Рождённый василиском (джен)

Гарри бёздэй ту ми, Гарри бёздэй ту ми, Гарри бёздэй, дорогой Эбенбильд. Гарри бёздэй ту ми!

В честь своего дня рождения я решил добавить ещё одну главу (пусть даже совсем небольшую)

* * *

Благороднейший и древнейший род Блэк

* * *

Остаток вечера оказался для Гарри довольно занятным. Пока миссис Уизли делала всё, чтобы не дать Гарри выведать хоть какие-то сведения, Сириус, похоже, твёрдо решил посвятить его во всю эту кашу как можно полнее.

Но Гарри догадывался, что крёстный к тому же хотел загладить перед ним вину. Не то чтобы Сириус считал, будто у Гарри выдалось ужасное лето. Гарри поначалу думал именно так, пока Сириус не выдал:

— Лично я вообще не понимаю, на что ты жалуешься.

Гарри тогда ушам своим не поверил, но полученный ответ объяснил всё.

— Лично я был бы только рад нападению дементоров. Смертельная схватка за собственную душу отлично развеяла бы эту тоску. Ты думаешь, тебе пришлось несладко? Ты хотя бы мог выйти наружу, размять ноги, ввязаться в пару потасовок… А я уже месяц торчу взаперти, — сказал тогда Сириус, и в голове у Гарри всё сошлось.

— Как так? — спросил Гарри, для вида нахмурившись.

Но внутри мысли неслись вскачь. Крёстный говорил вовсе не как взрослый — скорее как мальчишка, жаждущий приключений и опасности. Гарри эта мысль совсем не понравилась. Подобное нетерпение — первая ошибка на пути к гибели…

— Потому что Министерство магии всё ещё охотится за мной, а Волдеморт к этому времени уже наверняка знает, что я анимаг, — Хвост ему точно растрепал, так что моя главная маскировка теперь бесполезна. Для Ордена Феникса я толком ничего сделать не могу… во всяком случае, так считает Дамблдор.

И тут крылась вторая причина, от которой в Сириусе закипала горечь. Дамблдор. Гарри слышал её в голосе Сириуса всякий раз, когда этим вечером всплывало имя Дамблдора. Но не только тогда. Он слышал её и в других спорах — и далеко не только её.

Гарри слышал не только горечь Сириуса, но и пререкания остальных, особенно миссис Уизли.

Особенно показательной была её фраза:

— Надеюсь, ты не забыл, что сказал Дамблдор?

Дамблдор.

Дамблдор.

И снова Дамблдор.

Словно её довод имел больший вес оттого, что так распорядился Дамблдор. Словно ты обязан был подчиниться просто из-за Дамблдора.

Гарри отложил услышанное про запас. Возможно, пригодится. Сейчас подобные сведения ему были ни к чему: перед ним стояли другие задачи — вроде спора, который Сириус прямо сейчас вёл с миссис Уизли о том, что Гарри — это Джеймс.

— Он не Джеймс, Сириус! — в ярости бросила миссис Уизли.

Ответ Сириуса прозвучал столь же пылко, хотя голос оставался холодным:

— Я прекрасно понимаю, кто он такой, спасибо, Молли.

— А я вот не уверена! — отрезала миссис Уизли. — Порой ты говоришь о нём так, будто к тебе вернулся лучший друг!

Что ж, а вот это уже новый подход.

Они что, теперь окончательно путают его с отцом?!

Гарри мысленно пожал плечами и вернулся к другим вещам, интересовавшим его в поведении крёстного.

Он всё так же слушал их спор о себе, но теперь слегка погрузился в свои мысли. Память вернула его к ужину, когда Сириус рассказывал о пользе Мундунгуса Флетчера. Гарри всё ещё ощущал горечь в голосе Сириуса, заметившего тогда, что Мундунгус полезен Ордену, — хотя сам он себя полезным отнюдь не считал.

О да. Крёстного переполняла горечь — и изрядная доля неприязни целила прямиком в Дамблдора с его вечным стремлением играть своими… пешками…

Гарри был уверен, что Сириус ринется действовать при первой же возможности.

Может быть…

Что ж, в этой мысли был резон, но сейчас Гарри решать ничего не станет. У него хватало других дел — и с большей их частью за пару ближайших часов не разберёшься…

Да и не требовалось решать их прямо сейчас. Вместо этого он ждал, пока они выложат ему всё, что хотели сказать, — мысленно усмехаясь, когда Сириус употребил слово «оружие», описывая грандиозный план Дамблдора.

Оружие.

Оружие Дамблдора Гарри прекрасно знал.

Звали его Гарри, и было ему пятнадцать лет.

К сожалению, тот Гарри больше не был доступен.

Но эти сведения до особого распоряжения оставались под строжайшим секретом и потому разглашению не подлежали.

Не то чтобы Гарри действительно сочувствовал Дамблдору и его замыслам.

* * *

День наконец подошёл к концу, и остальные разошлись по комнатам. Гарри, само собой, отправился спать следом и стал выжидать, пока не послышался храп Рона.

Было далеко за полночь, когда Гарри наконец решился снова выйти из комнаты. Он спустился по лестнице и остановился перед занавесью, скрывавшей портрет. Осторожно отвёл ткань в сторону. Дама на холсте — мать Сириуса — уставилась на него, но смолчала, едва увидела, кто посмел потревожить портьеру.

— Леди Блэк, — учтиво произнёс Гарри.

— Лорд Малфой, — отозвалась она.

Гарри улыбнулся.

— Малфуар, — поправил он. — Английская ветвь нашей семьи теперь, может, и зовётся Малфоями, но я принадлежу к изначальному Дому.

— Малфуар, — эхом повторила дама. — И как же чистокровный из столь почтенного рода оказался в обществе предателей крови и грязнокровок?

— У меня свои замыслы, — ответил Гарри, пожав плечами. — И я не только лорд Малфуар. За моим именем значатся и другие Дома, и ни одному из них вы бы не посмели перейти дорогу. По правде говоря, Малфуар среди них ещё и наименее древний.

— Но назваться вы предпочли именно их именем, — заметила леди Блэк, приподняв бровь.

Гарри пожал плечами.

— В Доме моей матери я не лорд, — небрежно отозвался он. — Когда-нибудь, возможно, им стану, но пока я всё ещё наследник.

— Значит, вы назвались Домом отца, — сказала леди Блэк. — Сделайте милость, скажите, чей же Дом у вашей матери? Вы, кажется, убеждены, будто он напугает меня куда сильнее.

Гарри лишь улыбнулся ей в ответ и спросил:

— Защитный слой, который старик наложил на дом, — он помешает мне выйти и вернуться обратно или покажет кому-то, что я отлучался?

Леди нахмурилась.

— Зачем вам это знать?

— Мне нужно кое-что… забрать, — наконец сказал Гарри. — Мне необходимо знать.

— Старик… вы говорите о директоре Хогвартса, Дамблдоре?

— О нём. И я знаю, что он из почтенного рода. Но это ничего не значит, — ответил Гарри.

— Он один из наследников Гриффиндора, — возразила леди. — Это должно чего-то стоить.

— Дом Гриффиндор не пошёл по его линии, пусть даже он и убеждает в этом остальных, — произнёс Гарри. — По правде сказать, Домов Гриффиндор и Когтевран вообще никогда не существовало.

Вот теперь дама была заинтригована.

— То есть вы хотите сказать, что любое родословное древо с их именами — сплошная ложь? — холодно спросила старая дама.

Гарри снова пожал плечами.

— Я лишь хотел сказать, что никогда не существовало Домов Гриффиндор, Когтевран или Пуффендуй. Были отдельные члены семей, которые продолжали носить эти имена, потому что не хотели носить свои родовые, — но самих этих Домов никогда не было.

— И откуда вам это известно? — ледяным тоном осведомилась леди.

— Не беспокойтесь, мадам, — с улыбкой ответил Гарри. — Ваш Дом по-прежнему состоит в близком родстве с Пуффендуем — и куда более близком с самим Слизерином.

— Со Слизерином? — изумилась леди. — Никогда об этом не слышала. О Пуффендуе я знала, но никаких записей о том, что мы потомки Слизерина, не было.

— О, вы и не потомки, — пожал плечами Гарри. — Вы близкая родня, а не потомки, но об этом я сегодня рассказать не могу. Этой ночью мне нужно знать о щитах и защитных чарах, а о вашем родстве со Слизерином я, может быть, поведаю в другой раз.

Леди Блэк вздохнула. Затем позвала:

— Кричер!

С хлопком возник старый домовой эльф. Он выжидающе уставился на хозяйку, едва скрывая глумливую усмешку в адрес Гарри.

— Кричер, — произнесла леди Блэк. — Это лорд Малфуар. Он чистокровный и приходится нам роднёй, и обращаться ты с ним будешь подобающе. Ты понял?

— Да, хозяйка, — ответил домовой эльф. Усмешка с его лица сошла, и теперь он разглядывал Гарри с неподдельным интересом.

— Он просит вывести его из дома так, чтобы никто не заметил, — продолжила леди Блэк. — Проведи его, сопровождай во всём, что бы он ни задумал сделать, а потом верни обратно. Понял?

— Да, хозяйка, — ответил Кричер и посмотрел на Гарри: — Когда милорд будет готов, Кричер доставит его куда милорд пожелает.

— Этой ночью — только на улицу перед домом, Кричер, — мягко сказал Гарри. — Возможно, у меня найдётся сюрприз для тебя и леди Блэк.

Дама на холсте недоверчиво вскинула бровь, но промолчала.

Кричер просто протянул руку, и, когда Гарри взялся за неё, с хлопком перенёс его из дома.

Гарри оглядел улицу в обе стороны.

— Рег? — позвал он и подождал, пока из тени не выбрался чёрный кот.

— На улице пусто, только я и Кричер, Рег, — и, по-моему, лучше сделать это здесь, чем в доме. Не хочу никого разбудить.

Кот пристально посмотрел на него, затем кивнул, и секунду спустя на его месте стоял мужчина с тёмными волосами и серо-голубыми глазами.

Кричер смотрел на него, не веря своим глазам.

— Мастер Регулус! — вскричал он наконец, обхватив руками пояс Рега и заливаясь слезами. — Мастер Регулус жив!

— Жив, Кричер, — ответил Регулус, неловко поглаживая домового эльфа по плечу. — И мне жаль, что я вернулся только сейчас. Прости, что не пришёл сразу, как только смог, правда очень, очень жаль.

Гарри фыркнул. Он знал, что Рег на самом деле ни о чём не жалеет. Да, ему было совестно перед Кричером, потому что он любил домового эльфа как родного, — но вот о том, что не вернулся домой, он не сожалел ни капли. Ему вовсе не хотелось возвращаться и рассказывать матери о том, как переменились его взгляды.

Но бедному Кричеру Рег никогда бы такого не сказал.

— Нам пора возвращаться в дом, Рег, — напомнил Гарри, и Кричер повернулся к нему.

— Лорд Малфуар — чудесный волшебник, — объявил Кричер. — Лорд Малфуар вернул молодого мастера Регулуса домой. Лорд Малфуар совершенно, абсолютно прекрасный волшебник, истинная правда!

Гарри улыбнулся стоявшему перед ним существу.

— Для тебя я Гарри, Кричер, — поправил он домового эльфа. — Никто не должен знать, что я лорд Малфуар. Сейчас я зовусь Гарри Поттером.

Кричер уставился на него и серьёзно закивал.

— Да, сэр Гарри Поттер, — произнёс он. — Кричер не выдаст предателям крови и грязнокровкам, кто такой лорд Малфуар. Тайна лорда Малфуара у Кричера в сохранности.

— Кричер, ты ни одной живой душе не должен говорить о лорде Малфуаре, — проникновенно произнёс Рег. — Это чрезвычайно важно для того, что мы с Гарри задумали сделать.

— Да, мастер Регулус, сэр! — с блеском в глазах отозвался домовой эльф. — Всё, что прикажет хозяин!

Гарри на это рассмеялся.

— Похоже, у нас появилась ещё одна пара глаз, — усмехнулся он Регу.

Тот пожал плечами.

— Поживём — увидим, — ответил он и приказал Кричеру перенести их обратно.

Домовой эльф подчинился, и через секунду они снова стояли перед портретом.

Леди Блэк ошарашенно уставилась на них.

— Регулус! — взвизгнула она, но Гарри как раз вовремя наложил Заглушающие чары, не дав остальным в доме услышать её крик.

— Здравствуй, мама, — ответил молодой человек. — Слышал, теперь ты мучаешь моего брата.

Дама растерянно моргнула.

— Я не мучаю твоего брата, Регулус, — сказала она.

— Надеюсь, что нет, — отозвался Рег. — Он нам ещё понадобится. Если он к тому времени окончательно спятит, у нас возникнут проблемы.

— Зато кое в чём это упростило бы нам жизнь, Рег, — пошутил Гарри.

— Прекрати, Гарри, — фыркнул Рег. — Не вводи меня во искушение.

Гарри лишь пожал плечами.

— Мне пора возвращаться в постель, — сказал он. — Расспроси Кричера о медальоне и спрячь его понадежнее. Займёмся им позже. Нам понадобится защищённое и чистое помещение, где я смогу начертить защиту, а на это уйдёт время.

— Верно, — согласился Рег и повернулся к Кричеру: — Когда ты в последний раз прибирался в этом доме?

Кричер съёжился под взглядом Рега.

— Кричер начнёт прямо сейчас, — ответил он, продолжая ёжиться. — Кричер очень скоро наведёт чистоту.

— Не нужно, — остановил его Рег. — Лучше оставь всё как есть, чтобы… гости… не заподозрили неладное.

Кричер покорно кивнул.

— Просто вычисти комнату, которую они не занимают, и спаси книги из библиотеки. А ещё мне нужен медальон, который я просил тебя уничтожить.

Кричер вздрогнул.

— Теперь я знаю, что у тебя не было способа уничтожить его, — мягко сказал Рег. — Прости, что потребовал от тебя то, чего ты никак не мог исполнить. Я знаю: будь у тебя возможность, ты бы всё сделал. Не наказывай себя за это.

Услышав это, Кричер снова запричитал и бросился обнимать Рега.

— Мастер Регулус — великий волшебник! — завыл он. — Он прощает негодного Кричера за то, что тот не выполнил приказ!

— Я же сказал: в этом нет твоей вины, — со всей серьёзностью произнёс Рег. — Я не хочу, чтобы ты наказывал себя за то, что тебе изначально не под силу. Я уничтожу его сам. Теперь я знаю как.

— Сам, да? — переспросил Гарри. — А я и не знал, что ты теперь способен справиться с этим в одиночку, Рег. Может, мне тогда пойти и оставить тебя наедине с этой задачей?

— Ты прекрасно понял, что я имею в виду, С… Гарри! — прорычал Рег. — И я мог бы сделать это сам — просто вещь при этом не уцелела бы.

— Может, тогда мне и стоит тебе позволить? Медальон — вещь уродливая, и я бы не стал лить слёзы, если его уничтожат.

— Гарри! — Рег уставился на него как на полоумного. — Этот медальон принадлежал Слизерину! Ты хоть понимаешь ценность такой вещи?!

— Ничего особенного в нём всё равно нет, — пожал плечами Гарри. — И если ты сегодня буквально дышишь Основателями, это вовсе не значит, что я должен иначе смотреть на столь уродливую вещицу.

— А я-то думал, ты прирождённый слизеринец, — покачал головой Рег.

Гарри уставился на него.

— Я совершенно уверен, что фамилия моего отца — не Слизерин, — сказал он Регу.

Рег фыркнул.

— Уверен, что нет, — подтвердил он. — Но я имел в виду вовсе не это, и ты сам знаешь.

— Разумеется, — Гарри пожал плечами, а затем усмехнулся. — Но я предпочёл понять это именно так.

— Гарри…

— Да брось, Рег, — сказал Гарри.

— Но…

— Нет, я пошёл спать. Можешь забрать этот уродливый медальон и спрятать. Мы уничтожим его, как только Кричер подготовит ритуальную комнату. Спокойной ночи.

Рег вздохнул, но ответил:

— Спокойной ночи.

После чего Гарри отправился спать.

Под подушкой лежал номер «Придиры», который Гарри получил два дня назад. Он ухмыльнулся. В нём был особый раздел, где приводилось письмо, отправленное несколько дней назад в «Ежедневный пророк».

Под ним Ксенофилиус Лавгуд, редактор «Придиры», написал свои ответы. Экземпляр «Придиры», оказавшийся у Гарри, был предварительным: газета выходила еженедельно, по четвергам.

Следующий четверг Гарри считал исключительно подходящим моментом. Это был день его суда — и в самом деле исключительно подходящий день.

Гарри усмехнулся, вспоминая своё письмо и полученный ответ:

* * *

Уважаемый мистер Твист!

Меня зовут Ксенофилиус Лавгуд, и я редактор «Придиры».

Знаю, вы ждали ответа не от меня, и всё же я попробую: меня искренне заинтриговало, что столь юный человек осмеливается сомневаться в нашем мире и нашей прессе.

Подобную смелость и любознательность необходимо поддерживать, поэтому я решил ответить на ваши вопросы в меру своих знаний.

Мой конкурент, «Ежедневный пророк», — частная газета, и её акционеры решают, что пойдёт в печать, а что нет. С моим изданием дело обстоит точно так же, с той лишь разницей, что у него всего два акционера. У «Ежедневного пророка» их множество. Крупнейшие среди них — Министерство, за которым большинство, и, кажется, какая-то французская семья.

Неоспоримый факт: Министерство как главный акционер вполне способно добиться того, чтобы «Ежедневный пророк» следовал его курсу.

Поэтому многие статьи «Ежедневного пророка» хоть и могут содержать факты, подаются так, чтобы непременно ввести читателя в заблуждение. Любую их публикацию стоит читать с мыслью о том, что мой дорогой конкурент стремится выставить Министерство в самом выгодном свете.

Ещё один факт: в «Ежедневном пророке» определённо есть репортёры, использующие перья Быстрых цитат. По этой причине многие их новости неточны или вовсе лживы. Похоже, моего дорогого конкурента не заботят доказанные факты, да и к точности в любом её проявлении он не питает особого уважения.

Об этом свидетельствует и то, что за использование перьев Быстрых цитат или ошибочной информации репортёрам не грозят никакие последствия.

Это, само собой, возвращает нас к вашему вопросу о серьёзной журналистике и свободе прессы. Что ж, мне почти нечего сказать на этот счёт, кроме одного: пока Министерство остаётся главным акционером «Ежедневного пророка», серьёзная журналистика может существовать сколько угодно — вот только в печать её никто не пустит, если это не на руку акционерам.

И если вы хотите увидеть свободу прессы, не стоит обращаться к «Ежедневному пророку». Пусть это и частная газета, но даже частное издание свободно лишь настолько, насколько позволяют его акционеры.

К счастью, я один из двух акционеров «Придиры», а потому волен решать сам, что отправлять в печать.

Если у вас появятся новые вопросы, просто напишите мне, и я с готовностью отвечу на них в меру своих сил.

Ксенофилиус Лавгуд

Главный редактор «Придиры»

* * *

Посмотрим, как отреагирует Министерство, когда их игру предадут огласке, — подумал Гарри, закрывая глаза. — Хочу видеть, как они побегут, поджав хвост, — и именно этим всё и закончится. Это только начало…

И Гарри ничуть не шутил. Он знал, что до суда мало что сможет сделать, но его игра уже понемногу начиналась — оставалось лишь доработать несколько важных деталей, прежде чем он сможет наконец выступить против главных игроков.

Гарри будет ждать.

Ожидание его не тяготило. Он умел ждать.

Очень хорошо умел.

— Время мести, — прошептал он, затем закрыл глаза и уснул.

* * *

А теперь — к Салу…