралюдей у него не было. Только воля и упорство. На это ушло двадцать два года, но в конце концов он прорубил сквозь гору проход — высотой семь с половиной метров, шириной девять и длиной сто десять.

Я попробовала представить, сколько труда это потребовало, но не смогла.

— И вдруг до больницы стало восемь километров вместо восьмидесяти. Местные дети смогли ходить в школу практически рядом с домом. Он победил гору, потому что не сдался, даже когда все вокруг считали его сумасшедшим.

— Это правда было?

Он кивнул.

— К сожалению, ты сейчас в таком же положении. Люди вроде Александрии просто получают силу, пережив один очень плохой день. А тебе придётся её заработать. Хочешь стать великой — придётся пролить пот, кровь и слёзы.

Он показал на самосвал.

— Вот твоя гора. Будешь приходить сюда несколько раз в неделю и пытаться сдвинуть его, пока наконец не сдвинешь.

Я уставилась на него.

— И выстрелы свои тоже будешь отрабатывать, — сказал он. — А фильм посмотришь — поймёшь, о чём я.

В тот вечер я посмотрела фильм и, к своему удивлению, он мне понравился. Дерущиеся женщины двигались словно танцовщицы, не стеснённые такой приземлённой вещью, как сила тяжести. Они управляли ею: использовали для опоры, для точных ударов и даже для того, чтобы удерживать противника на месте.

Даже если летать я ещё долго не смогу, нечто подобное даст огромное преимущество хотя бы в некоторых боях.

А персонажи ещё и не умели швыряться энергетическими шарами. Если я смогу так делать, скачками перемещаясь по всему полю боя, сражаться со мной будет куда труднее.

Но до этого пока было далеко. Гаррет выдал мне первый комплект утяжелителей: жилет весом шестьдесят восемь килограммов и браслеты на руки и ноги. Придётся ходить с длинными рукавами, но синяки ещё не до конца прошли, так что прикрывать их всё равно пришлось бы.

Обычному человеку не стоит постоянно носить утяжелители на руках и ногах: можно повредить суставы. Но Гаррет считал, что моего жалкого ускоренного заживления хватит, чтобы обойтись без таких проблем.

К тому же утяжелители на руках и ногах весили всего восемнадцать килограммов — достаточно, чтобы поддерживать мышцы в тонусе. Не столько для силы, сколько для скорости.

Они замедлят меня до обычного уровня и, может, поначалу даже сделают немного неуклюжей. Это поможет сохранить тайну, если София что-нибудь выкинет.

Следить нужно было только за тем, чтобы не рухнуть на одноклассников, если София подставит подножку, и чтобы на физкультуре никто не попытался украсть мою одежду. Заметят, какая она тяжёлая, — поймут, что я кейп.

Скорость важна не меньше силы. Чтобы драться так, как мне хочется, придётся стать быстрее. В первом спарринге с Гарретом я с трудом вспоминала, какие удары руками и ногами применять. Отчасти из-за отсутствия опыта, а отчасти потому, что просто не успевала достаточно быстро думать.

Хуже того, я знала, что он ради меня замедлялся. При нашей первой встрече я видела, как он дрался с парнями из АПП: двигался молниеносно. Я хотела быть такой же быстрой — успевать ударить человека раньше, чем он вообще поймёт, что в него попали.

У меня было тревожное чувство, что ради своей цели и вправду придётся всё долбить и долбить эту гору. Надеюсь только, на это не уйдёт двадцать два года.