Империя Поттеров (джен)

Пока Генри занимался государственными делами и воспитанием наследников, Сириус Блэк и Гилдерой Локхарт полностью посвятили себя созданию первого в истории магического мира полнометражного художественного фильма.

За основу была взята первая псевдо-автобиографическая книга Локхарта "Я — волшебник", сюжет которой местами был невероятным даже для мира магии. Что делало его только лучше, когда речь шла об экранизации. История в этом первом томе бесконечного цикла о блистательных подвигах великолепного борца со злом шла о том, как тот в одиночку спас деревню от стаи оборотней, используя лишь свою ослепительную улыбку и заклинание "Сияние волос". Сириус, вдохновившись маггловскими фильмами об Индиане Джонсе, решил сделать упор на трюки и яркие спецэффекты. Этот блокбастер был призван затмить любые театральные постановки консервативного магического мира.

Генри, который периодически заглядывал на студию по рабочим вопросам и для интервью у Риты Скиттер, порой становился свидетелем удивительных будней двух таких разных творцов. На почве кинематографа эти двое неожиданно великолепно спелись — имея схожий взгляд на кинотворчество, который сам Генри мог бы кратко охарактеризовать как "чем хуже, тем лучше".

— Стоп! Стоп, стоп, стоп! — в очередной съемочные день кричал с помощью чар Соноруса Сириус с левитирующего режиссерского мостика. — Гилдерой, ты же только что победил трех оборотней голыми руками! Ты не можешь просто выйти из-за камня! Это не производит должного впечатления! Добавим немного золотого сияния? А еще лучше, чтобы из-под твоих ног летели искры, а ветер развевал мантию! Вызовите мне группу иллюзионистов и штатного пироманта! — кричал он уже своей команде, и сразу несколько стажеров неслись исполнять поручение гениального творца.

Локхарт любые подобные идеи встречал с восторгом. И тут же начинал фонтанировать собственными.

— Блестяще, Сириус! — поправляя кудри, восклицал он. — А что скажешь, если в момент моего выхода разверзнется небо, и лучи солнца образуют силуэт моего профиля?

— Прекрасно! — все еще громко из-за чар Соноруса кричал в ответ Сириус. — Вызовите две группы иллюзионистов!

Генри старался не смеяться слишком громко, глядя на такой процесс съемок. И, разумеется, ни во что не вмешивался. Еще никогда он не видел Сириуса таким вдохновленным и счастливым — ни в этой жизни, ни в прошлой. Пожалуй, такую улыбку на его лице можно было увидеть лишь на старых школьных фотографиях. Ради друга Генри готов был выделить на проект сколько угодно групп иллюзионистов, съемочных павильонов и писателей-мошенников.

Сам писатель иногда увлекался слишком сильно и порой его старания играли с ним злую шутку. В другой съемочный день, свидетелем которого стал Генри, по сценарию Локхарт должен был бежать по узкому подвесному мосту над пропастью, а за ним должна была гнаться разъяренная оборотница. Гилдерой решил, что будет здорово, если сцена будет снята в замедленном режиме, и нарочно начал бежать слишком медленно, вдобавок то и дело оборачиваясь и посылая оборотнице воздушные поцелуи со словами: "Не бойся, чудовище, моя красота усмирит твой гнев!" Однако актриса с наведенными на внешность устрашающими иллюзиями об этом не была предупреждена, от неожиданности очень быстро догнала героя, и они оба упали с подвешенного в метре над мягкими матами мостика.

— Снято! — во восторге прокричал Сириус. — Отличная импровизация, Гилдерой! Вызовите мне сценариста, нужно срочно придумать сцену после падения в пропасть!

Не обходилось и без накладок. Поскольку ни у кого из съемочной группы еще не было опыта создания таких впечатляющих больших лент с таким размахом фантазии, порой кто-то из волшебников начинал путаться в чарах и заранее настроенных на разные иллюзии амулетах-заготовках. Поэтому в одном из эпизодов, когда в Гилдероя летели огненные шары, были перепутаны амулеты — и в него вместо огня полетела стая бабочек.

Гилдерой, однако, не растерялся. Весь покрытый бабочками, он белозубо улыбнулся на камеру и принял профессиональную модельную позу.

— Стоп! — снова закричал Сириус. — Это даже лучше! Оставляем в фильме! Гилдерой, скажи что-нибудь пафосное про силу природы!

Локхарт не растерялся, высоко вверх поднял палочку и провозгласил:

— Даже самое жестокое сердце может растаять под крыльями красоты!

Съемочный процесс шел почти круглые сутки, и все создатели фильма были так увлечены, что завтракали, обедали, ужинали и даже порой ночевали прямо в студии. Даже Локхарт, который прерывался только на укладку и смену мантий. Он был полностью поглощен работой и требовал того же от других. То он предлагал добавить сцену, где он верхом на гиппогрифе летит через радугу, и вся съемочная группа искала дрессированного гиппогрифа ради тридцати секунд экранного времени, то настаивал на том, чтобы кадр был снят под определенным углом, который подчеркивал мужественную линию его челюсти. Сириус превращал эти безумные идеи в реальность, иногда делая их еще более безумными.

Их энтузиазм был таким заразительным, что Генри начал ловить себя на мысли, что специально ищет повод заглянуть на студию — чтобы хотя бы постоять рядом с процессом этого радостного кинотворчества. Он с большим нетерпением ждал будущую премьеру, которая, несомненно, должна была стать самым громким событием лета.

Просматривая отчеты о результатах первых тестовых показов мультфильмов, он вдруг подумал о том, что будущий фильм Сириуса и Гилдероя, полный юмора, экшена, невероятных спецэффектов и зрелищности, требует гораздо более глубокого уровня погружения. Маговизора было явно недостаточно. Им нужен был настоящий кинотеатр.

О чем он и сказал Регулусу за вечерним чаем. Их поиски информации об Инферно и древних сущностях все никак не давали плодов: большинство книг оказывались либо откровенным бредом сумасшедших магов прошлого, либо сборниками суеверий, либо содержали информацию, которая им и так была известна. Поэтому после изучения всех добытых фолиантов у Регулуса освободилось много времени.

Регулусу идея понравилась — тем более, что тот и сам наблюдал за процессом съемок и даже немного участвовал в них как организатор, и понимал разумность идеи Генри. Он не стал медлить, быстро нашел участок неподалеку от Гринготтса в самом сердце Косого переулка, быстро оформил сделку на "МагТВ" и обнес место непроницаемым для чужих глаз забором. Открытие первого магокинотеатра должно было стать ошеломительным сюрпризом для магического общества и поразить воображение зрителей в день премьеры.

Магокинотеатр задумывался не просто как зал с большим экраном маговизора. Каждый показ должен был помещать зрителей в обстановку фильма — изображение было не только на экране, оно с помощью особых чар продлялось на стены, потолок и пол, звук был объемным и мощным, зрители чувствовали дуновение ветра, жар вулкана и аромат экзотических цветов, а часть спецэффектов в виде иллюзий переносились с изображения прямо в зал — в воздухе порхали птицы, в зрителей летели щепки от дерева, в которое попало заклинание героя, и ливень ощущался всей кожей — хоть и был всего лишь иллюзией.

Просмотр магофильма должен был погружать в действие сильнее, чем любой думосбор.

Стройка держалась в строжайшем секрете — о ней не знал даже Люциус, слишком занятый подсчетом денег от продажи все новых и новых модификаций маговизоров, хоть он и был в курсе "нового проекта". Однако весь Лондон быстро прознал, что что-то готовится, и с предвкушением гадал — что же. Все видели, что строительство идет круглосуточно, что туда свозят дорогие материалы, и что сам Регулус Блэк, приближенный самого Генри Поттера, лично руководит работами. Все это не давало волшебникам никакого покоя.

Особенно нервничал Орден Феникса. Согласно докладам Северуса Снейпа, Дамблдор и его соратники были убеждены, что наконец-то начинается то самое "зловещее", чего они ждали все эти месяцы.

— Они уверены, что это база для вторжения или место проведения темных ритуалов, — сообщал Снейп с усмешкой.

Генри лишь смеялся над паникой Ордена и усиливал охрану стройки, чтобы никакие несанкционированные шпионы не сумели проникнуть внутрь.

Когда Регулус узнал об этом, то в шутку предложил отправить Дамблдору подарочный билет на первый сеанс, чтобы лично посмотреть на его вытянувшееся лицо.

— Нет уж, пусть покупает билет сам! Люциус ни за что не простит мне этой упущенной прибыли, — только посмеялся в ответ Генри.