Карантин (гет)

Судьба, казалось, решила подыграть его планам.

В тот день Драко чувствовал себя удивительно хорошо. Лучше, чем за всю прошедшую неделю. Он проснулся без привычной тяжести в груди, без ощущения, будто каждое движение требует от него непозволительной траты сил. Даже нога, обычно напоминавшая о себе при малейшей попытке пошевелиться, сегодня болела куда меньше.

Разумеется, это не могло продолжаться долго. Драко прекрасно понимал, что происходит. Это было лишь затишье перед... неизбежным финалом.

Он знал, что так бывает. Организм, уже не способный справляться с болезнью, словно собирает воедино последние силы, позволяя своему владельцу на короткое время почувствовать себя почти здоровым. Последняя отчаянная попытка продержаться, прежде чем окончательно сдаться. Или, что казалось Драко куда более вероятным, своеобразная насмешка над ним перед самым концом.

Как бы грустно это ни звучало, Драко был рад, что ему досталась такая передышка.

Его организм постепенно отказывал. Он чувствовал это, даже если не мог с точностью определить, что именно происходило внутри. Дышать становилось всё труднее, временами сердце начинало колотиться так часто, что Драко невольно задумывался, не остановится ли оно в следующую секунду. А ещё была кровь. Её становилось всё больше. Он старался не думать о том, как теперь выглядит его простыня или он сам, если уж на то пошло.

Но сегодня у него были силы.

А значит, он мог успеть сделать то, что задумал.

Хотя бы раз в жизни поступить правильно.

Драко повернул голову и потёрся щекой о пушистые волосы, разметавшиеся по его подушке. Грейнджер наверняка после сна выглядела ещё более растрёпанной, чем обычно. И всё же, несмотря на это, очаровательной. Он попытался представить эту картину в голове, но, к своему ужасу, так и не смог.

Сама Грейнджер после зелья стазиса спала как убитая. Оно и неудивительно: на неё зелье действовало куда сильнее, чем на него. Наверное, потому, что для Драко уже было слишком поздно что-либо сдерживать. Болезнь успела зайти слишком далеко, и зелье лишь ненадолго притупляло её проявления.

Сегодня он был рад такому повороту событий.

Ему ещё многое предстояло подготовить.

Он осторожно провёл ладонью по её волосам, стараясь не разбудить. Потом коснулся щеки, убрал с неё несколько прядей и задержал пальцы у виска. Гермиона чуть заметно нахмурилась, но не проснулась.

Драко улыбнулся.

Пожалуй, ему стоило чаще делать это раньше. Но кто же знал, кто же знал...

За дверью послышались шаги.

Драко на мгновение замер, прислушиваясь, а затем окончательно отбросил последние сомнения.

Пора.

* * *

Гермиона проснулась от осторожных поглаживаний по лицу.

Она сонно потянулась, едва заметно улыбаясь, и почувствовала, как рука, касавшаяся её щеки, робко отстранилась. Это почему-то слегка расстроило. Ей даже захотелось поймать чужую ладонь и вернуть на прежнее место, прежде чем она окончательно сообразила, где находится.

— Просыпайся, Грейнджер. Уже обед.

Шёпот приятно ласкал уши. Гермиона ещё несколько секунд пыталась понять, что происходит, а потом вспомнила.

Вчера они... поцеловались.

А после уснули в обнимку.

И теперь аккуратные руки гладили её волосы.

Она почувствовала, как в животе нарастает незнакомая щекотка. Странное, почти невесомое чувство, от которого хотелось улыбаться и одновременно спрятать лицо под одеялом. Гермиона не помнила, чтобы когда-нибудь испытывала что-то подобное. Даже на Святочном балу, когда Виктор пригласил её на танец, она не чувствовала себя настолько смущённой и окрыленной.

Хотя, возможно, дело было вовсе не в поцелуе. А в том, кто именно её поцеловал.

— Ты давно проснулся? — пробормотала она хрипловатым голосом.

— Достаточно. Ты во сне сопишь как еж.

Гермиона улыбнулась шире. Мама говорила, что это мило.

Она повернула голову к нему, пытаясь представить, где именно находится его лицо.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо.

Она недоверчиво нахмурилась.

— Правда?

— Удивительно, но да.

Это было неожиданно. В последние дни Драко становилось всё хуже. Иногда он едва мог произнести несколько слов, не начиная кашлять. Гермиона уже привыкла просыпаться среди ночи от его приступов и лежать неподвижно, прислушиваясь к каждому вдоху, потому что ничем не могла помочь. Вчера вечером им просто повезло: случилась небольшая передышка. Но она, чего греха таить, не доверяла подобным улучшениям.

Сегодня же его голос звучал почти... нормально.

И это не могло не радовать.

Она осторожно коснулась его лица, преодолевая смущение.

— Это замечательно, — прошептала она.

Драко ничего не ответил, но Гермиона почувствовала, как дрогнули его губы.

Она придвинулась ближе. Ей хотелось снова ощутить его руку на своей щеке, но просить об этом было бы совершенно нелепо. Особенно учитывая, что они и без того лежали настолько близко, насколько это вообще было возможно.

Некоторое время они молчали. Затем Драко взял её за руку.

— Держи.

Что-то лёгкое и знакомое коснулось её ладони. Гермиона осторожно сомкнула пальцы, ощутила гладкую поверхность дерева и сразу узнала её.

Она резко приподнялась.

— Моя палочка?

Гермиона провела пальцами по знакомой рукояти. Виноградная лоза. Сердцевина из сердечной жилы дракона. Она не держала её уже столько времени, что успела почти забыть, насколько естественно она лежит в руке. Будто и не было всех этих недель, проведённых в беспомощности, будто кто-то наконец вернул ей частичку прежней жизни.

— Неужели нам вернули палочки?

Она не могла сдержать улыбки. В голове тут же возникло множество объяснений. Возможно, Снейп наконец нашёл способ помочь им. Возможно, целители получили какие-то новости. Может быть, их состояние улучшилось настолько, что им разрешили пользоваться магией.

А может, всё было гораздо проще: кто-то наконец вспомнил, что они не преступники и не представляют опасности для окружающих.

Гермиона сжала палочку крепче.

Неужели они выберутся отсюда?

Неужели всё наконец начинает меняться в лучшую сторону?

Она уже собиралась спросить что-то еще, но умолкла. Драко не произносил ни слова.

Эта тишина постепенно разрушала радость, которая ещё секунду назад была такой ослепительной. В этом молчании было что-то неправильное. Что-то, чего Гермиона пока не могла понять, но уже отчаянно боялась.

— Что происходит, Драко?

Он чуть повернул голову.

— Никогда бы не подумал, что до этого дойдёт.

Он усмехнулся — не печально, но и не весело. В этом звуке Гермиона уловила слабую улыбку, которая совершенно не вязалась с его словами.

— До чего дойдёт?

На самом деле она уже не хотела ничего слышать. Предчувствие било во все колокола, но вопрос был задан, и теперь оставалось только ждать ответа.

Драко не ответил. Вместо этого он осторожно вложил ей в руку что-то ещё.

Гермиона нащупала гладкое стекло, узкую вытянутую форму и небольшой выступ на конце. Предмет напоминал шприц, только без иглы.

Она нахмурилась.

— Что это?

— Необходимый ингредиент для одного ритуала, — спокойно ответил Драко. — Я нашёл способ немного помочь тебе.

Гермиона повернула голову в его сторону.

— Помочь мне?

— Твоё состояние оставляет желать лучшего, Грейнджер. Да, моё, разумеется, тоже. Но у меня есть кое-что, чего нет у тебя. И, прежде чем ты начнёшь возражать, да, родовая магия имеет значение.

Он сказал это быстро, будто опасался, что она его перебьет. На деле же Гермиона не могла взять в толк, о чем он говорит.

— Я могу поделиться ею. Совсем немного. Этого должно хватить, чтобы подтолкнуть твоё выздоровление. Не вылечить тебя полностью, разумеется, но хотя бы дать организму возможность продержаться дольше.

Гермиона молчала, внимательно вслушиваясь в его слова.

— И что для этого нужно?

— Твоё согласие. Палочка и несколько слов. Всё остальное я уже подготовил.

Она ощупала предмет в своей руке, затем снова вернула внимание к Малфою. Если бы кто-то заметил эту сцену, он бы подивился, насколько натурально Гермиона сверлит лицо Драко, будто действительно его видит.

— А кровь? — она буквально почувствовала, как он вздрогнул. Конечно, он не назвал этот «ингридиент» своим именем, но не нужно иметь и семи пядей во лбу, чтобы догадаться.

— Необходима для установления магической связи, — натянуто пробормотал он, будто чего-то не договаривая.

— Ты что, собираешься провести со мной брачный ритуал?

Драко закашлялся, причем скорее от неожиданности, чем от болезни. Гермиона болезненно скривилась.

— Да, что-то вроде того. Надеюсь, ты не против...

Что-то в его объяснении не давало ей покоя. Она снова провела пальцами по стеклянной поверхности, пытаясь понять, что именно её настораживает. Конечно, она могла списать все это на его волнение и неловкость. Но в этом не было ничего удивительного.

Действительно, все это до жути напоминало те архаичные брачные ритуалы чистокровных волшебников, которыми она с интересом зачитывалась в старых фолиантах из запретной секции — наверняка для него они имели намного большее значение, нежели для нее, выросшей с маглами.

Но... всегда есть это но.

Другие ритуалы передачи магии существовали, разумеется. Некоторые из них действительно могли помочь ослабленному организму, временно восполнив недостаток магической энергии. Но для большинства

требовалось гораздо больше... жертвы.

— Что ты подразумеваешь под подготовкой? — Решила она уточнить, прощупывая почву.

— Тебе обязательно быть такой дотошной?

— Драко?

— Гермиона? — Кажется, это был первый раз, когда он произнес ее имя. И ей было немного грустно, что Драко сделал это только затем, чтобы отвлечь ее от главного. Слизерин.

— Я хочу знать, что именно собираюсь делать.

Он глубоко вздохнул, будто она была избалованной девчонкой, а он уставшим родителем.

— Всего лишь начертил несколько рун на наших руках. Немного, ты ведь даже не проснулась.

Гермиона нахмурилась. В его голосе послышалось раздражение, которого секунду назад не было. Или, скорее, напряжение. Он явно не хотел вдаваться в подробности, и это само по себе было достаточно подозрительно.

Она попыталась восстановить в памяти всё, что когда-либо читала о подобных обрядах. Передача магии между волшебниками была возможна, хотя и крайне затруднительна. Родовая магия действительно могла сыграть определённую роль, особенно если речь шла о представителях древних династий. Но такие ритуалы никогда не ограничивались простым обменом энергией.

И всё же...

— Это ведь не брачный ритуал, не так ли? — она медленно покачала головой из стороны в сторону. Так происходило всегда, когда она развивала особенно сильную мыслительную деятельность. — Ты не сказал ни слова о том, что понадобится моя кровь...

— Разумеется, это именно он.

Ответ прозвучал слишком быстро для действительно уверенного в своих словах человека. Гермиона медленно остановила свои покачивания.

— Тогда почему ты так нервничаешь?

— Это же ритуал! Конечно, я нервничаю.

— Драко.

— Мерлин, Грейнджер, ты всегда была такой невыносимой?

— Только когда мне пытаются скормить какую-то чушь.

Он ничего не ответил.

И вот тогда в голове Гермионы наконец сложились отдельные фрагменты. Добровольно отданная кровь. Родовая магия. Необходимость личного согласия. Странное поведение Малфоя, совершенно ему не свойственное. Да он же сейчас вел себя совсем как Гарри, когда тот в очередной раз стремился положить свою жизнь во имя добра и света.

Гермиона похолодела.

— Нет...

— Что?

— Драко, что ты задумал?

— Я уже объяснил.

— Нет. Ты объяснил мне какую-то удобную версию происходящего.

— Грейнджер...

— Это что? Ритуал жертвоприношения? — Пораженно выкрикнула она, отчего у нее заложило уши.

Повисла тишина. И Гермионе не понадобилось ничего больше. Несмотря на очевидную и бесспорную принадлежность к Слизерину во всем остальном, она уже поняла, что Драко Малфой совершенно не умеет лгать.

Она почувствовала, как пальцы сами собой сжимаются вокруг стеклянной ёмкости.

— Это добровольно отданная кровь, — произнёс он, будто защищаясь. — Тебе лишь нужно произнести маленькое заклинание. Обо всем остальном я уже позаботился.

Гермиона перестала двигаться — на несколько секунд она даже забыла, как дышать.

— Ты совсем сошёл с ума?! — наконец завопила она, казалось, оглушив его напрочь.

— Я недооценил твой прославленный ум, — прохрипел он болезненно. — Всегда недооценивал.

Она знала о существовании подобного ритуала. Конечно, знала. Она всегда стремилась узнать как можно больше, и в своё время прочла немало книг, которые благоразумные волшебники предпочитали обходить стороной. Магия крови не была чем-то, что можно применять бездумно. Она всегда требовала платы. И чем больше было обещано, тем страшнее могли оказаться последствия.

Но она никогда не могла даже помыслить, что кто-либо действительно воспользуется ею. Ради нее — никогда.

— Нет, — выдохнула она.

— Грейнджер…

— Нет.

Он продолжил говорить, будто совершенно ее не услышал.

Он готов был полностью отдать ей свою магию. Не часть и не крупицу, не временно поделиться силой. Всё. До единой капли.

Гермиона не нуждалась в объяснениях, чтобы понять, что это означало. Без магии Драко не выживет. Проблема выбора в данной ситуации заключалась в том, что с ней, судя по всему, тоже.

— Вообще-то, я рассчитывал, что ты будешь немного благодарнее.

— Благодарнее?! Ты собирался обмануть меня!

— Я собирался избавить тебя от необходимости знать некоторые подробности. А также от необходимости умирать!

— О-о-о нет! Не ври самому себе! Ты знал, что я никогда не соглашусь на такое, поэтому предпринял самую глупую на свете попытку меня обмануть! Как бы я жила потом с последствиями?! Зачем мне такая жизнь!?

— Я бы выбрал брачный ритуал, вместо этого. Я бы по-настоящему женился на тебе, ей Мерлин, поверь мне, это чистая правда. Если бы это правда могло помочь. Но это не поможет, Гермиона.

Он замолчал, и она ни видела его, ни слышала. Гермиона и сама на мгновение умолкла. Она чувствовала, как внутри поднимается что-то горячее и болезненное. Слезы душили ее совсем не метафорически.

Всё, что он говорил, вдруг стало невыносимо настоящим. Не книжная теория, не страшная легенда, не очередная безумная идея, которую можно было обсудить и отвергнуть. Драко действительно собирался это сделать. Он уже всё решил. Вернул ей палочку, достал необходимые принадлежности, подготовился и теперь просто ждал, когда она согласится.

А она не могла.

Ещё совсем недавно Гермиона боялась умереть в этой комнате, боялась остаться одна, боялась того, что её жизнь закончится, так и не успев начаться. Драко был единственным человеком рядом, и мысль о его смерти неизбежно означала приближение ее собственной. Она цеплялась за него отчасти потому, что не хотела умирать сама.

Но теперь всё изменилось. Теперь она просто не хотела, чтобы он умирал.

Гермиона хотела, чтобы он остался. Хотела снова услышать его язвительные замечания, снова спорить с ним из-за каждой мелочи, снова чувствовать его ладонь на своей щеке. Хотела увидеть его, когда они наконец выберутся отсюда. Хотела, чтобы он поцеловал её ещё раз.

Она хотела, чтобы он жил.

— Как ты достал палочку? — спросила она уже спокойнее. Собственный голос показался ей чужим, — и все остальное?

— Тот чудик приходил, пока ты спала. Уболтать его оказалось до смешного просто.

— Ты попросил его принести все это?

— Да.

— И он согласился? На эту... авантюру.

— После некоторого обсуждения. Возможно, я не все ему рассказал.

Гермиона сжала палочку так сильно, что могла бы переломить ее пополам. И она бы сделала это, если бы пришлось.

— Ни за что! — Снова качала она головой, как безумная. — Это же магия крови!

Она начала лихорадочно искать любые аргументы, которые могли бы образумить его. Любые, даже самые нелепые. Нужно было только заставить его передумать. Заставить понять, что это не выход. Несмотря на свой категоричный отказ, ей казалось, что если она этого не сделает, ритуал все равно таким или иным образом свершится.

— Это жизнь, отданная добровольно за жизнь, — спокойно произнёс Драко, наверняка ухмыляясь. — Никогда не читала легенд, слагаемых о великом Гарри Поттере? Мать защитила его от убивающего проклятья древней магией жертвы.

Гермиону не впечатлили его нелепые попытки шутить.

— Это другое.

— Почему?

— Потому что это было не так! Ты не можешь просто взять и сравнить…

— Я не сравниваю. Я говорю, что такая магия приносит не только беды.

— Ты вообще уверен, что это сработает?

Драко помолчал. И Гермиона тут же ухватилась за эту заминку.

— Как ты можешь приносить себя в жертву, когда ты ни в чём не уверен?

— Магия крови, магия представителя древнейшей чистокровной династии, сочетаемая с добровольной жертвой этого самого представителя. Это сработает.

Он произнёс это с такой уверенностью, будто речь шла о простейшем зелье с первого курса. Гермиона почти могла представить, как он пожимает плечами.

— Это незаконно.

Ей было плевать на закон. Она не была святой, да Гермиона нарушила столько законов, и нарушала бы их дальше, если бы они не соприкасались с ее моральными принципами. Плевала она на законы, правила и все возможные последствия. Она просто не хотела этого делать.

— Какая разница, какая это магия, если на кону твоя жизнь? — Кажется, он начинал злиться. — Просто сделай это, Грейнджер. Прими добровольную жертву. Они не успеют сделать лекарство, и я всё равно умру. А ты можешь выжить.

Он специально выделил это слово, будто после этого она обязана была согласиться. Гермиона не могла держать себя в руках. Ей казалось, ее сейчас разорвет на миллион кроваво-красных конфетти.

— Зачем ты это делаешь?! — жалобный стон заменил твердый голос.

— Потому что хочу!

Его голос прозвучал громче и резче, чем прежде, но тут же оборвался. Драко закашлялся, резко согнувшись пополам. Похоже, недавняя передышка все же подошла к концу.

Гермиона бросила палочку и потянулась к нему, пытаясь нащупать плечо.

Приступ оказался сильным. Гораздо сильнее тех, что случались утром. Она слышала, как он задыхается, как пытается вдохнуть, но каждый новый вдох провоцирует очередной мучительный спазм. Под её пальцами напряглись мышцы, а затем всё тело Драко обмякло, когда кашель наконец немного отступил.

Гермиона почувствовала на ладони влажное тепло.

— Драко…

Он тяжело дышал. Несколько секунд она просто держала его, боясь даже пошевелиться.

— Грейнджер, — наконец выговорил он с трудом. — Сделай это сейчас.

Она покачала головой.

— Нет.

— Пожалуйста.

— Я не могу.

— Можешь.

— Я не стану!

Он попытался повернуться к ней. Гермиона почувствовала, как его рука нащупала её запястье и слабо сжала его.

— Позволь мне умереть за что-то стоящее, пока я ещё не умер бессмысленно.

— Пожалуйста, — шепот наверняка едва достигал его ушей. — Не заставляй меня.

Но он все равно не успел бы ответить.

Гермиону внезапно скрутило. Свело пальцы, затем судорога прошла по рукам и плечам. Она попыталась ухватиться за что-нибудь, но пальцы не слушались.

— Грейнджер?

Из горла вырвался только надсадный кашель. Что-то горячее потекло по лицу.

Гермиона машинально подняла руку и коснулась щеки. Пальцы стали влажными. Она провела ими выше, к глазам, и поняла, что кровь идёт не только из носа.

Она попыталась вдохнуть, но грудь свело новой судорогой. Кашель вырвался наружу, болезненный и глубокий. На губах появился знакомый металлический привкус.

Всё происходило слишком быстро.

Она чувствовала, как Драко пытается удержать её, как его руки сжимают её тщедушное тело. Слышала, как он зовёт её по имени, сначала тихо, затем всё громче. Ей хотелось сказать ему, чтобы он не тратил силы. Чтобы не пытался подняться. Чтобы просто успокоился, лежал и дышал. Чтобы старательно пытался выжить сам.

Но она не могла произнести ни слова. Вероятно, оценка Драко была ложной — у нее, совсем как и у него, также не оставалось времени.

Палочка валялась где-то рядом. Стеклянный предмет, который он вложил ей в руку, тоже выпал. Гермиона смутно понимала, что всё ещё держит Драко за запястье, но пальцы постепенно разжимались.

Последнее, что она успела почувствовать, — как Драко наклонился к ней и коснулся лбом её виска.

А потом темнота, окружавшая её последние дни, стала ещё глубже.

И Гермиона потеряла сознание.