На его каверзном пути через вселенные (гет)

Мотель находился ближе всего к шоссе и выезду из маленького городка. Особняк Гриффинов, напротив, располагался в совершенно противоположной стороне, на много километров в глубине сельских угодий, среди леса, заросшего колючим кустарником. Послание читалось яснее ясного: «Оставьте меня в покое».

Турист, приехавший отдохнуть в Полтергейст — такие существуют, с настойчивостью заверяли местные, — вполне мог вообще не найти эту достопримечательность, поскольку автомобильные навигаторы даже не отмечали дорогу, ведущую к владениям. Жон поверил наводке старика из закусочной и решил её проверить лишь потому, что Киви вытащила из интернета спутниковый снимок — фотографию, сделанную беспилотным аппаратом, отправленным высоко в небо, — и подтвердила, что по указанному адресу действительно стоит дом. Это говорило о стремлении к уединению, граничившем с отшельничеством. Как бы там ни было, направление Жон знал и без дальнейших промедлений отправился туда, пока полуденное солнце стояло высоко в небе.

Длинная, плавно изгибающаяся дорога и ветер в волосах. Ничего лучше и не было во всей вселенной.

Через некоторое время его фургон остановился на некотором расстоянии от цели. Чуть дальше извилистой подъездной дороги, предположительно ведшей к дому, за поворотом, скрывавшим машину из виду.

По пути они с Киви долго спорили о преимуществах тайного проникновения в особняк. Нетраннер воспринимала этот вариант как нечто само собой разумеющееся, привыкнув ходить туда, где ей не рады, и брать то, что ей не принадлежит. Её слова, не его. Нелестное, пусть и довольно честное описание работы наёмника слишком уж напоминало некоторые случаи из его собственной жизни и, как Жон уже понимал, ещё не раз лишит его сна. Сам он предпочитал более простой подход — войти через парадную дверь. Если уж он собирался пойти туда, где ему не рады, и забрать не принадлежащее ему, то мог хотя бы вести себя по-спортивному, смотреть хозяевам в глаза и лгать прямо им в лицо.

...Жону хотелось сказать, что эта его сторона появилась из-за компании, с которой он водился, но нет, дело было в нём самом. Ещё до того, как Ли... Лиза вообще вошла в его жизнь.

Напоминание о том, что этой девушки рядом нет и помочь ему заболтать хозяев она не сможет, несколько сбило с него спесь. Конечно, по его совершенно непредвзятому мнению, он умел неплохо заливать, однако убедить хозяйку борделя, что он пришёл хорошо провести время, было совсем не то же самое, что уговорить человека впустить его в дом: «Золотая кошка» тогда сама хотела, чтобы он оказался внутри — и он, и его деньги. В конце концов они с Киви решили хотя бы разведать окрестности, прежде чем стучаться в дверь.

Она продолжала настаивать, что его застрелят. Потому что эджраннеров, пользующихся парадными дверями, обычно стреляли.

— И это хорошо, — сказал Жон, выбираясь из машины. — Такое мы называем доказательством.

Пожалуйста, стреляйте в него.

— Господи, эти соло... — оставила его Киви с этим загадочным замечанием, после чего они вдвоём двинулись по неровной земле.

Поднявшись на холм и пробравшись сквозь кусты, они увидели здание особняка. Зажатое между высокими деревьями, нависавшими над ним и погружавшими всё здание в тень, четырёхэтажное строение при первом взгляде казалось довольно невпечатляющим, несмотря на внушительные размеры. Величественное, но запущенное, пережившее свои лучшие дни в давно минувшую эпоху. Краска местами облупилась, а в кирпичной кладке то тут, то там виднелись трещины.

Жон изучал окрестности, ползая среди кустов. Небольшой огород позади дома остался неубранным, и посаженные там культуры вырвались за отведённые им пределы, покрыв территорию поместья лозами. Какая-то разновидность тыквы, выраставшая крупнее обычной, теперь зажимала между огромными плодами разбросанные вокруг дорогие современные удобства, включая модный гриль для барбекю с восемью горелками.

— Когда-то они были богаты, — сказала Киви, двигаясь вперёд и не отрывая взгляда от экрана планшета.

Двигалась она, впрочем, так себе. Жону уже дважды пришлось спасать её от падения, подхватывая на руки до того, как она успевала впечататься лицом в землю. На городских улицах такие трюки с одновременным выполнением нескольких задач, может, и работали, но здесь? Ха.

Не замечая собственной неуклюжести и того, как внимательно Жону приходилось следить за ней сзади, Киви продолжила:

— Раньше фамилия Гриффинов часто упоминалась в связи с городскими мероприятиями и благотворительностью. В последние десятилетия — всё реже.

— Может, это совпало с тем, как шалости стали злее? — наводяще спросил он. Найдя удобное место возле густого ягодного куста, Жон устроился там, а Киви спряталась рядом.

Она слегка покачала головой:

— Не определить. Местная газета, должно быть, поклонница всего этого. Сплошные шутливые каламбуры про дружелюбного призрака по соседству, — Киви фыркнула. — Думаю, они всё ещё надеются превратить Полтергейст в достопримечательность национального масштаба.

— Эй, у них есть шанс, — вступился Жон за собратьев из маленького городка, за что получил от женщины прохладный взгляд. — Тогда мотивом могут быть что, деньги? «Я вложил в этот город всё, теперь я беден, и вы во всём виноваты»? — он повертел эту мысль в голове. — Хм-м, не совсем сходится. Тот парень, Джеймс Гриффин, в закусочной вроде со всеми хорошо ладил.

Им требовалась более ясная картина, иначе никак. Жаль, что Лизы здесь не было.

Поддавшись внезапному порыву, он позвонил ей. На вызов ответили, Жон услышал:

— Мфслмрм-м...

А затем храп, после чего связь оборвалась.

— Да уж, не сработало, — его взгляд прошёлся по поместью Гриффинов, задерживаясь на каждом окне, пока он усилием воли пытался заставить своё зрение проникнуть сквозь сумрак. Если бы всё было так просто. — Мы знаем, что один член семьи сейчас в городе. Чем занимаются его родители? Есть ли бабушки или дедушки? Если дома никого...

— Я бы на это не рассчитывала. На отца зарегистрирована холдинговая компания, и владельцем указан он сам. Это инвестиции, — пояснила она специально для него. — Штаб-квартира компании находится по этому адресу. Вероятно, он работает из дома. Мать держит интернет-магазин с натуральными лечебными средствами и тому подобным. Опять же, скорее всего, работает из дома, — Киви прищурилась, и в её глазах на несколько секунд вспыхнули голубые огни, пока она сосредоточивалась. — Вижу устройства, подключённые к вайфаю. Метки соответствуют компьютерам и телефонам. Не уверена, используются ли они сейчас, если только не подключить кабель к системе и не отследить нажатия клавиш.

— Везёт как утопленникам, — проворчал Жон. — Как нам шпионить за людьми, если они постоянно дома? С пустыми домами вот куда проще, — он на мгновение замолчал, осознав, насколько неправильно это прозвучало. — Не то чтобы я регулярно занимался подобным, окей?

Киви хмыкнула. У женщины, любившей заставлять мелкие жесты выполнять всю работу, этот звук мог означать что угодно — от согласия до скепсиса. Уверенности в том, что он сумел донести свою мысль, это Жону не прибавило.

— Есть ещё дочь, — добавила Киви. — Я бы сказала, что она должна быть в школе...

— Но половине людей здесь, похоже, всё равно, да, — закончил он за неё. — Хотя вполне возможно, что сегодня праздник, — запоздало добавил он.

Откуда ему было знать? На этой Земле отмечали Хеллоуин, Новый год и ещё что-то двадцать пятого декабря. Насколько он помнил по тому единственному разу, когда заглядывал в календарь, на этом сходства между мирами заканчивались. Для текущей ситуации имело значение одно: в доме могли находиться два, а то и три человека. Люди, способные слышать, видеть и вызвать помощника шерифа из-за лихого незваного гостя и его верной помощницы. На тайное проникновение можно было поставить крест.

— А может, и нет, — задумчиво произнёс Жон, затем повернулся к Киви. — Как тебе такое: я подойду к парадному входу и позвоню в звонок. Когда кто-нибудь откроет, я отвлеку их и соберу всех возле себя. А ты тем временем обойдёшь дом и заглянешь в окна, чтобы проверить, не происходит ли внутри чего-нибудь подозрительного. Что скажешь?

— Ты настолько сильно хочешь, чтобы тебя подстрелили? — сухо спросила Киви.

И всё же за отсутствием предложения получше Киви согласилась выполнить свою часть. С несколько большим энтузиазмом — хотя это мало о чём говорило, — когда он напомнил, что способен пережить попадания пуль и уже делал это. Она быстро передала ему остальные найденные сведения, и они разошлись в противоположные стороны, обменявшись пожеланиями удачи.

Сначала Жон вернулся к подъездной дороге, чтобы не вызывать подозрений. Выйдя на открытое место, он неторопливо зашагал к дому, стараясь выглядеть посетителем без дурных намерений.

Изношенные деревянные ступени крыльца заскрипели под ботинками, свидетельствуя о плохом уходе за домом и угрожая сломаться под его весом. Однако следы лучших времён всё ещё сохранялись: ступени вели к высокой богато украшенной двери с вырезанными на дереве фигурами. Жон на миг задержался, пытаясь разобрать детали. Мужчина, убегающий от толпы — или преследующий её. Дом среди деревьев, предположительно особняк Гриффинов. Однако более широкий смысл различных сцен от него ускользал. Всего было слишком много, художник явно перестарался.

— Вы только посмотрите, говорю как настоящий критик, — сказал себе Жон и позвонил в дверь.

— Уже иду! — донёсся голос из дома.

Несмотря на размеры, дверь открылась на удивление плавно и тихо, не громче шёпота. Из-за неё появился высокий бородатый мужчина, чьё лицо озарилось широкой, пусть и пустоватой улыбкой при виде гостя. На нём были бежевый свитер поверх рубашки с воротником и брюки; этот почти оскорбительно неагрессивный наряд напомнил Жону об обеспеченных людях, сидящих в кафе. Выглядел мужчина старше сорока трёх лет, которые ему полагались. Разумеется, Жон судил по меркам своего мира, поэтому полагаться на это впечатление не мог.

— Здравствуйте, — сказал мужчина с кроткими интонациями и манерами. — Чем могу помочь?

Его звали Герберт Гриффин. Согласно собранному Киви досье, он родился в этом доме и прожил здесь всю жизнь. Успешный человек — если не обращать внимания на то, что деньги, похоже, никак не отражались на различных сторонах его быта. Подозрительный человек — стоило лишь начать задумываться об этом факте. Большинство жителей Полтергейста считали, что он беднее, чем хотел показать.

Взгляд Жона на мгновение скользнул за спину мужчины, отмечая тёплый, ярко освещённый холл, состояние которого было несравнимо лучше внешнего вида дома, после чего вернулся к стоявшему перед ним человеку.

Он принял протянутую руку и крепко её пожал.

— Мистер Гриффин, очень рад знакомству. Меня зовут Жон Арк...

— Француз?

— Да! — солгал Жон. — Как вы догадались?

Герберт Гриффин отпустил руку Жона и прислонился к дверному косяку.

— Отсылка очевидна, разве нет? Ага. Один из моих предков тоже путешествовал по Европе перед тем, как осесть в Америке, и... — он вскинул подбородок, затем провёл тыльной стороной пальцев по щеке. — В его дневниках много говорилось о форме челюстей французских мужчин.

— О, — Жон коснулся собственной челюсти, задумавшись, существовало ли такое на самом деле. — А о женщинах в дневниках что-нибудь говорится? — рискнул спросить он.

— В основном об их грудях, — со смущённым видом признался Гриффин. — Чем могу помочь?

Настало время снова подвергнуть испытанию его обольстительный — ну, почти — язык.

— Как сказать-то... я разговаривал с помощником шерифа и решил обойти соседей, чтобы расспросить о недавних происшествиях, — начал он, непринуждённо пожимая плечами и держа руки в карманах. Просто обычное повседневное дело — именно такое впечатление он старался создать. — У вас найдётся время поговорить? Это ненадолго.

Ну да, как же. Он будет тянуть целый час, если понадобится. Эти люди ещё узнают, как долго умеет трепаться парень из Вейла.

На лице Гриффина появилось понимание.

— А, так вы тот самый охотник на монстров, — произнёс он это без всяких заглавных букв. — На странице сообщества все только об этой новости и трезвонили. Они даже не знали, что такая работа существует!

Ухмылка, возникшая на лице Гриффина, заставила Жона насторожиться: это была не улыбка кроткого человека. Герберт Гриффин был невысокого мнения об той профессии и не особенно это скрывал.

— Знаете, мне самом деле доводилось слышать, что охота на монстров несколько утратила популярность, — сказал Жон. — И честно скажу, удивлён, что вы вообще о ней знаете.

«Почему вы знаете?» спрашивал он, не произнося вопроса вслух.

Гриффин рассмеялся:

— Ну а как тут иначе-то, с учетом того, с чем им приходится сталкиваться. И всё же репутация нашего города в своё время привлекала некоторых ваших коллег по цеху. На моей памяти — дважды. Мой прадед написал забавную историю об одном таком случае, которая, к сожалению, так и не была опубликована. Та ещё история... Они решили, что это он как-то с этим связан!

Жон рассмеялся вместе с мужчиной. Тем временем его мысли снова и снова возвращались к словам и тону Гриффина. Завуалированное признание? Вызов?

— Разумеется, — внезапно посерьёзнев, продолжил Гриффин, — то, что позже случилось с теми парнями, уже далеко не так смешно. Не припомню, чтобы полтергейст когда-либо злился настолько сильно.

...Предупреждение?

— Не волнуйтесь, я крепче, чем выгляжу, — «заверил» Гриффина Жон. — Пока что мой послужной список держится неплохо. Ваш город в надёжных руках. Так что насчёт беседы?

Гриффин поднял взгляд к небу, обдумывая просьбу. Ненадолго: вскоре улыбка к нему вернулась.

— Почему бы и нет? У меня есть время. И знаете, не в моих правилах заставлять гостя стоять на холоде, — он отступил и жестом пригласил Жона войти. — Проходите, мистер Арк. В поместье Гриффинов незнакомцам всегда рады.

Вот это да, как же мило с его стороны!

Жон поспешил внутрь. Гриффин уже собирался закрыть дверь, но остановился и выглянул на подъездную дорогу.

— С вами больше никого нет? Кажется, говорили, что у вас есть напарница.

— Она осталась перед лесом, чтобы полюбоваться местными видами, — не моргнув глазом, ответил он. — Прекрасные у вас в Айове кукурузные поля.

Дверь закрылась.

Вывернулся.

Жон обвёл взглядом холл. Он действительно находился в куда лучшем состоянии, чем внешняя часть дома, хотя цветочные обои и светильники выглядели старомодно. С другой стороны, резные деревянные перила парадной лестницы и множество портретов говорили о старых деньгах, а значит, антикварная атмосфера была вполне заслуженной. Наверное, именно так и выглядел бы дом какого-нибудь дворянина.

Пока Гриффин вёл его к коридору, отходившему в сторону от зала, взгляд Жона привлёк портрет, висевший на самом видном месте над площадкой парадной лестницы. Он остановился и даже отступил на шаг, чтобы получше рассмотреть картину целиком.

На портрете было изображено кресло на фоне камина... и только. Самого героя картины там не было.

Жон указал на неё:

— Можно спросить...?

— А-а. Я даже считал секунды, сколько вам понадобится, чтобы это прокомментировать, — с некоторым весельем сказал Гриффин. — Мой предок был застенчивым человеком и нередко считал, что проще всего вообще не показываться на глаза. Он заказал портрет, но так и не пришёл позировать. А поскольку уже заплатил художнику, всё равно повесил картину.

История была весьма эксцентричной и привела Жона в полный восторг. В коридор они вошли уже в куда более приподнятом настроении, а Гриффин продолжил знакомить его с историей семьи через портреты и фотографии. За долгие годы у Гриффинов было множество друзей, память о которых они сохранили на своих стенах, поскольку у семьи вошло в привычку принимать незнакомцев и странников, искавших место, где можно пустить корни. Картины это подтверждали: на них хорошо одетые Гриффины — которых можно было отличить по форме челюсти — часто стояли рядом с потрёпанными, суровыми, а порой и ранеными людьми, которые на более поздних изображениях преображались до неузнаваемости, улыбаясь и облачившись в одежду, соответствовавшую лучшим жизненным обстоятельствам. По словам мужчины, без их трудов население Полтергейста было бы куда меньше.

— Мы не похожи на некоторые семейства, которые я мог бы назвать, терроризирующие жителей, а затем отмывающие всё деньгами. Нет никаких «нас» и «горожан», — объяснил мужчина. — Всё, что у нас есть, мы вкладываем в сообщество.

Одна из дверей в коридоре открывалась в уютный кабинет, стены которого занимали книжные шкафы, а покрытый лаком деревянный стол был отполирован до блеска. Не прекращая говорить, Гриффин подвёл Жона к паре кресел знакомого вида, стоявших по обе стороны от небольшого столика перед тем самым камином с забавного портрета без хозяина. Теперь в очаге ревело пламя, отгоняя холод поздней осени. Толстые ковры поглощали звуки шагов, отчего тиканье напольных часов в углу становилось лишь громче.

*Тик-так. Тик-так.*

— Моего предка, представьте себе, преследовали по совершенно несправедливым поводам, — сказал Гриффин. — Его изгоняли из каждой страны, куда он приезжал. Поэтому, оказавшись в Америке, он задумался. Неважно, откуда человек пришёл. Важно лишь то, куда он держит дорогу. Каждый заслуживает дома.

Он предложил Жону кресло слева. Оно было меньше изношено и стояло чуть дальше от камина — то было место для гостей или тех, кто не умел ценить уют живого огня. Холод Жона почти не беспокоил, поэтому он любезно принял предложение, плюхнулся на мягкую подушку и вздохнул, наслаждаясь её роскошной мягкостью.

— И посмотрите, чего мы добились. Пчеловодство, которому завидует весь округ. Моя жена становится всё известнее в сфере гомеопатии. Одни из лучших спортсменов, когда-либо поступавших в колледжи штата. Осмелюсь сказать, замысел моего предка доказал свою ценность.

Гриффин огляделся:

— Ах, да где же мои манеры? Позвольте принести вам выпить. Всего минутку!

Извинившись, мужчина вышел, и дверь за ним закрылась с тихим щелчком.

Часовая стрелка едва успела сдвинуться, как Жон вскочил на ноги и принялся обыскивать комнату. Предавать доверие хозяина, будучи его гостем, казалось ужасно невежливым и терзало его совесть, но он умел распознавать удачную возможность, когда она оказывалась прямо перед носом, и не хотел её упускать. Как бы мил ни казался Гриффин. Одной рукой Жон написал Киви.

У тебя как там? :Жон

Киви: Окно на втором этаже

было не заперто. Я внутри.

Карабкалась? В этих обтягивающих кожаных штанах? Вот уж кто действительно выкладывался сверх меры.

 

Осторожно. Жена и дочь :Жон

в доме. Я не смог их выманить.

 

Он бегло осмотрел корешки книг на полках и двинулся дальше. К сожалению, удобных названий вроде «Как призывать полтергейстов» или «Самое мерзкое колдовство», которые помогли бы определить причастность Гриффина к городским бедам, не нашлось. Толстый ковёр заглушал шаги, поэтому Жон перестал особенно осторожничать и быстро пересёк комнату к лакированному деревянному столу. Если подумать, именно с него и следовало начинать. Всё-таки там наверняка хранилась личная информация и всё такое.

Ноутбук в центре стола был открыт, а по экрану прыгал волнистый значок из четырёх квадратов. Жон пошевелил мышью, и на экране появилось поле для ввода пароля.

— Не моя специальность, — мгновенно решил он.

Если только пароль не был «1234», со взломом ему не светило ничего. Возможно, позже стоило привести сюда Киви. Не имея других вариантов, он прибег к более традиционным методам. Его взгляд прошёлся по бумагам на столе.

— Доходы, значки валюты, названия компаний. Не-а, — он начал выдвигать ящики. — Ещё то же самое, мячики от стресса, сигары...

Он замер, положив руку на ручку одного из ящиков. Задвинул его, потом снова выдвинул. Прислушался к дребезжанию. Звучало иначе, чем у остальных, словно внутри что-то стукалось о другой предмет.

Жон сунул руку в ящик и ощупал его верхнюю стенку, нащупав второе отделение.

— О-о-о! Тайный...

Ящик захлопнулся на его пальцах.

— Ай!

Крик вырвался скорее от неожиданности, чем от настоящей боли. Жон отдёрнул руку и прижал её другой ладонью.

Его голова резко завертелась из стороны в сторону, но он никого и ничего не увидел. И всё же он знал.

— Где ты? — спросил он. Его взгляд метнулся по углам комнаты. — Как ты за мной следишь?

Он что-то почувствовал. Не зрением и не слухом. В комнате витал запах духов, которого он прежде не замечал. Он повернул голову — аромат ослаб. Повернул обратно — усилился. Жон сосредоточился на пустом участке воздуха и протянул руку...

В коридоре раздались шаги. Жон увидел, как открывается дверь, и за долю секунды должен был принять решение. Виновен Гриффин или он лишь случайный человек, которого Жон сам втянул в опасность?

— Гриффин! — с предупреждением крикнул он.

Мужчина просунул голову внутрь.

— Что? — он вошёл, держа на одной руке поднос, и закрыл дверь. — Что-то случилось? И что вы там делаете?

Жон подождал, но ничто не попыталось напасть на мужчину или вырваться из комнаты, и это говорило о многом. Гриффин поставил поднос на столик между креслами и разлил сок из кувшина по двум стаканам, всё это время озадаченно глядя на него.

— ...У вас впечатляющая коллекция книг.

— Спасибо?

Некоторое время они просто смотрели друг на друга. Затем Жон кашлянул в кулак, подошёл к своему креслу и сел. Меч он отстегнул и прислонил рядом с ногой.

— Я и сам в некотором роде коллекционирую литературные произведения, — сообщил он, безбожно изрыгая вранье. — У вас отменная библиотека.

Факт дела №4: преступник находится здесь вместе со мной.

 

Киви: !?!?

Оно наблюдает. Ждёт. :Жон

Всё под контролем, оно именно

там, где мне и нужно.

 

Печатать одной рукой под столом — незаменимый навык для любого школьника.

Над столом же Жон отпил сок.

— М-м. И это тоже отменно. Вы сами его приготовили?

— О, да. Смогли догадаться?

Разговор продолжился в том же духе, состоя из безобидных замечаний с обеих сторон. Под слоем вежливости... Что ж, Жон представлял, будто Гриффин пытается выведать у него информацию, поскольку сам занимался именно этим.

Знал ли мужчина больше, чем показывал? И что именно он тогда знал? Или всё это было ложным следом, порождённым безумными предположениями? Жон не был искусным игроком в подобные игры и почти ничего не добился. Самым важным открытием оказалось то, что яблоки для сока были выращены неподалёку.

Их игры разума — настоящие или воображаемые — завершились, когда сверху донёсся громкий грохот.

— ...!

Жон мгновенно приготовился броситься наверх. Затем вспомнил, что Киви должна находиться на втором этаже, и побледнел. Его взгляд заметался между потолком и Гербертом Гриффином.

— Э-э... Наверное, ничего страшного.

— Наверное, ничего страшного, — одновременно сказали они.

Оба закрыли рты и несколько секунд с прищуром посмотрели друг на друга. У Жона была причина отмахнуться от шума, но какое оправдание имелось у Гриффина, ему хотелось знать. Навострив уши и прислушиваясь к происходящему в других частях дома, они медленно снова сели.

Киви? :Жон

Киви: Всё нормально.

*Грохот! Бах!*

Киви: Совершенно нормально.

— Вы отлично умеете водить людей за нос, мистер Арк, — с усмешкой сказал Гриффин, храбро игнорируя пыль, понемногу осыпавшуюся с потолка.

Жон указал на себя:

— Я-то?

— Ага. Вот видите?

Нет. Не видел.

Гриффин подался вперёд и заговорщически усмехнулся:

— Но полноте, вы же охотник на монстров. Я мог бы послушать о вещах поинтереснее — например, историю той женщины из Мистика.

— Арестовала её полиция, — заметил Жон.

— Ба! Люди умеют читать между строк, — Гриффин махнул рукой. — Появляется охотник на монстров, и полиция внезапно начинает мелькать в заголовках по всему штату? Тут достаточно элементарного распознавания закономерностей, — он предложил Жону кувшин с соком. — Полагаю, вы не согласитесь поделиться внутренними подробностями расследования в Полтергейсте? Скажем, в обмен на ещё один стакан?

А мужик-то умел заключать сделки. Жон немедленно протянул стакан.

Большими глотками отпивая сладкий напиток, он в общих чертах изложил свои выводы.

— Во-первых, я считаю, что их несколько и они действуют сообща, а не являются одним могущественным существом. Тогда в основе невозможных шалостей оказывается нечто вполне обыденное — например, то, как многие из них могут происходить одновременно в разных местах.

— Неужели? — изумлённо спросил Гриффин. — Все всегда считали, что призрак один.

Жон покачал головой, внимательно наблюдая за Гриффином поверх края стакана.

— Это вообще не обязательно должен быть призрак. Я заметил, что двери в Полтергейсте имеют привычку заедать в самые неподходящие моменты, однако проблему можно преодолеть физической силой. Будто с другой стороны стоит человек умеренной силы и удерживает дверь закрытой. Я не слишком хорошо знаю правила, по которым существуют призраки, но, по крайней мере на мой взгляд, шутник подчиняется законам физики.

Это был человек, и угадайте что? Гриффин тоже был человеком!

Хотя, не. Связь слишком натянута. Чорт.

Гриффин постучал пальцами по подлокотнику.

— Уж простите, но меня это не убеждает. Логично предположить, что после смерти дух сохраняет ту же силу, которой обладал при жизни.

— Понимаю, — кивнул Жон.

Его лёгкое согласие, похоже, застало Гриффина врасплох. Мужчина склонил голову набок, ожидая продолжения.

— У нас сами открываются краны, — продолжил Жон. — Официанты спотыкаются о собственные ноги. Животных калечат. Машины ездят без водителей. На шоссе появляются камни. Кошельки крадут. Всё это... очень бессвязно.

Преступник умел всё на свете — и ничего по-настоящему впечатляющего. Фантастические деяния, пока обычный человек не понимал, что при некоторой изобретательности способен повторить то же самое. Как скучно, однако, для призрака.

Жон рассмеялся:

— Честно говоря, я уже готов объявить виновницей ведьму и на этом закончить.

Он заметил выражение на лице Герберта Гриффина и моргнул.

— Что? Не смешно?

— Нет-нет, — возразил Гриффин. — Просто меня удивили некоторые ваши слова. Если изложить всё таким образом, становится понятно, почему помощник шерифа мог потерять терпение.

Жон развёл руками, стараясь не расплескать сок:

— Во-во, правда, — он наклонился вперёд. Его голос стал тише, и Гриффин тоже невольно приблизился. — Можно открыть вам секрет? На самом деле я не такой уж хороший детектив и понятия не имею, что дальше-то делать.

Дружелюбный хозяин снова рассмеялся:

— Не каждому дано быть Шерлоком Холмсом, — сочувственно сказал Гриффин.

— Чего я не понимаю, — продолжил Жон, жестикулируя рукой со стаканом. — Чего я вот действительно не понимаю, так это мотива. Зачем полтергейсту всё это делать?

Гриффин с сожалением покачал головой:

— Для меня это тоже загадка. Но, полагаю, так бывает, когда обычные люди вроде нас пытаются такое осмыслить. Дела... той стороны... порой лучше не трогать.

После этих слов в комнате воцарилось дружеское молчание. Жон отпил из стакана, и Гриффин сделал то же самое. Некоторое время они ничего не говорили.

Затем Жон нарушил тишину. Его взгляд заострился, а его тон остался почти непринуждённым.

— Обычные, значит?

— Простите? — Гриффин повернул голову и сразу заметил перемену в поведении Жона.

Жон поставил стакан на стол и подпер подбородок рукой:

— Для обычного человека ненормально спокойно принимать шалости полтергейста. Ненормально не возражать против его присутствия в собственном доме. Он ведь здесь, знаете. В этой самой комнате, — Жон на секунду умолк и прищурился. — И всё же эта новость вас не особенно тревожит.

— Тревожит, уверяю вас, — возразил Гриффин, откладывая стакан. — Простите моё потрясение, просто... — кресло заскрипело, когда он сменил позу, и Гриффин тихо выдохнул. — Согласитесь, вы обрушили это на меня совершенно внезапно.

— Лиза клянётся, что метод работает, — пожал плечами Жон.

Он заметил, как Гриффин беззвучно повторил имя, не понимая, о ком речь, но ничего объяснять Жон не стал. Лиза Уилборн в объяснениях не нуждалась.

— Бросаешь бомбу и смотришь, как люди реагируют, — сказал Жон. — Этот миг многое о них говорит. Я рылся в вашем столе, и полтергейст захлопнул ящик на моей руке.

Жон поднял упомянутую конечность, демонстрируя боевую рану, полученную в праведном походе за истиной. (Разумеется, никаких следов уже не осталось.)

— Вы что делали?

— И смотрите, вы всё ещё сосредоточены не на том. Для вас проблема — я, а не монстр.

— Вы только что признались, что обворовывали мой дом!

— Ого, давайте не будем заходить так далеко, — сказал Жон. — Вы сами меня впустили, а я всего лишь посмотрел. Теперь давайте вернёмся к полтергейсту.

К этому моменту лицо Гриффина приобрело любопытный багрово-лиловый оттенок.

— Наш разговор окончен. Убирайтесь, иначе я вызову помощника шерифа, и он вас выведет, — прорычал мужчина.

Жон примирительно поднял руки:

— Ладно. Эй, простите уж. Я не хотел вас оскорбить, — отчасти ложь, иначе он не стал бы прибегать к приёмам Сплетницы. Подобное следовало запретить законом, и Жон первым бы это признал. — Кстати, мне понравилось слушать ваши истории.

Если он вообще рассчитывал этим смягчить гнев Гриффина, то глубоко ошибался. Мужчина не сводил с него жёсткого взгляда, пока Жон возился с ремнём Кроцеа Морс и хмурился, словно намеренно тратил на это больше времени, чем требовалось. Особенно потому, что в итоге он так и не поднялся, а лишь посмотрел на Гриффина снизу вверх таким же ровным взглядом.

— Ну? — потребовал Гриффин.

— Одну минуту, пожалуйста. Я Охотник на Монстров, как вам известно, — тускло произнёс Жон. Он закинул одну ногу на другую, и поднятая им ступня начала покачиваться. — Я ознакомился с правилами этой работы и... Дело в том, что доказательства мне не нужны. Не особо, то есть.

Он соединил руки и положил их на ногу, подальше от меча.

— Мне достаточно знать, кто это сделал.

Правила, о которых он говорил, если их вообще можно было так назвать, были просты. Охотникам на Монстров предстояло умереть. Практически всем и самым ужасным образом. Это профессия не была для неподготовленных, а почти никто не был готов получить волка в лицо, пока разговаривал с человеком.

Что до выживших — их послужные списки говорили сами за себя. Можно было считать это привилегией профессии. Разумеется, лишь до тех пор, пока она не переставала действовать и толпа не оборачивалась против них. На окраинах, куда не доходил свет закона, репутация значила всё.

Вопрос заключался в том, верил ли в это Герберт Гриффин. Жон получил ответ за три удара сердца.

— И кто же, по-вашему, это сделал? — спросил Гриффин. Его пальцы так сильно впились в подлокотник, что стали напоминать когти. — Уверяю вас, я всего лишь человек.

Вот видите. Разговор пошёл.

Боги, теперь главное, чтобы он не ошибся.

Ни одно сомнение не отразилось на лице Жона, когда он ответил:

— Возможно. Но люди ли ваши соседи? — спросил он. — За долгие годы ваша семья помогла множеству нуждающихся. Судя по фотографиям, ваша жена тоже была одной из них.

— Моя жена. Не. Монстр.

— Я и не говорил, что она монстр. Но может ли она быть... другой?

В комнате с ними кто-то находился. В воздухе витал запах духов.

Гриффин долго смотрел ему в глаза, и неловкость ситуации успела удвоиться, а затем утроиться. Для кроткого финансового инвестора мужчина умел оказывать удивительно сильное давление.

Бесконечное ожидание завершилось смешком.

— Вы и правда следуете этой великой традиции, — сказал Гриффин и медленно захлопал в ладоши. — Сначала подозрения, затем обвинения. А после — костёр, и никто не спрашивает, почему вообще поступает именно так, — мужчина презрительно фыркнул. — Всё как всегда.

— Костёр? Я никого ещё не сжигал... Ой, погодите. Неважно. Не обращайте внимания, — Жон хлопнул ладонью по губам.

Гриффин крепко зажмурился и пробормотал, считая до десяти.

— Если говорить гипотетически, что вы знаете о тех, кто делит этот мир с людьми? — спросил Гриффин после этого.

Жон нарочито осторожно откинулся на спинку кресла:

— Недостаточно, но я весь внимание. Повторюсь, мне нравятся ваши истории. С ними же не всё так просто, верно?

— Значит, вы всё-таки знаете, — Гриффин приподнял бровь. — Вы без конца твердили о монстрах, и я подумал... Чудесам нет конца, — он внезапно презрительно фыркнул. — С ними не всё так просто. Весьма точное описание. Люди хотели загнать их в угол, изгнать. Стоит принять ярлык — и они навсегда останутся «ими», без единого шанса чего-то добиться в жизни. В этом, как мне кажется, и кроется ловушка.

Мужчина взял кувшин с соком и уставился на него, словно пытался силой воли превратить содержимое во что-нибудь покрепче. Затем с отвращением поставил обратно.

— В самом центре всего стоял тот род, эти провидцы. Они призывали всех раскрыться перед сворой лающих псов, утверждая, что каждый обязан гордиться собой. Предлагали повесить себе на шею жернов и радоваться этому.

Жон нахмурился:

— Это не преступление.

Уж он-то должен был знать. Он сам ходил по грани, на которой приходилось проводить различие.

— Но разве это жизнь? — с ядом бросил Гриффин. — Неужели не справедливо было бы признать, что некоторые из тех, кого это коснулось, пережили всё иначе? Что они могли желать другого решения? — его рука сжалась в кулак, ногти впились ему в кожу. — Разве не лучше было бы позволить им играть по тем же правилам?

Стать такими, как все. Без ушей, хвостов и чешуи.

А для этого требовалось всего лишь отрезать уши, хвосты и чешую. По крайней мере, в определённом смысле. Картины на стенах поместья Гриффинов становились яснее, обретали краски. И каким-то образом каждая из них словно истекала серым.

— Я... уже слышал подобные идеи, — сказал Жон. — В месте, очень далёком отсюда.

«Если бы мир мог стать серым. Если бы каждое сердце осталось бесцветным. Спокойным, безмятежным серым.»

Герберта Гриффина охватил голод:

— И чем всё закончилось? — потребовал он.

— Ничем. Думаю, оно лишь изменило форму. Но доброты в этом нет ни в каком виде.

Жон провёл рукой по лицу и потёр виски. События отклонились очень далеко от того, как он представлял сегодняшний день. Он уже скучал по тому огромному крокодилу-людоеду.

— Вы один из них? — спросил он.

Ответа не последовало. Гриффин сжал губы в тонкую линию.

— Зачем шалости? — надавил Жон. — Если целью было слиться с остальными, зачем полтергейсту злить людей и вредить им?

— Почему та женщина в Мистике жила именно так, как жила? — выплюнул Гриффин. — Она принадлежит к отвратительному роду, и всё же я одновременно жалею ей подобных. Она не просила о такой жизни.

В мерцающем свете камина оттенки на лице Герберта Гриффина менялись от мгновения к мгновению, а его грудь поднималась и опускалась в ритме напольных часов.

*Тик-так. Тик-так.*

— В нас — во всех нас, в вас, во мне и в них — есть нечто истинное и честное, каким бы уродливым оно ни было, — сказал Гилберт. — Это нечто приходится скрывать, но оно жаждет вырваться на свободу. Гипотетически...

Мужчина облизнул губы.

— Гипотетически, будь я полтергейстом, я бы делал это ради освобождения, — прошептал Гриффин.

— Освобождения?

Гриффин кивнул:

— Чтобы вспомнить, каково было в эпоху до моего рождения. Когда тени в лесу могли оставаться тенями.

— Всё это становится уж очень метафоричным...

— Я хотел дать себе волю! Побыть тем, кто я есть! Вы способны это понять или мне использовать слова ещё проще?!

Дом вокруг них заскрипел и застонал. Жон не мог определить, был ли Гриффин тому причиной.

— ...Гипотетически? — произнёс Жон.

— Да, я всё ещё говорил гипотетически.

Гримаса на лице Гриффина говорила об обратном. Жон воздержался от замечаний. Он откинул голову на спинку кресла. Телефон завибрировал от входящего сообщения, но пока он не стал его проверять, продолжая разматывать нить, которую дал ему Гриффин.

— Освобождение, значит? — задумчиво произнёс Жон. — И если это общее чувство для всех причастных, я могу представить, как всё свернуло не туда. Всего несколько человек, более злых, чем остальные, прислушались к собственному сердцу. Особенно когда никто не призывал их к ответу.

Он посмотрел на Гриффина, молча побуждая развить мысль. Исключительно в порядке предположения, разумеется.

— Я бы никогда не подталкивал их к подобному, — сказал Гриффин чуть твёрже, чем следовало. — Но молодёжь видит куда больше мира, чем когда-либо видело моё поколение, — через экраны тех же телефонов. Как живут другие, какой могла бы быть их собственная жизнь. А двести лет... Это уже традиция. Их право. Это справедливо. Одна из немногих вещей, которые у них есть. Кем бы я был, запрети я им оставаться собой?

Таким же плохим, как люди, вынудившие их скрываться, или те, кто от их имени решил перевернуть сложившийся порядок. Или...

Жон застонал, закрыв лицо руками:

— Учителем, например. Это место буквально было Биконом без преподавателей?

Сотня подростков с Проявлениями, оставленных без какого-либо надзора? То, что город переживал такое поколение за поколением, было чудом сдержанности.

И всё же, как бы ему ни отзывалась мысль о мире без Гудвитч, способной подпортить день, у него была работа.

— Ситуация должна измениться. Нельзя одновременно быть частью сообщества и охотиться на его жителей. В конце этого пути нет ничего хорошего, уж поверьте мне. Хотите — вернитесь к прежним временам: многим, похоже, нравились старые шалости. Но разбой — это уже проблема, которая доводит всё до точки кипения.

Гриффин открыл рот.

— Да-да. Гипотетически, — добавил Жон до того, как мужчина успел это сказать, и небрежно махнул рукой. — Как бы трудно ни было, кто-то обязан положить конец самому плохому. Здесь это должен сделать кто-нибудь из вашей группы... либо сделаю это я.

Для выразительности он широким жестом указал на меч, прислонённый к креслу. На этот раз смысл точно должен был дойти.

Гриффин сидел с открытым ртом, словно не мог поверить услышанному. Немного забеспокоившись, Жон щёлкнул пальцами перед его лицом. Это вывело мужчину из оцепенения.

— Вы серьёзно.

— Нет, это мысленный эксперимент. Помните? Но да, если он каким-то образом применим к реальности, меня вполне устроит предоставить такой выбор. Мне не обязательно кого-нибудь протыкать, чтобы считать работу выполненной. Я лишь хочу, чтобы люди жили в мире.

Жон опустил ногу, лежавшую на колене. Металлический край его ботинка с резким лязгом ударился о пол, почти не приглушённым ковром, а сам Жон выпрямился в кресле.

— С другой стороны, мы можем разобраться по старинке, — предложил он и ткнул большим пальцем себе за плечо. — В таком случае почему бы вам не вывести человека у меня за спиной из комнаты? Потому что вас я побью, но не трону вашу семью. Именно такая граница и не даёт нам самим превратиться в монстров, вам не кажется?

О-о, вот и чувство вины. Если Гриффин надеялся не выдать себя, ему следовало не отводить взгляд.

— Разумеется, если она нападёт на меня той вазой, что парит у меня над головой, тогда все договорённости отменяются.

На краю губ Гриффина мелькнула лёгкая улыбка, и Жон понял, что добился своего. Проведённые на песке линии складывались в картину, и между ними зарождалось понимание. Он пришёл в этот город не с огнём.

— Обязательно ли нам драться? — осторожно спросил Гриффин.

Жон изящно повёл рукой:

— Решать вам.

— Я предпочёл бы выпить, — признался мужчина. Его взгляд слегка сместился вправо от Жона. — Милая?

С той стороны Жон услышал звук, похожий на то, как что-то втянули через трубочку. Он повернул голову и краем глаза уловил момент, когда пустое пространство рядом заполнилось человеком. Девушкой с тем же пристрастием к бежевой одежде, что и мужчина в соседнем кресле. Значит, дочь. Её выпученные глаза неотрывно смотрели на лицо Жона, почти не моргая, словно он был страшным чудовищем.

Потому что для неё он им и был. Бля-я-я...

Жон коснулся меча кончиком пальца, отправляя его в Карман. Затем улыбнулся и помахал, надеясь выглядеть неопасно.

Это, похоже, напугало дочь Герберта ещё сильнее. Что было не очень хорошо, поскольку дверь с грохотом распахнулась, и внутрь вошла Киви с поднятыми руками и дюжиной парящих ножей, нацеленных ей в голову. Женщина, державшая её в заложниках, увидела потрясённое выражение на лице молодой девушки.

— Тронете её — и я убью эту суку! — крикнула женщина, в которой Жон узнал жену Герберта по семейным портретам.

Киви помахала Жону одной из поднятых рук.

— Привет.

Оставленный на столе телефон завибрировал, и экран загорелся.

Киви: Я разобралась.

Тайна раскрыта.

— Ёбушки-воробушки, — простонал Герберт Гриффин, вскакивая на ноги и жестами призывая Жона сохранять спокойствие. — Мы можем это обсудить?

Жон молниеносно схватил его за ворот и отвёл кулак назад:

— Пусть опустит ножи, тогда посмотрим.

Одно из окон взорвалось внутрь, и через проём запрыгнул юноша в спортивной майке.

— Папа! — парень развернулся к Жону, вытянув руку и выводя пальцами странные узоры. — Отпусти его, мразь!

— А он ещё кто? — спросил Жон у мужчины в своей хватке, который исчез из виду, пока Жон не встряхнул его и тот снова не стал видимым. — Невидимка или телекинетик?

— Ведьма.

Жон оживился:

— Серьёзно? Ваш сын — ведьма? Погодите, а парня-ведьму как называть, волшебником?

— Всё равно ведьмой, — пояснил Гриффин.

— Ха. Смотрите-ка, узнал что-то новое. Знаете, я как раз составляю одно руководство...

* * *

— Всё улажено, — объявил Жон. — Наверное.

Помощник шерифа одарил его недоверчивым взглядом. Стоявший рядом Герберт Гриффин поспешил вмешаться:

— Уверяю вас, офицер. Наш юный друг полностью контролирует ситуацию.

— Это были полтергейсты?

— Да, остановимся на этом, — сказал Жон.

Гриффин сердито посмотрел на него, пока помощник обдумывал ситуацию, теперь, когда к обсуждению присоединился уважаемый член сообщества. Холодный вечерний ветерок, пробиравший до кожи, ускорял процесс, что было кстати: благодаря этому помощник не обратил внимания на бинты вокруг живота Герберта Гриффина, скрывавшие недавно исцелённую колотую рану. В конце концов он кивнул и протянул Жону руку.

— Не совсем то, о чём я просил, но больше, чем ожидал. Пара глупых шалостей тут и там не так страшна, если никто не пострадает. Позвоню приятелю, и мотоцикл вам скоро вернут.

Жон поморщился:

— А можно вы вернётесь к обычному себе?

— В смысле? — нахмурился помощник. — Я и есть обычный я.

— Но вы не ворчите.

— Продолжишь нести такую чушь, и кину в камеру.

— О, хорошо, вы в порядке, — с облегчением Жон провёл ладонью по груди.

Он попрощался с обоими мужчинами, и те тоже разошлись по своим делам. Помощник направился к группе обеспокоенных горожан, требовавших ответа, а Гриффин — к своей семье, чьи тревожные лица выглядывали из окна закусочной.

Последнее, что Жон увидел, — семья явно радовалась его уходу из участка.

Не торопясь, он пошёл дальше по дороге, где возле фургона ждала Киви. Насколько он сумел понять, в особняка Гриффинов нетраннеру пришлось куда тяжелее, хотя сама она никогда бы этого не признала. Она продолжала с подозрением разглядывать лица в закусочной.

— Незакрытые вопросы имеют привычку возвращаться и преследовать человека, — позже заметила она, пока они загружали её драгоценный мотоцикл в кузов фургона. — Обычно я бы посоветовала оборвать всё начисто.

Жон очень настороженно отнёсся к тому, что именно она подразумевала.

— Семья Гриффинов — самое близкое к лидерам, что у них есть. «Полтергейсты» скорее послушают их, чем меня, — сказал он.

Он передал Киви пару ремней, помогая закрепить мотоцикл, после чего они забрались на сиденья.

— Думаешь?

— Им придётся. В любом случае я мог бы попробовать выкорчевать их всех, но никогда не буду уверен, что никого не пропустил, верно?

Через окно машины его взгляд прошёлся по разным группам наблюдателей, которые исподтишка следили за ними, пытаясь делать вид, будто не смотрят. Жон задумался, сколько среди них тех, кто не является тем, кем кажется. Или присутствует рядом, но остаётся невидимым. Невозможная игра: все без исключения выглядели обычными людьми, мимо которых он прошёл бы на улице, не удостоив вторым взглядом.

Сообщество, скрытое внутри другого сообщества, — так ему это объяснили. Они сливались с остальными и жили такими же жизнями. Таков был негласный договор, хотя одна из сторон о нём даже не подозревала. Где именно начались неприятности, никто точно ответить не смог. Жон подозревал, что всё пошло от самой семьи Гриффинов. Капля обиды, смешанная с необыкновенными силами, — и так появился полтергейст.

— Можно быть лжецом и вором, но пока помнишь, что мы все в одной лодке и обязаны поддерживать друг друга, у тебя будет место, которое можно назвать домом. Думаю, они об этом забыли.

Полтергейсты играли с огнём, рискуя разоблачением с каждой новой шалостью. Рано или поздно всё могло закончиться слезами.

Возможно, ему было лучше не знать, чем завершится эта история.

Он переключил передачу и нажал на педаль.

— Им просто придётся самим во всём разобраться.

Фургон с урчанием укатил в закат.

* * *

Справочник Жона Арка для начинающих Охотников на Монстров

 

Запись №9: Невидимые люди

Характеристики: Физическое существо

Во всём обычный человек, но способный по желанию становиться прозрачным.

Охотничье поведение: Руководствуется человеческими желаниями. В невидимом состоянии совершенно не обнаруживается зрением. Использует засады и оружие. При побеге первым делом становится невидимым.

Среда обитания: Человеческие жилища.

Отличительные признаки:

1) Парящие поблизости предметы. (Одежда становится невидимой вместе с ними, а цветочная ваза — нет? Как это вообще работает?)

2) Звуки и запахи без видимого источника.

3) Отделившаяся от тела кровь снова становится видимой.

Оптимальный подход: Проткнуть мечом.

 

Запись №10: Эсперы-телекинетики

Характеристики: Физическое существо

Во всём обычный человек, но способный перемещать предметы силой разума.

Охотничье поведение: Руководствуется человеческими желаниями. Использует предметы вокруг как снаряды. Обездвиживает жертв в воздухе.

Во время боя стоит на месте (лол).

Среда обитания: Человеческие жилища

Отличительные признаки:

1) Парящие поблизости предметы.

2) Жесты руками. (Привычка или необходимость?)

3) Перекошенное лицо. (Использование силы требует усилий?)

Оптимальный подход: В процессе разработки, бой закончился слишком быстро.

 

Запись №11: Ведьмы

Характеристики: Физическое существо

Во всём обычный человек, но способный творить мерзкое колдовство.

Охотничье поведение: Руководствуется человеческими желаниями. Использует предметы вокруг как снаряды, но при помощи магии. Обездвиживает жертв в воздухе, но при помощи магии.

Во время боя стоит на месте (лол).

Среда обитания: Человеческие жилища

Отличительные признаки:

1) Парящие поблизости предметы, но по волшебству.

2) Жесты руками.

3) Светящиеся глаза.

4) Кусает собственные пальцы, чтобы пустить кровь.

4) Перекошенное лицо. (Наверное, исключительно ради эффекта, требуется дополнительная проверка.)

Оптимальный подход: В процессе разработки, бой закончился слишком быстро.