Интуиция (джен)

— Я понимаю, почему Пигги так с ней носится, — сказал Деннис. — Но запрещать мне с ней разговаривать? Как-то оскорбительно.

Они все собрались в комнате Стражей и ждали, когда девушка наконец придёт после разговора с Пиггот. Это раздражало: обычно знакомство проходило непринуждённее. Дин чувствовал эмоции в комнате и понимал: Пиггот зря представила её чем-то особенным, даже если так и было. Лучше бы всё шло своим чередом.

— Она думает, я начну подкатывать? На записи ничего особенного в ней не было.

Грубо и совершенно незаслуженно, но все видели, что Деннис действительно расстроен.

— Она была очень собранной, — медленно сказала Мисси. — Ну, наверное, иначе нельзя, когда держишь руки внутри человека и не впадаешь в панику. Но какой у неё характер, я толком не поняла.

Мисси испытывала к девушке смешанные чувства. В её ауре Дин видел радость, но ещё ревность и робость. Наверное, она гадала, смогла бы повести себя настолько профессионально в такой же ситуации. Мисси всегда немного зацикливалась на том, чтобы её воспринимали как взрослую.

— Мне она показалась приятной, — сказал Крис. — Отказывалась лечиться, пока не вылечат остальных. А когда всё закончилось, стала обычнее.

— Тебе она нравится только потому, что назвала твою специализацию, — кисло сказал Деннис. — А на деле что она здесь будет делать? В бою команда сильнее не станет, она обычная девчонка. Может, посидит за пультом, но в драке? В самую гущу её не отправят.

— Я обещал сделать ей броню, — сказал Крис. — И говорил серьёзно. Если она сама сможет обслуживать, после изготовления моего времени это отнимать не будет.

— В поле всё равно не отправят, — настаивал Деннис. — Слишком ценная. Всё равно что послать Альберта Эйнштейна в сапёры. Справиться-то он мог бы, но пытаться заставить его — идиотизм.

Ауру Денниса окрашивали злость и унижение. Плохо. Обычно Дин поговорил бы с ним, но времени не было: девушка придёт через пару минут. Оставалось надеяться, что из-за этой ситуации она не уйдёт.

— Дополнительные деньги не помешают, — медленно сказал Эгида. — Может, наконец что-нибудь здесь обновим. А если она возьмёт часть дежурств за пультом, нам останется меньше.

— Ну, есть такое, — кисло признал Деннис.

Его отцу стало хуже? Он нервничал ещё до дневного совещания. Болезнь отца, его борьба с раком, давно тяготила Денниса. Нужно поговорить с ним при первой возможности. Нездорово оставлять человека вариться в боли. Или, по крайней мере, Дину было тяжело видеть эту боль и хотелось облегчить её.

Даже в лучшие времена разбираться с отношениями в команде было утомительно. Одной Вики хватало забот. У её сестры были серьёзные проблемы, которые он так и не нашёл способа с ней обсудить. Виста испытывала к нему нездоровое влечение. Деннис переживал из-за рака отца. Карлос, хотя тщательно скрывал, часто нервничал под грузом лидерской ответственности.

Проблемы были у всех, кроме него. Если только не считать влечение к Вики, которая явно была не вполне благополучной. Наверное, следовало считать. Но, несмотря на способности, он оставался мальчишкой-подростком, а у Вики... были свои достоинства.

Световой сигнал зажужжал, и все поспешили надеть маски.

В комнату вошла Мисс Ополчение, следом девушка.

Оружейник наверняка хотел прийти, но во время беседы испытывал на ней новый детектор лжи и теперь, наверное, докладывал Пиггот. Как предстояло сделать Дину после этого знакомства.

Озарение была... странной.

В её ауре были оттенки глубоко укоренившегося чувства неполноценности и цвета, указывавшие на депрессию. Но часть её была куда прагматичнее. Надежда смешивалась с глубокой убеждённостью, что всё пойдёт не так.

Она пришла одна. Родителей, наверное, оставили наверху. То, что ей потенциально разрешат знать личности товарищей, не означало такого разрешения для родителей. Рассказывать своим родителям, кто их напарники, Стражи могли не больше, чем кому-либо ещё. Каждый выбирал сам, кому раскрыться, но их призывали быть осмотрительными и посвящать как можно меньше людей.

Мисс Ополчение кивнула Карлосу и вернулась в лифт.

— Здравствуйте, — сказала Озарение. Одежда напоминала ту, что была на записи, но была качественнее, а на шее — платок Мисс Ополчение. Не похоже, чтобы костюму уделили много усилий. Большинство готовящихся драться хотя бы немного старались. Ей словно было всё равно. Или она считала, что СКП всё равно нарядит её во что-нибудь другое, и нынешний вид неважен.

В общем-то, верно.

Озарение опустила маску.

— Меня зовут Тейлор Эберт. Я думаю о вступлении в Стражи.

— Ты ещё не подписала? — невольно спросил он.

Все были потрясены: она раскрылась, ещё не вступив. Так просто не делали, разве что в романтических отношениях, но и тогда требовалась осторожность. Бывшие партнёры порой выдавали личности героев из чистой злобы, просто желая в тот момент причинить боль. Обычно вскоре погибал герой. Иногда — бывший партнёр.

— Ну, я решила: вы всё равно узнаете мою личность, хочу я того или нет. Так почему бы и не сказать?

В этом чувствовалось немного злорадства, и Дин задумался, что происходит. Оно вроде не было направлено ни на кого из них, но понять его не получалось. С большинством остальных эмоций оно не вязалось.

Мисси выпрямилась и подошла к ней.

— Приятно познакомиться, — сказала она. — Хорошо, что в команде наконец будет кто-то с головой на плечах.

Дину стало слегка обидно. Он гордился своей рассудительностью и считал Карлоса тоже вполне здравомыслящим. Правда, не был уверен, что смог бы одновременно справиться с шестью тяжелоранеными, зная, что скорых ещё пятнадцать минут не будет.

— Я всего лишь не дала людям умереть до приезда настоящих профессионалов. Если бы они не попали в больницу так быстро, всё равно умерли бы. А ты, по-моему, справилась потрясающе. Посмотрела на обстановку и сделала необходимое. Если мне нужно соответствовать такому уровню, впереди ещё долгий путь.

Мисси расправила плечи и выглядела очень довольной.

— Правда, удивительно, что тебя со Стояком не заставляют чаще работать вместе. Из вас получилась бы очень опасная команда.

— В каком смысле? — потребовал Деннис.

— Ну, вблизи ты чрезвычайно опасен. Она превращает дальние расстояния в ближние. А ты, наверное, мог бы ещё увеличить радиус действия чем-то вроде аэрозольного серпантина.

— Серпантин, значит?

— Ну, может, так не работает, — сказала она. — Пробовал? Даже если нельзя прилепить его к человеку и так заморозить, при желании ты легко мог бы отрезать им голову. Из тебя вышел бы страшный злодей. Из вас обоих.

— Правда? — спросил Деннис.

Несмотря на прежнюю злость, он ухмыльнулся.

— Мало кто признаёт моё врождённое величие.

— И для поиска и спасения твои силы хороши. Будь ты там, я вообще не понадобилась бы. Просто держал бы всех в стазисе до приезда скорых и позволял заниматься одним пострадавшим за раз.

— Верно, — сказал он.

— У Эгиды, понятно, весь этот набор Александрии, а у Рыцаря... э-э... эмоциональные выстрелы?

Она посмотрела на него и усмехнулась.

Знала, что он читает её эмоции, и поддразнивала этим.

— То есть злодей из него, наверное, был бы не особенно опасный, — сказала она. — Если только способности Технаря не очень хороши. Наверное, просто продавал бы счастье людям с депрессией.

— Эффект недолгий, — ответил он.

— Но скольким нужно такое напоминание? — спросила она. — Что можно почувствовать себя лучше. Надежду обычно теряют, когда считают, что лучше не станет никогда. Если бы не NEPEA-6, ты мог бы работать психиатром, а люди регулярно получали бы у тебя дозу. Может, от регулярных всплесков счастья есть долгосрочный эффект, который меняет химию мозга в лучшую сторону. После травмы мозг ведь перестраивается. Почему бы ему не делать то же самое от твоей силы?

Это... хорошая мысль.

Могут ли регулярные порции счастья помогать при депрессии? Как часто нужно воздействие и сколько времени потребуется для полезного эффекта? Придётся поработать с учёными СКП, но впервые он подумал о применении сил вне боя и правосудия. Возможности за пределами Протектората неожиданно воодушевляли.

Правила NEPEA-6 разрешали ограниченное медицинское применение способностей, но требовали врачебного надзора, если только сам парачеловек не был врачом. Тогда действовал другой набор драконовских правил. Всё было устроено так, чтобы паралюди постоянно находились под контролем обычных людей. И всё же, может, стоило попробовать, если получится действительно улучшить жизнь тех, у кого мало шансов. Например, тех, кому не помогают лекарства.

Он моргнул.

Она почти ничего о себе не рассказала, кроме имени. Всё время говорила о них, и он уже видел, как отношение остальных теплеет. Всем хочется слушать о себе, а она хорошо говорила то, что люди хотели услышать. Странно, но он не считал, что она лжёт. Просто незаметно подавала всё в более выгодном свете, даже если чувство в основе оставалось тем же.

Социальные Умники пугали.

Загорелся световой сигнал, и звук спускавшегося по шахте лифта заставил всех повернуться. Кроме Эберт: она так и стояла к нему спиной.

— Кто-нибудь говорил с Призрачным Сталкером? — спросил Карлос. — Я пытался связаться, но...

— Нет. Она была занята тре... э-э... школьными делами. А потом не всегда читает сообщения, — сказал Деннис.

После разговора с Эберт он немного расслабился, но ощущение, что в его жизни что-то не так, осталось. Напряжение никуда не делось, просто теперь меньше направлялось на Эберт.

Двери открылись, и в комнату ворвалась София. После легкоатлетической тренировки она явно не приняла душ. Судя по лицу и злости, пронизывавшей ауру, сообщения всё же прочитала. Было даже хуже, чем в прошлый раз. Маску надеть не потрудилась, хотя остальной костюм был на ней.

— Что за хрень, мне нельзя подходить к новенькой? Она что, расистская сучка из Империи? Они же не взяли Руну? Я с ней работать не стану!

— Привет, София, — сказала Эберт, поворачиваясь к ней.

Чувства между ними тревожили. Обе злились, но София испытывала ещё удивление, презрение, тревогу и немного вины. Не приглядывайся он так внимательно, не заметил бы. У Эберт были страх, злость и немного злорадного предвкушения.

— Так и знала, что ты триггернёшь от какой-нибудь мелкой херни, Эберт, — сказала София. Говорила и выглядела непринуждённо, но эмоции были совсем другими. О чём-то тревожилась и, похоже, была готова бежать. — Уже настучала на меня?

— Первым делом, — ответила Эберт с усмешкой. — Думала, не стану?

— Ты такая тряпка, я думала, вечно позволишь втаптывать себя в грязь. — Она посмотрела на остальных. — Спорим, они уже из кожи вон лезут, чтобы тебе угодить.

Эберт пожала плечами.

— Думаю, они любезны со всеми, кто не ведёт себя с ними как сука, — сказала она. — Но ты, наверное, даже шанса не дала. Проще оттолкнуть, чем рисковать, что тебе сделают больно.

— Друзей у меня больше, чем у тебя. — София усмехнулась. — Твоих по пальцам одной руки пересчитаю.

Она подняла кулак, не разжав ни одного пальца.

— Одна у меня была, — ровно ответила Эберт.

— Лучшее, что Эмс сделала, — избавилась от тебя, — сказала София. — Ты тянула её вниз.

Эберт сделала к Софии выверенный шаг. Та напряглась и посмотрела на остальных.

— С поддержкой теперь возомнила себя крутой, — сказала София. — Наедине так не заносилась бы.

— Это скорее моя реплика, — ответила Эберт. — Не будь у тебя Эммы и остальных, готовых клясться, что я напала на тебя, вместо того чтобы сказать правду, может, всё было бы иначе. Не будь Алана Барнса, который угрожает школе, Блэквелл, которая прикрывает твою дрянь, может, пары людей в СКП, заметающих твои преступления, — всё могло бы быть иначе.

— Думаешь, справилась бы со мной?

— Может, вызвала бы полицию. Подала в суд. Теперь у меня силы, может, есть чем уравнять шансы. — Она оглянулась на остальных, на мгновение прищурилась, а затем расслабилась, в чём-то убедившись. — Но теперь есть кое-что не хуже. Теперь я знаю: эти ребята не знали, чем ты занималась. Значит, мы можем быть товарищами по команде. Подумай: видеть меня каждый день и ничего не мочь сделать. Никакой Блэквелл, которая замнёт твою дрянь. У директора есть причины мне верить, и она с радостью проследит, чтобы на патрули ты больше не вышла. Будешь выставочной пони: мероприятия для публики, пятилетки облепляют тебя, пока мамочки фотографируют.

Теперь уже София шагнула вперёд.

— А может, и нет, — сказала Эберт. — Я попросила директора пока повременить. Может, горбатого не только могила исправит. Если тебя выгонят, хочу, чтобы ты знала: не я это сделала. Просто ты не смогла себя контролировать. Не сумела перестать быть сукой — и больше не сможешь никому надирать задницы и записывать победы на свой счёт.

— В малолетку не вернусь, — пробормотала София.

— Ты правда была в малолетке? — спросила Эберт с настоящим удивлением. — Ничего себе. Видимо, героев им очень не хватает. Ну а сбежишь — к кому пойдёшь? Ты нажила врагов во всех бандах. Чтобы хоть как-то обезопасить себя, придётся уехать, а тебе пятнадцать. На работу не возьмут, значит, придётся заняться преступлениями. А дальше за тобой приходит СКП или кто там, бостонские банды?

— Этого не будет.

— И всё потому, что не можешь держать себя в руках. Хотелось бы верить, что ты способна стать лучше, потому я и попросила дать второй шанс. — Эберт наклонилась вперёд. — Но помни: этот шанс у тебя есть только благодаря мне.

Карлос уже двигался. Когда София попыталась ударить Эберт, кулак пришёлся ему в грудь.

— Прекратить, — рявкнул он. — Обеим.

— Этот раз не считается, — сказала Эберт. — Но сколько ты продержалась? Пять секунд? Выглядит неважно.

София резко отпрянула и затопала к лифту.

Когда двери закрылись, Эберт повернулась к остальным.

— Как видите, у нас есть прошлое. Она... давно плохо со мной обращается. Но вы все кажетесь хорошими людьми. Лучше бы нам не работать в одни смены, и мне, наверное, не стоит оставаться с ней наедине. А в остальном всё хорошо. Поднимусь наверх и подпишу бумаги. С завтрашнего дня буду вашей напарницей. Жду нашей совместной работы.

— Я... провожу тебя наверх, — медленно сказал Карлос. Очевидно, он не вполне понимал, как справиться с такой неприязнью между двумя предполагаемыми товарищами по команде. У Софии всегда был паршивый характер, но остальных она хотя бы терпела, если не считать нескольких гадких замечаний.

— Отлично! — ответила Эберт.

Через мгновение они ушли.

Молчание в комнате тянулось больше двух минут. Все переглядывались.

— Что это, чёрт возьми, было? — спросил Деннис.

Дин испытывал тревожное чувство, что это станет проблемой.