Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

У Тисифоны был интересный день. Жаль, ведь он должен был быть совершенно неинтересным, граничащим со скукой. Она доставила поврежденный горшок в ближайшие катакомбы, расположенные за стенами Грозовой Завесы — путешествие, было значительно облегченно благодаря лошадям, украденным у запятнанных. Она даже позаботилась о том что подвезти рыцаря Телависа. Сложная задача, правда? Но выполнимая — как только будет найден подходящий сосуд. Больший, а меньший… Потифар, конечно же, так его звали. Да, Потифар, похоже, имел какую-то связь с этим большим сосудом, величественно кланяясь перед ним и общаясь на странной, грохочущей речи, которую Тисифона не особенно хотела учить. Она была уверена, что это было бы увлекательным упражнением для лингвиста, но она просто не думала, что в этом… языке-горшков можно вести какой-то интересный разговор. Вероятно, речь шла о диаметрах, окружностях, внутреннем объеме и несущих свойствах керамики. Но если бы из разговоров с кувшинами можно было узнать что-то стоящее, она была бы уверена, что уже об этом слышала. Живые кувшины существовали очень -очень давно, еще до того, как ее мать появилась на свет у бабушки, и наверняка кто-то от скуки пытался с ними поговорить. Наверняка. А если она не слышала, то, вероятно, они ничего не узнали и решили просто никогда не упоминать об этом эксперименте. Наверное, это немного неловко для бедняги, который научился с ними разговаривать.

В любом случае. Большой кувшин согласился перевезти Телависа вместе с его доспехами. И вот они вчетвером бродили по степи, кувшины вели свои собственные разговоры, а Тисифона и Ирина просто пытались… ну, думать. Как ни странно, она совсем не ожидала ну… победы. У неё были неплохие мысли о том, что делать после Грозовой Завесы, но всё это казалось далёким, абстрактным. Теперь же всё было здесь. Процесс возвращения Тейлор к полному здоровью займёт довольно много времени — достаточно долго, чтобы Тисифона и Ирина, возможно, смогли заняться чем-то другим. Именно поэтому они оказались перед почти неповреждённым домиком на окраине заброшенной деревни — не слишком отличающейся от той, где они познакомились. Это казалось хорошей идеей. Найти подходящий дом. Подождать некоторое время, выживая за счёт даров природы, и подготовиться к переезду. Замогилье пока подойдёт — было немного неловко оставлять Тейлор одну, поэтому они подождут, дадут ей указания, а потом найдут другое место. Лиурния, может быть. Хайленд. Более конкретно в Лиурнии. Тисифона не была полной дурой, она хотела сохранить свою собственность. А пока… ходить на охоту, ловить рыбу, заниматься земледелием, делать все то, что делали крестьяне, но, вероятно, с большим мастерством, учитывая ее многовековой опыт профессиональных убийств. В конце концов, что такое охота, если не убийство животных? Что такое рыбалка, если не убийство рыбы? А что такое земледелие, если не… э-э… хм. Над этим ей нужно будет подумать.

Тисифона сейчас стояла в поле. Она знала, что это поле — не пастбище, не луг, не дикая степь. Она видела следы старых посевов и все такое. Определенно поле. Фермерское поле. Ее поле. Оно принадлежало ей. Никаких документов, но, с другой стороны, если никто не спросит… да, ее поле. Это был очень странный опыт, и он заслуживал увековечения. Она вернулась в дом, едва прошла минута после еë ухода. Ирина подняла взгляд от кипящего котла с чем-то, на ее лице мелькнуло легкое удивление. Они оба были одеты в обычную одежду, без вычурных доспехов, без странных одежд, просто… обычная. И всё более грязная, потому что подходящей замены они так и не нашли. Платье Ирины было забрызгано кровью, грязью и изрядным количеством помоев от их «обедов» (это едва ли можно было назвать едой, а называть это «обедом» казалось уже перебором). Тисифона не хотела смотреть на свою одежду. Клянусь всеми богами… ей сотни лет, она профессионально обучена тому, как заставлять людей переставать существовать, и на ней были сапоги с болтающимися подошвами, а маленький коричневый язычок шлёпал по земле при каждом шаге. Словно он смеялся над ней.

«О? Поле прошло хорошо?»

«…хорошо. Мне просто нужно было немного подкрепиться».

«Что ж, рагу скоро будет готово, если хочешь».

Тисифона заглянула в котёл. Хм. Интересно. Что-то шевелилось.

«…ты уверена, что это рагу?»

«Это еда в воде, из-за этого получается рагу».

«А где овощи?»

«Я их положила! Я точно помню, что клала овощи».

Вокруг кастрюли венок из случайных корнеплодов, собранных на соседних полях, большинство из них были лишь наполовину очищены. Ирина явно промахивалась. Девушка хорошо научилась чувствовать окружающую обстановку без необходимости видеть, но некоторые вещи были… сложными. Готовка была одной из них. Она была дворянкой, она не умела готовить. Тисифона тоже не умела. Так что все это было, по сути, упражнением в догадливости.

«…хм».

Поле с каждой минутой казалось все более гостеприимным. Снова на улице. У нее были инструменты, найденные в сарае. Довольно хорошие инструменты, на самом деле. Не совсем покрытые ржавчиной. Там была… какая-то лопата. Мотыга? Это мотыга рядом с лопатой? Ей казалось, что в этом деле нужно больше волов. Ее рой сочувственно дернулся, кусок божественной материи в ее руке пульсировал от волнения. Он молчал — она не была уверена, просто ли он выжидает, или устал от многочисленных усилий, или она обрела над ним какой-то контроль.⁽¹⁾ Удаление казалось… неправильным. Теперь это было частью ее. Кусок, который нельзя было удалить, интегрированный в ее биологию. Вырвать его было бы больно, и она знала, что рано или поздно ей придется вернуть его на место. Рой, конечно, ничем не помогал. Её контроль был не таким тонким, как ей хотелось бы: она могла управлять ими на большом расстоянии, но у неё было мало возможностей для точных действий. В противном случае, она могла бы использовать их по назначению в чучелах. А так… ну, они могли бы приставать к волкам. Жаль, она бы очень оценила помощь. Чёрт, почему не нашлось бы несколько фермеров, которые могли бы помочь, куда они все делись… ах да. В этом она могла винить только себя.

Тисифона взяла несколько инструментов и принялась за работу, как могла, пытаясь разрыхлить землю — и у неё получалось замечательно! Трава была вырвана большими комьями, сухая, потрескавшаяся земля на поверхности уступила место тёмному, чудесному суглинку — тёмный цвет хорош, верно? Она отчётливо помнила, что тёмная почва хороша. И… да, да, должны быть борозды, своего рода. Длинные, прямые борозды — чёрт возьми, где же эти чёртовы волы? Да, длинные борозды, для семян. У неё есть семена? Немного покопавшись… да-да, семена. В банке. Довольно много семян. Неизвестно, что из них вырастет… но было еще несколько банок с разными сортами. Лучше провести это научно — посадить по несколько каждого, посмотреть, что получится. Первый урожай может быть немного меньше, а второй обеспечит их на…

Шел дождь.

О боже, шел дождь, борозды размывались, вся проделанная работа сходила на нет. Тисифона с приглушенным ужасом смотрела, как часы работы смываются градом становясь смесью грязью и жухлой травы. Ее растрепанные светлые волосы прилипли к лицу, и она решила, тактически говоря, отступить. Полагаю, завтра она сможет попробовать снова. Верно? Она, спотыкаясь, вошла в дом, совершенно промокшая. Ее одежда была, пожалуй, чище, чем за последнее время. Ирина ждала у камина — неподвижно, все еще занимаясь горшком с чем-то неопределенным. Они сидели вместе на шатких стульях. Огонь начал тускнеть… хм. Пора на очередную вылазку. Дрова были непростой темой, и Тисифона обнаружила, что лучший выход — просто взять мебель из соседних домов и разбить её вдребезги. К этому моменту они уже прошли два дома — лес был на месте, но проблема была в топорах. Ей нужен был топор. Её нож для рубки дров просто не подходил. Скоро они пройдут через всю эту проклятую деревню, и что же тогда будет? Последующая вылазка, во время которой она промокла ещё сильнее, позволила немного дольше поддерживать огонь. Горшок пузырился, и пена всплывала на поверхность большими белыми айсбергами. Тисифона, честно говоря, не возражала. Было тепло. Этого было достаточно для неё экзотично, а усложнение ситуации означало бы путешествие на неизведанную и опасную территорию.

«Тис».

Тихо и спокойно произнесла Ирина. Единственными звуками были шум дождя, раскаты грома и медленное, размеренное потрескивание огня, слегка шипевшего, когда капли дождя стекали по дымоходу, словно маленькие дымящиеся кометы, которые испарялись, не успев упасть на землю.

«Да?»

«...Я... должна признаться, я не совсем рассчитывала выжить так долго. Услышав о Грозовой Завесе, я думала, что меня уже давно бы убил какой-нибудь ужасный зверь или безумный солдат. Я... не представляла себе, что смогу выжить после этой осады».

Тисифона напевала.

«Я тоже».

Это была правда — она чувствовала себя потерянной, дрейфующей. Затерянной в море. Все было направлено на то, чтобы избавиться от принадлежности к своему старому ордену, уладить дела с Тейлор и вообще двигаться дальше. Ирина была ее первой настоящей подругой вне ордена — и, учитывая, как странно обстояли дела с Черными Ножами, она могла бы быть ее первой настоящей подругой во всем мире. Было правильно сопровождать её в мир, чтобы убедиться, что она сможет выжить в одиночестве. И вот она здесь — свободная, ничем не связанная, и мир простирался перед ней. Она тонула в выборе. С акцентом на «тонула». Ирина скрестила руки, прислонившись к теплу огня.

«Мы немного заблудились».

«Думаю, вполне возможно».

«…твоя хозяйка скоро должна вернуться, да?»

«Пожалуйста, не называй её так. И… достаточно скоро. Я буду следить за катакомбами, чтобы никто не проникал внутрь и не выходил наружу незаметно для меня».

Ирина вздрогнула.

«Я бы хотела с ней встретиться, думаю».

«…Я постараюсь организовать встречу, если ты этого хочешь».

«Могу я спросить, Тис, — и я пойму, если ты не захочешь отвечать, — но… что ты сделала? Что произошло в Грозовой Завесе? И что на тебе было надето, когда ты появилась? Это не было похоже ни на какие другие доспехи, слишком гладкое, слишком… трудно описать, но ты ведь наверняка понимаешь?»

Тисифона знала, что этот вопрос неизбежен. Знала, но не подготовилась. Подготовка сделала бы это реальным, а пока это было лишь смутным ожиданием, оно могло спокойно сидеть в глубине её сознания, ничего особенного не делая. Глупый поступок, если подумать.

«…Я сама едва понимаю. Тейлор… сражалась. Против чего-то, что пыталось завладеть её разумом. Запятнанные, с которыми мы путешествовали, Теролина, Д, Рогир, были… ну, Д и Рогир были честны в своих характерах и намерениях. Теролина — нет ».

«…О?»

«Тейлор сражалась с ними, я помогала, и… она отправила своих друзей прочь, чтобы найти убежище. Она осталась сражаться рядом с Годриком. Опять же, я помогала. Когда она умерла, я задержалась ненадолго».

Ее голос немного дрогнул.

«Я… я не могу сказать почему. Я видела, как многие умирали, и не придавала этому значения, но… ее смерть… это было…»

Слова застряли. Ирина протянула руку и похлопала ее по ладони, на ее лице появилась понимающая улыбка.

«Не нужно продолжать. Но доспехи… можешь объяснить? Я знаю, ты их спрятала, но…»

Тисифона напряглась.

«Это из моего прошлого. Пожалуйста, я прошу… чтобы ты не спрашивала меня об этом, не упоминала об этом другим».

«…ах. Понятно. Ну, если ты настаиваешь…»

«Прошу прощения. Со временем… я все объясню».

«Когда захочешь. У нас… наверное, целая вечность в мире».

И в этом, собственно, и заключалась суть проблемы. Тисифоне и Ирине нужно было что-то сделать с оставшейся вечностью. Она взглянула в маленькую дырочку, которая служила окном — дождь лил без остановки, небо было цвета свежего синяка, а поле — морем грязи. Вся её работа — впустую. Сможет ли она заниматься этим вечно? Сможет ли она просыпаться на рассвете, вылезать на улицу и добывать себе пропитание из земли? Неудивительно, что люди собирались в деревни, делать всё это в одиночку, вероятно, свело бы с ума кого угодно. И… когда она брала в руки инструменты, когда работала без остановки, она находила своего рода счастье. Но оно рождалось из привычки. Она хорошо обращалась с оружием, и использование инструментов для земледелия ощущалось как тренировка в храме. Только с чуть меньшей акробатикой. Сможет ли она заниматься этим следующие сто лет? Тренироваться, погружаться в воспоминания, возможно, учиться жить нормальной жизнью. Жизнь вне профессии… честно говоря, она не была уверена. Может быть, у неё получится. Может быть, она сможет полностью раствориться в себе, катакомбы были её домом невероятно долгое время, конечно, она могла бы стремиться к такому же образу мышления. Но Ирина была моложе. И не привыкла посвящать всё одной обязанности. Будет ли она довольна, живя вечно в хижине, готовя, убирая, делая всё, что делает крестьянка?

«…чего ты хотела? До всего этого… до падения Морн?»

Теперь Ирина напряглась, выпрямив спину, всё её лицо было наполнено напряжением.

«У моего отца были свои амбиции в отношении меня. Я думаю… он хотел, чтобы я стала Служанкой Пальцев».

…хм. Интересно.

«Посвятить себя Двум Пальцам, изучить их доктрины, утешать наших солдат, даже давать им силу, если я смогу научиться управлять рунами. Я думаю, это должна была быть моя жизнь».

«…и была бы это жизнь, которая тебе бы понравилась?»

«Думаю, это была бы жизнь, которую стоило бы прожить. Жить ради блага других… в этом есть что-то ценное. Но сейчас… я не могу сказать».

Она вздрогнула.

«Я не уверена, что смогла бы собраться с духом. Морн пал, отца нет, а теперь Грозовая Завеса стерта запятнанными… как я могу посвятить себя Пальцам? Где они были, когда Морн сгорел?»

«Неужели ничего больше не было? Никаких других… мелких амбиций?»

Губы Ирины изогнулись в едва заметной улыбке.

«Тис, к чему ты клонишь?»

«Просто любопытно».

«Что ж, я отвечу, если ты ответишь. Кем ты хотела стать в детстве? Какую профессию ты хотела выбрать?»

…сложный вопрос. Тисифона была воспитана для ордена. Ее мать сошлась с мужчиной, выбранным Почтенными Матерями, мужчиной, которого затем убили, чтобы он не раскрыл никаких секретов. Почтенные Матери, старухи, удостоенные мирного отшельничества после многих лет верной службы и накопленных ран, известные ей и другим послушницам как Почтенные Богомолы. Сухие, как палочки, с ножами, всегда готовыми разорвать слабое звено ордена. Включая, очевидно, всех отцов. Ее детство прошло в мраке Внешнего Храма, где она иногда играла с детьми слуг (немыми с рождения, еще одна обязанность Богомолов). А потом… орден. Стена. Постоянные испытания. Медленное, неуклонное отсечение любой внешней индивидуальности в пользу твердого ядра, составляющего всю сущность Черного Ножа. У нее не было времени на амбиции. Орден был для нее всем миром, за его пределами не было ничего. Даже в детстве... но нет, это было не совсем так. У неё были и другие планы, не так ли? Другие амбиции? Другие мечты? Мать рассказывала ей старые истории о Нуменах, и они остались с ней, даже после многих лет работы с камнем.

Нумены, плывущие в Междуземье на огромных кораблях, подчиняющиеся учениям своего безымянного пророка-короля. Варварские владыки, которые пили из каменных бочек и ели за грубыми, неказистыми столами, используя только собственные руки. Их растрепанные волосы свисали как им вздумалось, иногда заплетаясь в косы, подражая зверолюдям. Несравненные воины и дикари, в которых не было и намёка на цивилизацию. Воины, славные, совершенные. И, что самое главное, счастливые. Нумены в наши дни казались… серьёзными. Словно на них был возложен великий долг. Это чувство она испытывала с самых ранних лет — тяжесть на губах, которая мешала ей широко улыбаться или говорить слишком громко. Но в былые времена Нумены всегда смеялись в битвах, всегда ревели от радости на пирах, всегда пели песни о выигранных и проигранных сражениях. И во всем этом… ей казалось, что есть что-то веселое. Что-то приятное. Больше всего это было пение. Черные Ножи не пели. Только полуразговорные колыбельные для своих младенцев и бессвязные мантры, которые они бормотали снова и снова во время медитаций. Одна из послушниц однажды попыталась спеть — как ее тогда звали? Ах, нет, точно, она так и не узнала. Это было тогда, когда все они носили тяжелые маски, которые заглушали их голоса и скрывали их личности — это было сделано, чтобы предотвратить развитие личной преданности, просто общая преданность всему ордену. Эта анонимность, вероятно, придала ее сестре смелости спеть что-то, что она однажды услышала,… ну, это было ужасно грубо, вот в чем была суть.

Ужасно грубо.

И очень плохо воспринято.

«…Полагаю, в молодости я подумывала о пении».

Улыбка Ирины стала шире.

«О? Правда? Тис, я никогда не думала о тебе как о певице. Ну, почему бы не попробовать?»

Тисифона посмотрела на нее.

«У меня плохой голос. Он срывается. Он визжит. Есть причина, почему я не пою».

«О, не может быть, чтобы все было так плохо».

«Хорошо».

Она знала, что так и есть. В катакомбах была хорошая акустика, и даже это не могло ее спасти. Тисифона действительно ужасно пела. По-настоящему, по-настоящему, ужасно. Это было как снять шкуру с кошки — делай что хочешь, как говорится, но в любом случае шум будет ужасным. Или что-то в этом роде.

«…ты уверена?»

«Уверена. Очень».

«...ну, если вы настаиваете. Что ж, вы рассказали мне свою... Полагаю, в юности я подумывал стать странником».

«...странником?»

«Да-да, странником. Скорее, исследователем. Представьте себе — отец никогда не покидал Замогилье, но он рассказывал истории о других местах, и мне читали некоторые из нашей библиотеки. Горы, где небо каждую ночь вспыхивает пламенем... золотые поля Альтуса... или подземные реки, где живут Ноксы. Ужасно, но... интересно, не правда ли?»

«Я встречала их».

Ирина замерла.

«Простите».

«Ноксы».

Тисифона чуть не подпрыгнула, когда Ирина очень быстро подошла гораздо ближе, схватив ее за обе руки. На ее лице застыла гримаса энтузиазма.

«О, расскажите мне, расскажите мне, расскажите! Какие они — как выглядит их дом, правда ли, что они носят повязки на глазах, это...»

перебила Тисифона.

«Я встречала нескольких. Ноксы не слепы, но их дом очень тёмный. Все они хотят путешествовать по поверхности, и после столь долгого пребывания под землёй им приходится учиться действовать без зрения. Передвижение по поверхности без защитных повязок для глаз ослепило бы их полностью».

«А, понятно… подождите, неужели…?»

«Нам преподали их искусство — видеть, не видя. Одна из фехтовальщиц обучала меня, вместе с моими… товарищами».

«И какой она была?»

«Высокая».

Ирина надула губы.

«Наверняка есть что-то ещё. Ну же, расскажи мне поподробнее».

«…грациозная. И грустная. Её кожа была цвета ночного неба, и из неё текла серебряная кровь».

«…она была грустной?»

«Очень. Ноксы — не весёлый народ».

Она помолчала, пытаясь подобрать слова.

«…у них нет ничего, кроме цели. Вся их цивилизация посвящена более высоким целям, у них мало возможностей для личных увлечений или удовольствий. Ничего не пропадает зря, всё перерабатывается снова и снова. У них мало детей, и Древо Эрд отказывает им в воскрешении… поэтому они скитаются в небольших подземных анклавах. Мой учитель объяснил, что за эти годы они утратили так много своих древних искусств. Чтение мечей, прорицание и танец созвездий — всё это исчезло. Поэтому они… вечно печальны».

Ирина была очарована, хотя по выражению её лица было ясно, что она тоже испытывает лёгкую меланхолию. Они погрузились в комфортное молчание, спокойно поедая еду из простых мисок, наполненных тем, что можно было назвать едой. Тисифона с удовольствием всё съела, но Ирина колебалась при каждом укусе, морщась, когда откусывала что-то слишком недожаренное или пережаренное. То есть почти всё. Дворяне — слишком привыкшие к специям, и профессиональным поварам. Тисифона могла питаться исключительно сырым мясом, ей не нужна была вся эта «кулинария». Ну, почти. В полевых условиях это не было вопросом выбора. Разговоры о Ноксах были… по-своему освобождающими. Она не могла сказать Ирине, что она — Чёрный Нож. Но она была готова рассказать ей о Ноксах и их обучении только потому, что они… ну, дружили уже некоторое время. Они стали доверять друг другу. Но Ноксы отражали что-то в характере самой Тисифоны. Они были настолько одержимы единственной целью, что теряли из виду всё остальное. Мечница лишь однажды призналась, и только Тисифоне, что… их похороны проходили в абсолютной тишине. Не из уважения и не по обычаю. Но слова их традиционных погребальных обрядов давно забыты. Даже их прежняя преданность и соперничество наполовину угасли, и лишь немногие вышли на поверхность, чтобы учить тех, кто всё ещё клялся в верности Древу Эрд. Чёрные Ножи, Селлийцы и, соответственно, сам Радан…

Они были стары. Измученные годами продвижения к цели настолько далёкой, что даже для Чёрных Ножей это было бессмысленно. Их ересь была настолько стара, что утратила свою актуальность, а их мечниц можно было приглашать в храм для обучения послушниц. Они настолько полностью посвятили себя своей цели, что любые намёки на их характер и культуру были стёрты. И если рассказы об их городах правдивы… то почти никто из них там не жил. Только небольшие анклавы, окружённые массами полумёртвых слуг и жалких подопытных. Тогда Тисифона считала это печальным. Теперь же… теперь она видела в этом предупреждение. Предупреждение о судьбе, которой ей, казалось бы, удалось избежать. Но всё же… хм. Ирина доела своё рагу с гримасой, и они остались рядом, пока за окном лил дождь.

«…Тис, честно говоря, я не умею готовить».

Тисифона рассеянно промычала.

«Всё в порядке. Я не умею заниматься земледелием».

«…а ты умеешь охотиться?»

«Да. Я искусно охочусь. Но если ты хочешь питаться только мясом…»

«…ах».

Они сидели молча.

«…так ты сказала, что у твоего… э-э, работодателя есть замок?»

«В самом деле. Форт Хайт, на востоке».

«Возможно, мы могли бы… составить ей компанию, ненадолго. Возможно, в том направлении есть более подходящие для сельского хозяйства земли, или, может быть, мы сможем найти нетронутую деревню…»

Тисифона старалась не чувствовать себя оскорбленной. Ладно, она не умеет заниматься земледелием. Ладно, они здесь одни и, вероятно, сойдут с ума, если будут одни. Не то чтобы компания Ирины была плохой, но они путешествовали вместе уже несколько недель. Им нужен был кто-то еще, с кем можно поговорить. Хорошо, у Тейлор был замок, союзники, предположительно, запасы еды, повара и, возможно, даже земля, которую она могла бы им раздать, но это не означало…

Черт, она только что перехитрила саму себя.

Ладно.

Они могут пойти к Тейлор. Когда она вернется. Девушка заслуживает небольшой встречи перед отъездом. И, возможно, немного защиты в дороге — даже огромная сила может пасть жертвой численности или хитрости. И, может быть, она могла бы немного приправить их, ради утонченного вкуса Ирины. Охота шла хорошо, но она могла надежно добывать лишь ограниченное количество дичи. Одной овцы хватало на несколько обедов, но мяса хватало всего на несколько дней, прежде чем оно начинало портиться. Туши выбрасывали направо и налево, и волки, естественно, тянулись к останкам, в результате чего местность настолько кишела воющими, прожорливыми тварями, что Ирина едва могла выйти на улицу, не опасаясь, что кто-нибудь укусит её за платье. Как бы далеко она ни выкидывала трупы, Тисифона не могла справиться с бесконечным роем падальщиков. Им нужен был какой-то способ хранения пищи , или что-то более… удобное по размеру. В этой деревне больше не было кур, совсем не было. И оставались овцы, кролики (которые всё лучше и лучше избегали её — в основном, просто покидая окрестности) и волки. Которые давали отпор.

Тисифона замерла.

Кто-то был рядом с домом.

Она чувствовала, как и её насекомые, движение из кустов, не совпадающее с естественным ритмом ветра и дождя. Что-то шагало по промокшему подлеску, давя его бронированными ногами, приближаясь все ближе и ближе… Если бы она могла предположить, то подумала бы, что это мужчина в полных латах, со щитом и двуручным мечом. Причем крупный мужчина, чтобы путешествовать со всем этим снаряжением. Запятнанный. Почти наверняка запятнанный, иначе и быть не может. Только запятнанный мог путешествовать в одиночку в такую ​​ночь, неустанно, медленно, как хищник, мчась к любому признаку жизни. Ирина замерла, когда Тисифона двинулась, почувствовав опасность в ее молчании. Ее нож был вытащен за считанные секунды — золотой, а не ее первоначальный. Она была надежно спрятана, готовая к тому, чтобы Тейлор забрала ее, если захочет, но в остальном держалась на значительном расстоянии от коттеджа. Она проскользнула к двери, застыв на месте — черт, в одежде. Ее доспехи были бы полезнее. Но вуаль… да, у нее была вуаль. Она все равно носила ее половину времени, это не имело большого значения для Ирины. Фигура приближалась все ближе и ближе, и теперь послышалось тяжелое дыхание, дикое и полузадушенное… она узнала этот тон. Некоторые преступники никогда не забывали ощущение повешения. Оно цеплялось за горло, призрак веревки, натягиваясь все туже и туже, пока не раздался последний треск, и все погрузилось во тьму. Постоянный след их преступлений. И у этого человека их было хоть отбавляй.

Он подошел ближе, и Тисифона приготовилась.

Ее дыхание было прерывистым.

Ее разум был ледяным.

Ее тело было напряжено.

Ее осколок бушевал.

Она… она чувствовала себя живой. Сегодняшний день казался серой пустыней по сравнению с этим моментом абсолютного великолепия. Фигура остановилась… и постучала.

«Кто-нибудь дома?»

Голос был низким, холодным, полузадушенным и приглушенным огромным шлемом. Тисифона молчала… но Ирина знала, что делать. В конце концов, у мужчины не было причин подозревать, что здесь двое. Слепая девушка вскрикнула:

«Да, только я — могу я помочь?»

«Ужасная ночь. Не возражаешь, если я подойду к твоему костру?»

Его тон не терпел возражений. Ирина обдумала вопрос, позволяя нарастающему нетерпению, в идеале достаточному, чтобы заставить мужчину совершить какую-нибудь глупость… вот. Надавливая на дерево, мужчина пытался приоткрыть дверь, чтобы просунуть ногу и не дать себя выгнать. Стандартное поведение головореза. Тисифона отошла в сторону, позволяя голове мужчины приближаться все ближе и ближе… шлем торчал наружу, и нож тут же вонзился ему в горло, проткнув щель. Она почувствовала, как под острым лезвием нервно пульсируют вены на его шее. Всё замерло. Мужчина был огромен — определенно выше её ростом. Его доспехи были грубыми и покрыты… железными колючками. Клеймо виновного, проклятие старого дома Маре. Его шлем имел коническую форму, также испещренную колючками, а за спиной висел огромный щит и двуручный меч, поднять которые ей было тяжело. Он оглянулся, его глаза были ленивыми, с притворной легкостью. Тисифона бросила на него взгляд. Они застыли. Если он попытается что-нибудь сделать, она может перерезать ему горло. Мужчина фыркнул, его голос оставался таким же хриплым, как и прежде.

«Ладно, ладно, ты дала понять. Я не хочу никаких проблем, обещаю».

«Ты ворвался в этот дом без разрешения».

«Да, я дурак, мама меня никак не учила манерам, слишком занята тем, что отдавалась любому мужчине с достаточным количеством денег. Нечего бояться — вы, наверное, не торговцы».

Ирина наклонила голову набок.

«И какое это имеет значение?»

«Могу объяснить, если позволите. Но я бы с удовольствием посидел у вашего камина. Говорите обо мне что хотите, но я ни слова не солгал».

«Как тебя зовут?»

«Элемер, торговец изысканными товарами, странник по дальним уголкам. Знаете что? От этого рагу ужасно воняет. У меня в сумке есть специи, если хотите. Подарок за подарок, да?»

Тисифона нахмурилась, приняв оскорбление, предназначенное для Ирины, на себя.

«Бросьте меч и щит».

«С удовольствием, мы же все здесь равны, правда? Пусть никто никогда не скажет, что старый добрый Элемер заинтересован в том, чтобы нарушать покой вашего прекрасного дома — а это очень прекрасный дом».

Они с грохотом упали на землю. Даже без них мужчина выглядел устрашающе. Тисифона взглянула на Ирину, почувствовав силу её взгляда. Девушка помедлила… затем кивнула. Хм. Тисифона осторожно убрала нож, но держала его наготове, готовый вонзиться в любой момент. Мужчина был крупным, но медлительным. Если держать его на расстоянии, он мало что мог сделать против неё — избежать настоящего удара было невозможно. Тем не менее…

«Снимай шлем».

«Хех, ты первая леди, которая задала такой вопрос за очень-очень долгое время. Ладно, снимаю».

Его начало тошнить, и Тисифона увидела места, где железные колючки, пронизывающие его доспехи, вырвали из кожи оставляя рваные рты, и это явно причиняло ему боль. Тем не менее, он продолжал, слегка ухмыляясь. С последним рывком шлем с грохотом упал на землю, открыв взору мужчину с бритой головой, близко посаженными темными глазами и губами, которые были… ах. Проколоты. Зашиты в прошлом, а теперь разорваны. Этот человек был наказан повешением и лишением дара речи — какие именно преступления заслуживали этого?

«Какие преступления ты совершил?»

«Ах, я вижу, вы знакомы с этими маленькими пирсингами на губах. Хорошо. Кража со взломом, убийство, разбой на большой дороге, бродяжничество, взяточничество, выдача себя за чиновника, клевета и… хм. Вандализм. Ах да, еще побег из тюрьмы, тюремные депортации, тюремные баржи и эшафот. Мой смертный приговор — до шести лет условно, с отсрочкой исполнения приговора над бочкой с парфюмерной кислотой. Я бы рассказал вам о своей награде, но сомневаюсь, что вы мне поверите».

Он мрачно усмехнулся. Ирина была бледна, напугана. Тисифона же всё ещё чувствовала себя уверенно. Преступники не отличались мастерством — особенно в бою. Они были обычными убийцами, простыми и незамысловатыми, обычно устраивали засады на более слабые цели. Столкнувшись с сопротивлением, они ломались. Им не хотелось умирать за свою профессию. Она не была робкой девицей… и её рой был готов. У этого человека, у этого… Элемера не было ни единого шанса против неё. В этом она была уверена. Меч был оставлен на улице — если он пережил дождь до сих пор, то сможет продержаться ещё несколько минут. Она не собиралась рисковать. Лучше узнать этого человека, прежде чем выгонять его — проанализировать его слабости, его намерения, посмотреть, может ли он представлять угрозу в будущем. Она пообещала себе быть менее склонной к насилию, и в основном ей это удалось. И она совершила гораздо худшие поступки, чем этот преступник — если она так быстро выносит суждение, то действительно роет себе могилу.

«Не волнуйтесь, я не сумасшедший. Нет, буду честен — я не дурак. Вы двое выглядите так, будто у вас ничего нет, у вас нечего красть. А я убиваю только тогда, когда есть что-то, что стоит взять».

Его взгляд скользнул к ножу.

«…хотя, должен сказать, это очень хороший нож. Не хотите ли с ним расстаться?»

«Нет».

«Ах, стоило попробовать, но не стоит убивать. Я сражался и за худшее, но сейчас я богатый человек. Оставьте свой нож, мадам, вы разговариваете с честным человеком. Просто нужен небольшой костер — мне еще далеко до цели».

«Куда вы направляетесь?»

«К другу. Ну, нет, буду честен. К купцу».

Тисифона начала нервничать. Ирина заговорила, ее голос немного дрожал.

«…а зачем вы ищете купца? В конце концов, вы так и не объяснили, почему купцы вас так интересуют».

Элемер ухмыльнулся, обнажив рот, полный щербатых, почерневших зубов, и распухший фиолетовый язык. С двойным лязгом он снял перчатки и бросил их на землю. Его руки были темными и покрытыми мозолями от напряженной работы — вероятно, он был каторжником или вынужден был заниматься тяжелым трудом за свои преступления. Он побрел к огню, немного согреваясь и пытаясь высушить влагу, покрывавшую его доспехи.

«Ну, как я уже сказал, меня зовут Элемер. У меня есть квартира на севере, неплохой клочок земли. Мир рушится, и… ну, мы все чертовы преступники, не так ли? Без обид, но я видел это поле — похоже, ты здесь недолго, да? Не заплатил ни единой руны за эту кучу грязи и камней, да?»

Его встретила тишина. Но его улыбка оставалась неизменной.

«Все мы — чертовы преступники. Убийцы, воры, мародеры — и я сомневаюсь, что кто-либо из нас здесь платил утвержденный налог на капитал в течение многих лет. Поэтому я подумал, раз мы все преступники, раз мы живем в криминальном мире, то почему бы не попытаться стать преступниками более высокого класса? Бог знает, я этим занимаюсь достаточно долго, да?»

Ирина стиснула зубы.

«В чем смысл?»

«Я бизнесмен! Просто безобидный бизнесмен, который нацелился на новые рынки. Видите ли, торговцы думают только о себе — они зарабатывают деньги и тратят их на чертову ерунду. Эти руны, которые они производят, просто вывозятся с рынка — плохие новости для честных работников. Где инвестиции? Где рост?»

Тисифона устала от Элемера.

«Итак, я подумал, что это отличная возможность для бизнеса. Поэтому я… объединяю торговцев в коллектив. Принимаю их в свой небольшой коллектив, беру на себя инвестиционные обязанности и начинаю распространять их товары среди жителей Междуземья. Включая вас, если вы того пожелаете».

«И вы берете свою долю, полагаю?»

«Человеку нужно зарабатывать на жизнь, да? А я занимаюсь перемещением товаров, слежу за поставками, управляю всем. И я даю им возможность расти. Они передают мне свои товары, я зарабатываю деньги на новых рынках, я возвращаю им то, что им нужно для расширения бизнеса. Видите ли, когда я избежал казни давным-давно, я подумал… ну, хватит уже, парень, эта воровская чепуха — глупость. Поддался своей честности. Полагаю, все те наказания меня наконец-то исправили».

Ирина пощипала переносицу.

«И… зачем вы нам все это рассказываете?»

«Я же просто завязал разговор, правда? Просто закалённый жизнью путешественник, пытающийся немного поболтать. Спасибо за костер, кстати, мое сердце сейчас просто в тепле».

Он помолчал.

«Тем не менее, если вы хотите инвестировать, я с удовольствием помогу. Видите ли, у меня есть место для таких работников, как вы — все, что вам нужно сделать, это найти больше торговцев, и я буду платить вам за каждого найденного торговца. Или вы можете привлечь больше людей в эту нашу игру, и тогда я буду платить вам тоже. Чем больше вы найдете, тем больше сможете себе позволить — может быть, даже нанять рабочих, расслабиться, как дамы на отдыхе, припудрить носы, купить себе лучшие перчатки из оленьей кожи и делать все то, что делают дамы, когда чувствуют себя праздными и богатыми. Как вам это?»

Тисифона нахмурилась.

«Не интересно».

«Какие же вы скучные, правда? Ладно, ладно, я могу это понять, юмор не всегда уместен, урок усвоен. Ну, после седьмых похорон моей бабушки, ура!»

Снова тихонько усмехнулся он, совершенно не выдавая юмора, а его холодные, холодные глаза оставались прикованы к ней и Ирине, бегая по сторонам, как раздутая жаба в поисках добычи. Тисифона резко ответила:

«С тобой покончено. Убирайся из нашего дома. Не возвращайся».

Элемер слегка надулся.

«Ух ты, какая-то сварливый. Ну, я пойду — путешествие окончено. И спасибо за костер — очень ценю. Я пойду, буду беречь это тепло, держать его близко к своему черному сердцу, использовать его, чтобы оно выходил меня до следующего места».

Он повернулся и начал надевать перчатки и шлем, которые все время звенели. Красные колючки на его доспехах были… неприятно острыми, и Тисифона могла только представить, как это будет раздражать, если они зацепятся за нее. К счастью, Элемер, похоже, знал об этом и держался на расстоянии. Нож, вероятно, помог. Ее рой был наготове, жаждая спуститься и разорвать его на части, задушить, сломать, подготовить его для себя… нет, нет. Осколок начал нервничать. Она сдержала желание несколько раз ударить его, показать ему, кто здесь главный. Мужчина продолжил приготовления и направился к двери, пригнувшись, чтобы протиснуться в дверной проем.

«О, еще кое-что — прямо перед тем, как я уйду».

О, фантастика. Еще этого.

«…небольшой знак привязанности. Я поймал двух, мне нужен только один для моего горшка. Давай, это свежая добыча».

Он полез в мешок и вытащил… молодого получеловека. Мертвого, со сломанной шеей. Элемер швырнул его на землю, где тот рухнул в кучу конечностей и облезлой шерсти. Запах был ужасный. Прежде чем кто-либо успел возразить, он бросил небольшой мешочек, который упал на труп.

«И немного специй. Что бы вы ни говорили о старом Элемере, он ценит гостеприимство. И… небольшое предупреждение, просто за то, что вы такая приятная компания — нечасто старому Элемеру выпадает возможность общаться с такими прекрасными дамами, как вы».

Его тон стал серьезнее, и за всей этой бравадой, странными деловыми стратегиями и общим беззаботным отношением… она увидела человека, который многое пережил и очень заинтересован в том, чтобы прожить еще дольше.

«Вы двое, кажется, неплохими ребята — вы займетесь этой фермой, у нас, возможно, будут хорошие деловые отношения, мы, три слепые мыши. Но вот в чем дело — на западе дела становятся… немного неприятными. Это стоит иметь в виду, да? Не хотелось бы видеть вас обоих растерзанных воронами. Гостеприимство — редкое явление, не так ли?»

Он указал на труп получеловека, и Тисифона заметила в нем что-то странное — доспехи. Настоящие доспехи — сделанные из того, что использовали люди. Вот это да! Это было неестественно — пожалуй, самое странное, что произошло этим вечером. Полулюди не носили доспехи, это был вопрос принципа. Кости, немного шкур, но никогда не кованый металл, и никогда ничего, что носил бы человек. Это облегчало их убийство, поэтому ей не нужно было жаловаться, но… хм. Получеловек в доспехах. И рядом с их домиком, если эта свежесть что-то значила. Элемер приветливо отсалютовал им двоим… и исчез. Тисифона наблюдала, как он уходит в темноту, тихо насвистывая себе под нос. Он получил некоторое удовольствие, подбросив труп в их дом, и вообще был немного… раздражающим. Слишком напористым, когда дело касалось его дел. Но помимо этого он был удивительно цивилизованным. Какой странный человек. Он исчез из виду, затем из зоны слышимости, и, наконец, из поля зрения ее роя. Когда последние насекомые, пометившие его, перестали контролировать ее, она повернулась к Ирине.

Девушка сидела на земле, цепляясь за получеловека. Ее руки отчаянно осматривали доспехи, она как можно быстрее бормотала себе под нос:

«Что это?»

«…Тис, Тис, пожалуйста, скажи мне… есть ли там эмблема, вроде… связки мечей, собранных вместе?»

Тисифона быстро осмотрела доспехи — большая их часть была испорчена, наполовину сломана или просто неузнаваема из-за грубых попыток подогнать их под нечеловеческую форму. Оставшаяся ткань была в основном новой, сырой кожей, взятой у животных — похоже, это была уступка их старым обычаям. И… вот… клочок оригинальной накидки, которая когда-то покрывала этот костюм. Обрывки цвета, несколько намеков на символы… и связка мечей, выделенных нежным золотом. Она передала это Ирине, которая издала болезненный, сдавленный всхлип.

«Это… это символ замка Морн».

Тисифона присмотрелась внимательнее — что-то было не так, словно кто-то пытался изуродовать сам символ, заменив его новой иконкой. Что-то вроде… хм. Она видела изображения Кольца Элден — и в центре узора всегда находились три круга, соединенные в перекрывающийся треугольник. Здесь было почти то же самое, но нацарапано углем, а на пересечении этих трех было что-то новое. Три линии. Коготь зверя, глубоко выгравированный, самая важная часть всей структуры. Это выглядело преднамеренно. Тисифона изучала его, пытаясь понять, что происходит… когда Ирина заговорила, ее голос был сильным и полным ярости, которую девушка редко проявляла.

«Скажи мне. Что еще есть?»

«…новый символ. Три перекрывающихся круга и коготь зверя».

Ирина… резко ответила. С криком гнева она швырнула миску об стену, затвердевшее дерево раскололось от удара, превратившись в щепки, которые мягко посыпались по всему коттеджу. Ее кулаки были сжаты, дыхание тяжелое, волосы растрепаны, а глаза… повязка сползла, и она не спешила ее надевать. Ее глаза были красивее, чем она, вероятно, представляла — глубокий золотистый цвет, с чем-то похожим на спиральные звезды, отмечающие поверхность, крошечное ночное небо, скрытое под повязкой. Теперь они горели гневом.

«Они… они не просто убили их. Они не могли на этом остановиться».

Ее голос дрожал от горя — раны, которая еще не зажила.

«Они должны были захватить власть. Разгуливать в украденных доспехах. Нельзя просто разрушать, им нужно расширяться».

Тисифона смотрела, прищурив глаза, мысли метались. Она знала, о чем говорит девушка. И она пришла к тем же выводам.

Нечестивые в замке Морн не просто истребили жителей.

Они захватили власть.

И теперь, очевидно…

Их амбиции росли. Домик становился все менее безопасным с каждой секундой. Замогилье больше не было пустой степью, населенной лишь остатками старого порядка, обломками режима Годрика и армии, свергнувшей его. В великой крепости замка Морн… Она чувствовала, что назревает новое королевство.

 

Примечание автора: Ладно, это последняя интерлюдия. В следующих главах Тейлор оживает, у нее происходит пара разговоров и забавная встреча со забавным парнем в лодке. Ах да, и я немного поворчу про обезьян. Потому что, блин, они мне не нравятся, вот почему.

И да, я сделал Элемера парнем из многоуровневого маркетинга.

Человеку нужно зарабатывать на жизнь.

---

1) королева-администратор тоже видимо не умеет работать в поле и готовить еду

Вернуться к тексту