Повелитель Тайн (джен)

— Массовая истерия? — Сэр Дуэйвилл, недавно общавшийся с несколькими психиатрами, задумчиво повторял про себя названный Клейном термин.

Несмотря на любопытство, дворецкий, телохранители и слуги не издали ни звука: сэр Дуэйвилл не давал им на это разрешения.

Сержант Гейт, напротив, смотрел на Клейна с сомнением — по виду он никогда не слышал ничего подобного.

Клейн сдержал привычку постукивать кончиками пальцев по подлокотнику и спокойно объяснил:

— Человека очень легко обманывают собственные чувства. Массовая истерия — это разновидность психогенного расстройства: нервное напряжение и другие факторы внутри одной группы начинают влиять на её участников через взаимное внушение.

От профессиональных терминов Клейна у сэра Дуэйвилла, сержанта Гейта и остальных голова пошла кругом, и они невольно прониклись к нему доверием.

— Позвольте привести простой пример. Это один из случаев, с которыми я сталкивался. Один господин устроил банкет и пригласил тридцать пять гостей. Посреди обеда ему внезапно стало дурно, его вырвало, а затем началась сильная диарея. После нескольких приступов он решил, что отравился едой, и по дороге в больницу поделился этой догадкой с гостями. В следующие два часа туда попали больше тридцати гостей с диареей, а у двадцати шести была ещё и рвота. Они заполонили весь приёмный покой. Врачи подробно осмотрели их и всё сопоставили, но пришли к выводу, что у первого заболевшего вовсе не было пищевого отравления. Причиной оказалось воспаление желудка, вызванное переменой погоды и холодным крепким алкоголем. А самое удивительное — ни у кого из приехавших в больницу гостей не оказалось не только отравления, но и настоящей болезни. Вот это и называется массовой истерией.

Сэр Дуэйвилл слегка кивнул и восхищённо сказал:

— Теперь понимаю. Люди и правда легко обманывают сами себя. Неудивительно, что император Розель сказал: ложь, повторённая сто раз, становится правдой. Офицер, как мне к вам обращаться? Вы самый профессиональный психиатр из всех, кого я видел.

— Инспектор Моретти. — Клейн указал на погоны. — Сэр, ваши проблемы пока временно решены. Попробуйте заснуть, а я посмотрю, нет ли других. Если вам удастся уснуть, пожалуйста, позвольте нам уехать пораньше и не ждать вашего пробуждения.

— Хорошо. — Сэр Дуэйвилл помассировал лоб, взял трость и шаг за шагом поднялся в спальню.

Спустя полчаса полицейский экипаж отъехал от фонтана у дверей резиденции сэра Дуэйвилла.

Когда сержант Гейт вышел по дороге, возвращаясь в свой полицейский участок, инспектор Толле посмотрел на Клейна и сказал — наполовину с восхищением, наполовину в шутку:

— Даже я поверил, что вы, Клейн, действительно эксперт по психологии…

Он не закончил: лицо молодого человека в чёрно-белой клетчатой униформе почти ничего не выражало, глаза были тёмными и глубокими, а уголки губ едва заметно, через силу, приподнялись.

— У меня есть некоторый опыт.

Инспектор Толле больше не проронил ни слова, пока экипаж не прибыл на улицу Заутлэнд, 36.

— Спасибо за помощь. Благодаря вам сэр Дуэйвилл наконец избавился от мучений и вновь обрёл сон. — Он протянул руку, и они обменялись рукопожатием. — Поблагодарите Данна от моего имени.

Клейн слегка кивнул:

— Хорошо.

Он поднялся по лестнице, вернулся в Охранную компанию «Терновник», постучал и вошёл в кабинет капитана.

— Справился? — Данн уже готов был пообедать.

— Да. — Клейн помассировал лоб и коротко, но честно ответил: — Корень проблемы — в принадлежащих сэру Дуэйвиллу свинцовых и фарфоровых фабриках. С момента их основания там слишком часто умирали от отравления свинцом. И каждая такая смерть оставляла сэру Дуэйвиллу частицу обиды, рождённой из остаточной духовности.

— В целом это не должно было вызвать больших проблем. В худшем случае у него начались бы кошмары. — Данн уже сталкивался с подобными случаями.

Клейн кивнул:

— Да, обычно всё так и должно было развиваться. Но, к сожалению, однажды сэр Дуэйвилл встретил на улице работницу, умершую от отравления свинцом. Она как раз упала у дороги и как раз увидела герб семьи Дуэйвилл. В ней были сильное негодование, тревога и отчаянное желание. Лишь когда сэр Дуэйвилл выплатил её родителям, брату и сестре компенсацию в три сотни фунтов, эти эмоции рассеялись.

— Это общественная проблема. Подобное не редкость в эпоху Пара и Машин. — Данн достал трубку, понюхал табак и вздохнул. — Рабочие на производстве льна постоянно увлажняют материал, а заодно и себя, поэтому часто страдают бронхитом и болезнями суставов. На фабриках, где много пыли и мелкого порошка, даже без отравления со временем накапливаются проблемы с лёгкими… Эх… Не будем об этом. По мере развития королевства, верю, всё это решится. Клейн, давай сегодня вечером найдём ресторан и отпразднуем, что ты стал официальным членом Ночных Стражей?

Клейн слегка задумался, после чего ответил:

— Как насчёт завтра… Капитан, сегодня я слишком долго пользовался духовным зрением, а ещё через гадание во сне напрямую соприкоснулся с этими обидами. Я очень устал. Хотел бы после обеда вернуться домой и как следует отдохнуть. Можно? Хм, часов в четыре или пять я ещё зайду в Гадальный Клуб и посмотрю, как члены клуба отреагировали на внезапную смерть Ханасса Винсента.

— Без проблем, так и надо, — усмехнулся Данн. — Тогда завтра вечером. Отпразднуем в ресторане Старого Уилла по соседству. Попрошу Розанну зарезервировать столик.

Клейн взял полицейскую фуражку, поднялся и отдал честь.

— Благодарю вас, капитан. Увидимся завтра.

Данн внезапно поднял руку:

— Постой, ты упомянул, что сэр Дуэйвилл выплатил компенсацию в триста фунтов?

— Да. — Клейн кивнул и сразу понял, почему капитан его остановил. — Вы беспокоитесь, что из-за этих денег с ними может случиться беда?

Данн вздохнул.

— Я видел немало похожих ситуаций. Дай мне их адрес, и я попрошу Кенли устроить им отъезд из Тингена в другой город, чтобы начать новую жизнь.

— Хорошо, — серьёзным голосом ответил Клейн.

Закончив с этим, Клейн вышел из кабинета Данна и направился в комнату отдыха напротив по диагонали. Там он переоделся в свой прежний костюм, а полицейскую форму оставил в шкафчике.

Клейн молча, покачиваясь, доехал на общественном экипаже до улицы Даффодил. Дома снял пальто и цилиндр, разогрел вчерашние остатки и вместе с последним куском овсяного хлеба набил желудок.

Затем поднялся на второй этаж, развесил одежду и рухнул на кровать.

Когда он проснулся, карманные часы показывали уже десять минут третьего. Солнце стояло высоко, его свет пробивался сквозь облака.

В этом ярком золоте Клейн стоял у письменного стола и смотрел в эркерное окно: на прохожих в старой рваной одежде, входивших на улицу Железного Креста и выходивших с неё.

Фух… Он медленно выдохнул, наконец выбираясь из подавленного состояния.

«Любую дорогу проходят шаг за шагом. По Последовательности тоже поднимаются ступень за ступенью. Так устроено всё».

Он покачал головой, сел и начал подводить итоги событий прошлой недели, заново проговаривать важные моменты, чтобы ничего не забыть и не упустить.

Без пяти минут три пополудни.

Над размытым, бескрайним, серовато-белым и безмолвным туманом возвышался дворец. Внутри в тишине замер древний пятнистый бронзовый стол.

Во главе этого длинного стола сидел человек, окутанный густым туманом.

Клейн откинулся на спинку стула и размышлял. Внезапно он протянул руку и постучал по багровым звёздам, которые представляли собой Справедливость и Повешенного.

* * *

Баклунд, район Императрицы.

Одри, приподняв подол, лёгкими шагами направилась в спальню. Вдруг она что-то почувствовала, повернула голову к тени на балконе и, как и ожидала, увидела там своего золотистого ретривера Сьюзи: та тихо сидела и, как всегда, наблюдала за хозяйкой.

Одри беззвучно вздохнула, начертила на груди багровую луну, подошла ближе и сверху вниз посмотрела на золотистого ретривера.

— Сьюзи, так нельзя. Это подглядывание. Зритель должен наблюдать открыто, со своего места.

Золотистый ретривер поднял голову, посмотрел на хозяйку и послушно завилял хвостом.

Пожурив собаку ещё несколькими словами, Одри не стала задерживаться и снова пошла в спальню.

За те несколько секунд, пока она открывала и закрывала дверь, у неё возникла странная мысль.

«Интересно, может ли мистер Шут позволить Сьюзи войти в это таинственное пространство? Тогда в Клубе Таро будет четыре участника! И все до единого — потусторонние!

Нет, Сьюзи же не умеет говорить! А если ей предложат высказать мнение, поделиться мыслями, что она должна делать? Гав-гав-гав? Вуф-вуф? У-у-у? Тьфу, почему я тут изображаю собачий лай…

От одной мысли странно. Таинственное, торжественное собрание — и вдруг собачий лай… Мистер Шут точно выгонит нас из Клуба Таро».

Одри заперла дверь, села на край кровати и достала из-под подушки листок старой жёлто-коричневой бумаги.

Она перечитала его несколько раз и вошла в состояние Зрителя.

* * *

В одной из областей моря Сония древний парусник, преследовавший Слушателя, уже покинул архипелаг Рорстед.

Мореплаватель Элджер Уилсон опасался, что механизм настенных часов может сбиться, поэтому вошёл в капитанскую каюту на целых полчаса раньше: лучше перестраховаться, чем дать подчинённым увидеть, как его затягивает в Клуб Таро.

Перед ним стоял стакан почти прозрачного крепкого алкоголя; насыщенный аромат тонкими струйками проникал в ноздри.

Стоило Элджеру подумать о предстоящем собрании, о бескрайнем тумане, явившемся ему в гостиничном коридоре, и о загадочном Шуте, сидящем в центре Серого Тумана, как его снова слегка пробрала дрожь.

Он поднял стакан и сделал большой глоток: обжигающая полоса прокатилась по горлу, смягчая всколыхнувшиеся чувства.

Очень скоро он снова обрёл спокойствие — всё такую же привычную холодность и невозмутимость.