Мусуби (гет)

В ту ночь луны не было.

Новолуние. Небо над деревней было чёрным и низким, звёзды прятались за облаками, и фонари на улицах горели жёлтыми пятнами, не разгоняя темноты, а только подчёркивая её.

Наруто лёг рано. Он устал на тренировке: весь вечер пытался удержать пять точек и упал на третьей минуте. Голова гудела. Он уснул сразу, едва коснувшись подушки, и проснулся от того, что его вырвало.

* * *

Он едва успел свеситься с кровати. Его выворачивало долго, до желчи, до пустых спазмов. Мир качался. В голове скрежетало, будто кто-то провёл гвоздём по всем его костям сразу.

Он дополз до окна и подтянулся на руках к подоконнику. Над кварталом Учиха висела чёрная точка.

Нет, уже не точка. Раньше она была размером с маковое зерно. Сейчас — с вишню. Мир вокруг неё скручивался воронкой, и воронка медленно вращалась.

И она не исчезала: минута, пять, десять. Она мерцала, гасла и вспыхивала снова, чуть в другом месте. Будто кто-то ходил по кварталу и открывал её то тут, то там.

«Не ходи туда, — сказал Итачи. — Никогда. Что бы ни случилось».

Квартал был тёмным. Ни одного окна. Ни одного фонаря полиции на стене, а Наруто видел их каждую ночь, как светлячков.

«Ему скоро будет очень плохо, — сказал Шисуи. — Береги Итачи». Шисуи, которого больше нет.

Чёрная точка вспыхнула у самого центра квартала. Там, где стоял дом главы клана. Дом, где жил Итачи.

— Прости, — сказал Наруто шёпотом. Он не знал, кому: Итачи, Шисуи или себе. И открыл окно.

* * *

Он бежал по крышам, падал, повисал на водосточных желобах, подтягивался и бежал дальше. Тошнота била в голову с каждым шагом. Деревня спала. Ни одного шиноби на крышах. Будто кто-то нарочно убрал всех с дороги.

Наруто добрался до стены квартала Учиха, взлетел на гребень и замер.

Под фонарём, у порога дома, лежал человек в форме полиции. Лицом вниз. Рядом с его рукой — меч, наполовину вынутый из ножен. Дальше, у ворот, ещё двое, тоже в форме, тоже с оружием. Один сжимал в кулаке связку взрывных печатей.

Пахло медью, тяжело и сладковато. Наруто вырвало прямо со стены. Он вытер рот трясущейся рукой и заставил себя смотреть.

Он смотрел, и что-то в его голове, холодное, ясное, то самое, что ставило слона в угол доски, отметило: все мёртвые были взрослыми мужчинами. Все были в форме. Все были с оружием, приготовленным к бою. Двери домов вокруг были закрыты. Не распахнуты, не выломаны, а закрыты, и за одной из них, совсем рядом, тоненько и испуганно плакал ребёнок, а женский голос шептал ему: «Тише, тише».

Кто-то убивал здесь. Но не всех. Только тех, кто держал оружие.

Наруто не понимал, что это значит. Он только запомнил. И в этот миг воздух в конце улицы скрутился.

* * *

Из чёрной воронки вышел человек.

Высокий, в чёрном плаще до земли. Маска оранжевая, закрученная спиралью к единственной прорези над правым глазом. В прорези горел красный свет.

Наруто вжался в черепицу. Человек в маске огляделся. Посмотрел на мёртвых. На закрытые двери. На ту, за которой плакал ребёнок. Склонил голову набок, прислушиваясь.

— Так-так, — сказал он. Голос был негромкий и почти весёлый. — Значит, ты всё-таки решил оставить им жизнь, Итачи. Мы так не договаривались.

Он шагнул к двери, за которой плакал ребёнок, но остановился. Повернул голову к центру квартала, будто услышал что-то, и передумал.

— Нет. Сначала ты, — сказал он сам себе. — Детей мы и потом успеем.

И медленно пошёл по улице в сторону стены, вдоль которой лежал Наруто. Туда, где между двумя домами был узкий проход, ведущий к дому главы клана.

Холодные, ясные мысли пришли сами.

Он идёт туда. К дому Итачи. Проход узкий, метр, не больше. Он пройдёт по середине. Совсем скоро.

«Ты ставишь фигуру туда, где противник будет».

Наруто скатился со стены в тень, к самому проходу, и поднял дрожащие руки. Две точки поперёк прохода, на высоте пояса взрослого. Он никогда не делал нить в метр без подготовки.

Взять. Стянуть. Повернуть. Голова взорвалась болью, из носа хлынуло. Он закусил губу и потянул.

Нить встала, тонкая, натянутая от стены до стены. Звон в костях, высокий, чистый, совершенно неуместный здесь.

Он отпрянул за угол и держал её из последних сил. Человек в маске вошёл в проход.

* * *

Нить вздрогнула, будто в неё ударили. Наруто почувствовал это в зубах и в позвоночнике. Она резала ткань, потом кожу, на волос, на полволоса, а потом упёрлась во что-то живое и сильное, налитое чакрой, как камень водой. И нить сорвалась.

Человек в маске стоял неподвижно, одна нога впереди. Потом медленно опустил голову.

Чёрный плащ на бедре был рассечён. Ровно, поперёк, сантиметров на тридцать. Под разрезом проступила тонкая линия царапины. Лоскут ткани тихо упал на камни.

Его тело стало неправильным, прозрачным, будто часть ушла туда, в дыру. Красный глаз медленно поворачивался. Стена. Дом. Место, где висела нить. Тень за углом, где сидел Наруто, не дыша, не моргая, превратившись в камень.

Глаз смотрел на тень секунду, пять секунд. Потом скользнул дальше.

Человек в маске поднял лоскут и провёл пальцем по срезу.

— Хм, — сказал он.

В этом звуке не было ни злости, ни страха. Только холодное любопытство. Так говорят, когда находят в саду незнакомое насекомое.

Он сунул лоскут за пазуху и пошёл дальше. Чуть быстрее, чем раньше.

Наруто, шатаясь, пошёл следом по крышам.

* * *

Двор главы клана был большим. Каменная дорожка, сад с прудом, старая сосна, энгава вдоль всего дома. Фонари на столбах горели, и в их свете Наруто, распластавшись на крыше соседнего склада, увидел всех.

Итачи стоял посреди двора в длинном чёрном плаще поверх чего-то тёмного и плотного, с коротким мечом в правой руке. Рука была тёмной до локтя.

На энгаве дома, на коленях, сидели мужчина и женщина. Мужчина — тот самый, в форме полиции, с неподвижным лицом. Фугаку. «Ешь больше». Женщина рядом с ним была красивая, с длинными чёрными волосами и очень прямой спиной. Она держала мужа за руку.

Они сидели так, как сидят люди, которые ждут: спокойно и без оружия.

А в середине двора, в пяти шагах от Итачи, из чёрной воронки выходил человек в маске.

— Итачи, — сказал он укоризненно. — Ну что это такое? Старейшин убрал, полицию убрал. А мама? Папа? Братик? — Маска качнулась в сторону энгавы. — Мы же договаривались. Про всех.

— Договор кончился, — сказал Итачи.

Голос у него был ровный, как сталь. Наруто никогда не слышал, чтобы Итачи так говорил.

— Вот как. А кто его кончил?

— Ты. — Итачи чуть поднял меч. — Ты говорил, что тебе нужна только деревня. Что клан тебе безразличен. А сам неделями ходил над нашими крышами. По ночам. Через свои дыры.

— Красивая сказка. Кто тебе её рассказал?

— Шесть раз, — сказал Итачи, будто не слышал. — Над домом Яширо. Над храмом. Над этим двором. Шесть раз ты открывал дыру над кварталом, пока старейшины решали, когда поднимать мечи.

На крыше склада Наруто перестал дышать. Шесть раз. Он сам сказал это Итачи у ручья. Он сказал — и Итачи понял то, чего не понимал он.

Маска молчала.

— Я выполнил приказ против тех, кто готовил переворот, — сказал Итачи. — Остальное ты сделаешь без меня. Если сможешь.

— Ох, Итачи. — Голос под маской вдруг стал совсем другим, холодным, без следа веселья. — Ты хоть понимаешь, что натворил? Теперь клан Учиха — это заговорщики, которых вырезал собственный наследник. А правду про меня им будет рассказывать некому.

И он исчез.

* * *

Наруто не понял, что произошло дальше. Всё было слишком быстро.

Человек в маске исчез из середины двора и появился на энгаве, прямо перед Фугаку. Его рука, только что прозрачная, стала твёрдой и метнулась вперёд, с кунаем.

Фугаку уже стоял. Наруто не видел, как он поднялся. Его глаза горели красным, другим красным, не таким, как у Итачи раньше: чёрный узор на нём был похож на лепестки. Он перехватил руку человека в маске, и на мгновение они застыли.

А потом рука в чёрной перчатке прошла сквозь пальцы Фугаку, как сквозь воду, и снова стала твёрдой у самого горла Микото.

Итачи был уже там. Его меч прошёл сквозь человека в маске, не задев ничего. Маска даже не повернулась.

— Бесполезно, — сказал человек в маске. — Ты знаешь, что бесполезно.

«Его тело становится как туман, — думал Наруто, и это была не его мысль, а холодная, ясная, из того места, откуда приходили ходы в сёги. — Меч проходит. Кунай проходит. Но когда он хватает, когда бьёт, он становится твёрдым. Как в проходе. Нить его порезала, когда он шёл. Он не ждал. Он был твёрдым».

«Он твёрдый, только когда касается».

Человек в маске снова исчез и появился у края энгавы, у раздвижной двери, ведущей в дом.

Дверь отъехала, и на пороге оказался мальчик. В академической форме, с сумкой через плечо. Растрёпанный, запыхавшийся, будто бежал всю дорогу. Он задержался на тренировке. Он всегда задерживался, чтобы стать лучше брата. Это был Саске.

Он смотрел на двор. На брата с мечом. На родителей. На человека в маске, стоящего в шаге от него.

— Ой, — сказал человек в маске почти ласково. — А вот и ещё один.

Его рука, твёрдая, с кунаем, пошла к Саске.

* * *

Наруто не думал. Он видел, куда пойдёт рука. Он видел это так же ясно, как видел пешку посреди доски Шикаку. Рука пойдёт вперёд и вниз, к горлу Саске. Через энгаву. Через то место, где край крыши отбрасывал тень на столб.

Он не успевал ни добежать, ни крикнуть. Но он мог поставить фигуру.

Только расстояние было гораздо больше трёх шагов. Правило пять: дальше трёх шагов точка умирает.

Он вскочил на крыше склада и прыгнул вниз, во двор, в сад, за сосну, ближе, ближе, три шага, и выбросил вперёд обе руки, и сделал две точки. Одну у столба. Одну у края двери. На высоте, где сейчас будет рука.

И потянул нить. В голове что-то лопнуло. Это была не вспышка. Это был взрыв. Наруто почувствовал, как ломается что-то внутри черепа, как горячее хлещет из носа и из ушей, как мир становится белым.

Но нить встала. И рука в чёрной перчатке, твёрдая, налитая чакрой, с кунаем, нацеленным в горло Саске, прошла сквозь неё.

* * *

Человек в маске вскрикнул. Это был первый звук, похожий на человеческий, который Наруто от него услышал. Короткий. Удивлённый. Злой.

Перчатка на его запястье разошлась поперёк, ровно, как ткань по шву. Под ней на коже проступила красная линия. Неглубокая, на полволоса. Но кунай выпал из его пальцев и звякнул о доски энгавы.

И на одну короткую половину секунды человек в маске застыл, твёрдый и удивлённый, повернувшись к столбу, к пустому воздуху, где ничего не было и где только что что-то его порезало. Этого хватило.

Фугаку не стал бить. Фугаку шагнул вперёд и встал между человеком в маске и сыном. Просто встал, спиной к Саске, лицом к врагу. А Итачи...

Наруто, лёжа на земле за сосной, сквозь белую пелену в глазах увидел, как левый глаз Итачи закровоточил. Как узор в нём, три острых лезвия, вспыхнул. Как Итачи сказал одно слово.

— Аматерасу.

Чёрное пламя вспыхнуло на плече человека в маске. Не огонь, а что-то хуже огня. Оно не горело, а ело. Чёрный плащ зашипел, задымился, и человек в маске закричал по-настоящему, и мир вокруг него скрутился воронкой.

Но, уходя в воронку, он успел. Его вторая рука, твёрдая, без оружия, просто рука, пальцы, сложенные клинком, ударила вперёд, в Фугаку.

* * *

Человек в маске исчез. Воронка схлопнулась. Чёрное пламя погасло вместе с ним, и во дворе стало тихо.

Фугаку Учиха стоял на энгаве, перед сыном. Потом медленно опустился на колени и завалился на бок. Микото закричала.

Саске стоял неподвижно. Он смотрел на отца. На тёмное, которое расползалось по доскам энгавы.

Итачи был рядом с отцом через миг. Подхватил его голову. Микото рухнула рядом, прижимая ладони к ране, пытаясь остановить, пытаясь удержать, и кровь текла сквозь её пальцы.

Наруто поднялся на четвереньки за сосной. Мир плыл. Кровь текла у него из носа, капала с подбородка. Он пополз к энгаве, сам не зная зачем.

Фугаку дышал. Хрипло, коротко. Его глаза, уже не красные, а тёмные, обычные, смотрели вверх, на Итачи.

— Ты... изменил приказ, — сказал он.

— Да, отец. Изменил.

— Хорошо. — Фугаку попытался улыбнуться. У него не получилось. Наверное, он вообще разучился улыбаться много лет назад. — Хорошо, сын. Даже так... Даже так... ты моя гордость.

Итачи ничего не ответил. Его лицо было белым. Совсем белым, как бумага. Губы сжаты в тонкую линию.

Фугаку с трудом повернул голову. Посмотрел на Саске. Саске стоял в дверях, вцепившись в косяк, и не мог пошевелиться.

— Саске, — сказал Фугаку. — Будь... рядом с братом. И с матерью. Не за спиной. Рядом.

Саске издал звук, похожий на скулёж, сделал шаг и упал на колени рядом с отцом.

А Фугаку перевёл взгляд дальше, мимо Саске, во двор, туда, где у края энгавы, на земле, на четвереньках, в крови, стоял светловолосый мальчик с полосками на щеках.

Фугаку долго смотрел на него, и Наруто увидел, как в неподвижном, каменном лице что-то сдвинулось. Совсем немного. Как сдвинулось тогда, на рынке, над рисом по четыреста.

— Узумаки, — почти неслышно сказал Фугаку. — Это... был ты.

Наруто не мог ответить.

— Ешь... больше, — сказал Фугаку Учиха. Больше он ничего не сказал.

* * *

Микото плакала, прижавшись лбом к груди мужа. Саске сидел рядом, держа отца за руку, и не плакал. Он смотрел на его лицо и не плакал. Наруто знал этот взгляд. Он видел его в зеркале много раз.

Итачи медленно поднялся. Он посмотрел на мать, на брата, на отца. Потом повернулся к Наруто, подошёл и опустился рядом на колени. Взял его лицо в ладони, левую, чистую, и правую, тёмную до локтя, и Наруто не отстранился.

— Ты ранен, — сказал Итачи.

— Голова болит, — прошептал Наруто. — Дальше трёх шагов... нельзя было... я сделал...

— Я видел. — Итачи стёр кровь у него из-под носа большим пальцем. — Ты обещал не приходить.

— Я... прости...

— Нет, не надо. — Итачи покачал головой. И впервые за всю ночь его голос дрогнул. — Не извиняйся. Если бы ты сдержал обещание, Саске был бы мёртв. И мама. И я, наверное, тоже. — Он помолчал. — Ты нарушил обещание, Наруто, и спас мою семью. Ту, что осталась.

Наруто заплакал. Тихо, без звука. Слёзы мешались с кровью.

— Твой папа, — выдавил он. — Он...

— Я знаю, Наруто.

— Он сказал мне «ешь больше». Тогда, на рынке. И сейчас. Он...

— Я знаю, — повторил Итачи и обнял его. Крепко, неловко, как обнимают люди, которые давно разучились это делать. — Он помнил, чей ты сын. Мы все помнили.

* * *

Над крышами зашуршало. Где-то на краю квартала послышались голоса, много голосов, и шаги. Деревня просыпалась.

Итачи отпустил Наруто и посмотрел в сторону голосов. Его лицо снова стало стальным, каким было в начале ночи.

— Слушай, — сказал он быстро и тихо. — Сейчас сюда придут все. АНБУ, полиция, Корень. Увидят мёртвых старейшин и меня с мечом. Маску не видел никто, кроме нас.

— Я видел! — Наруто вцепился ему в рукав. — Я скажу, что это он!

— Не скажешь.

— Почему?!

— Потому что спросят, как ты сюда попал. И как маска порезалась о пустой воздух. — Итачи смотрел ему прямо в глаза. — И тебя заберёт человек, который читает все отчёты. Насовсем. Ты проснулся, тебе стало плохо, ты пошёл гулять и заблудился. Пришёл, когда всё кончилось. Повтори.

— Проснулся... плохо... заблудился. — Наруто шмыгнул носом. — А ты?

Итачи отвёл взгляд.

— А я убил людей, — сказал он. — По приказу. Только про приказ деревне знать не нужно. Ей нужен тот, кто ответит за кровь. Значит, я.

— Это нечестно!

— Да. — Итачи положил ладонь ему на голову, как Шисуи тогда, у ручья. — Маска жива. Она вернётся, и кто-то должен быть рядом с ней. Знать, что она делает. Так что я ухожу. Надолго.

— Не уходи. — Голос у Наруто сорвался. — Шисуи ушёл. Хоть ты не уходи.

Итачи на секунду закрыл глаза.

— Помнишь первое обещание?

— Не ненавидеть. Пока не узнаю всего.

— Про меня скоро будут говорить очень плохое. Все. Может, и Саске. Держи обещание. — Он открыл глаза. — И ещё. Саске видел маску. Ему не поверят, скажут, что перепутал с испугу. А ты видел то же самое. Ты один знаешь, что он не врёт. Будь с ним. Не за спиной. Рядом.

— Рядом, — повторил Наруто.

— Он будет тебя гнать. Не уходи. Приходи снова.

— Приду.

Итачи кивнул, встал и повернулся к энгаве. Саске поднял голову, и их взгляды встретились.

— Нии-сан, — хрипло сказал Саске. — Куда ты?

Итачи подошёл к брату, присел перед ним, протянул два пальца и легонько ткнул Саске в лоб.

— Прости, Саске, — сказал он. — В другой раз.

И исчез. Вспышка чёрного, будто стая ворон взлетела и рассыпалась в темноте.

* * *

Первыми во двор спрыгнули четверо АНБУ в белых масках. Потом полиция, вернее, то, что от неё осталось. Потом люди в чёрном, без опознавательных знаков, которые двигались слишком тихо.

Они нашли во дворе главы клана мёртвого Фугаку Учиха. Его жену, которая держала его голову на коленях и не отвечала ни на один вопрос. Его младшего сына, который сидел рядом, сжимая руку отца, и смотрел в одну точку.

И ещё одного мальчика. Светловолосого, с полосками на щеках, в крови из носа и ушей, который сидел на краю энгавы, рядом с Саске, плечом к плечу. Не за спиной. Рядом.

— Это Узумаки, — сказал один из АНБУ. Голос под маской был растерянным. — Девятый. Что он здесь...

— Неважно, — сказал другой, с серебряными волосами, в маске пса. Он присел перед мальчиками, посмотрел на кровь у Наруто на лице, потом на Саске. — Вы видели, что случилось?

— Человек в маске, — сказал Саске, не поднимая глаз, монотонно, как заученное. — Оранжевая маска. С одной дыркой. Он вышел из чёрной дыры в воздухе. Он убил папу. Брат его прогнал. Брат его обжёг чёрным огнём. Человек в маске.

АНБУ в маске пса молчал.

— Мальчик в шоке, — сказал кто-то сзади, из людей в чёрном. Голос был сухой, без выражения. — Мы нашли тела старейшин клана. Яширо, Инаби, Текка. Полиция. Все убиты одним клинком. Учиха Итачи покинул деревню. Картина ясна.

— Это не он! — Саске вскочил. Глаза у него были сухие и страшные. — Это человек в маске! Я видел! Он вышел из дыры! Он...

— Тише, — сказал АНБУ в маске пса и мягко положил руку ему на плечо. — Тише. Мы разберёмся.

Саске стряхнул его руку и повернулся к Наруто.

— Скажи им! — Его голос сорвался. — Ты был тут! Ты видел! Скажи!

Все посмотрели на Наруто. Он сидел на краю энгавы и думал об Итачи. «Тебя заберёт человек, который читает все отчёты».

Он думал о том, что Саске смотрит на него с надеждой. Впервые за всё время. Не «апельсин», не «громкое недоразумение», а с надеждой.

Он открыл рот.

— Я... — начал он. — Я проснулся. Мне было плохо. Я вышел на улицу. Заблудился. Я пришёл, когда... уже всё...

Саске смотрел на него. Надежда в его глазах медленно погасла, как гаснет свечка, и на её месте появилось что-то холодное. Он отвернулся.

* * *

Утром Наруто отвезли в госпиталь. Ирьёнины долго светили ему в глаза, щупали голову, качали головами. Сказали, что сосуды в голове лопнули от перенапряжения, как бывает у детей, которые пытаются делать техники не по возрасту. Спросили, что он делал. Он сказал, что ничего. Ему не поверили, но спорить не стали.

Днём, когда ему разрешили встать, он пошёл в палату к Саске.

Саске лежал на кровати лицом к стене. Микото сидела рядом, бледная, с перевязанными руками. Она подняла глаза, когда Наруто вошёл.

И Наруто увидел в её лице то, чего не ожидал: не злость и не упрёк, а узнавание.

— Ты сын Кушины, — сказала Микото тихо. — Ты так на неё похож.

Наруто не знал, что ответить. Он стоял в дверях, держа в руках свёрток с онигири, которые купил на последние деньги в больничной лавке.

— Я принёс, — сказал он. — Для Саске. Тут... со сливой нет. Простите.

Микото смотрела на свёрток. Потом закрыла лицо ладонями, и её плечи затряслись.

Саске не обернулся.

— Уходи, — сказал он в стену.

Наруто положил свёрток на тумбочку и постоял.

— Я тоже его видел, — сказал он очень тихо. Так тихо, чтобы услышал только Саске. — Человека в маске. Я знаю, что ты не врёшь.

Саске не обернулся. Но его плечи под одеялом замерли.

— Почему тогда ты им не сказал? — глухо спросил он в стену.

Наруто не мог ответить.

— Уходи, — сказал Саске.

Наруто ушёл. Но на следующий день пришёл снова. И на следующий.

«Он будет тебя отталкивать. Не верь. Приходи снова».

* * *

В подземелье Корня, в комнате без окон, Данзо Шимура читал рапорты.

«Глава клана Учиха Фугаку убит. Старейшины Яширо, Инаби, Текка и ещё одиннадцать членов клана, участвовавших в подготовке переворота, убиты Учиха Итачи. Учиха Итачи покинул деревню. Выжившие: Учиха Микото, Учиха Саске, ещё сто сорок семь членов клана, не участвовавших в заговоре. Выживший сын утверждает, что отца убил неизвестный в оранжевой маске, вышедший „из чёрной дыры в воздухе“. Показания признаны недостоверными (шок)».

И ниже, отдельным листом, короткий рапорт агента Корня.

«На месте найден Узумаки Наруто, 8 лет. Травмы: кровоизлияние, характерное для перенапряжения чакры. Утверждает, что заблудился. В проходе к дому главы клана найдена нить чёрной ткани. Срез — см. образец».

Рядом с листом стоял маленький стеклянный флакон. В нём лежала чёрная нитка. Один её конец был разлохмачен. Другой был срезан так ровно, что на нём не было ни одного выбившегося волокна.

Данзо долго смотрел на флакон.

Итачи нарушил приказ. Он должен был уничтожить клан целиком, а уничтожил только заговорщиков. Это было плохо. Сто сорок семь Учиха остались в деревне, и теперь они будут ненавидеть деревню сильнее, чем когда-либо. Это было очень плохо.

Но это было не самое интересное.

Самое интересное лежало во флаконе и сидело в госпитале с лопнувшими сосудами в голове.

«Человек в оранжевой маске», — сказал выживший мальчик.

«Заблудился», — сказал другой.

Данзо постучал пальцем по стеклу.

— Фу, — позвал он. — Мне нужен Яманака.