Повелитель Тайн (джен)

Увидев в глубине чёрного тумана фигуру свернувшегося пернатого змея и лицо на вершине этого огромного тела, Азик сначала опешил. Вслед за этим у него пронзило висок, словно туда вогнали клин и раскололи голову надвое.

На фоне мучительной боли в его сознании промелькнуло несколько бессвязных сцен.

Пернатый змей с лицом, идентичным его лицу вплоть до мельчайших деталей.

Безмолвная земля, усеянная бесчисленными бледными трупами.

Плывущие в воздухе облака, сложенные из костей существ разных рас.

Чёрные щупальца, торчащие из земли, на кончике каждого из которых были пустые глаза, как у мёртвых рыб.

Из его тела насильно вырвали прозрачное духовное тело.

После этих промелькнувших сцен пара глаз с белым пламенем на грани угасания посмотрела на духовное тело.

Белое перо, испачканное жёлтым маслом, упало, разделив духовное тело Азика на две части.

Одна из частей взлетела вверх и погрузилась внутрь «облака костей». Оставшаяся часть слилась с появившимся из ниоткуда золотым аксессуаром, а затем среди бледно-белого пламени материализовалась обратно в тело из плоти и крови.

Эта сцена была подобна удару молотом бога грома, что снова и снова обрушивался на сознание Азика, причиняя почти невыносимую боль. Азик поднял руку к голове, а его колени постепенно подогнулись, и он опустился на лестнице.

Он наконец-то вспомнил. Он понял, почему постоянно умирал и возрождался, каждый раз терял воспоминания и восстанавливал их.

Его душа была неполной!

Вместе с этим Азик понял, почему у пернатого змея, занимающего все свободное пространство в глубине чёрного тумана, было такое же лицо, как у него.

Это был он!

Это был другой Азик Эггерс!

Всё это началось из-за скрытой попытки Смерти перед падением.

Если существовало сшивание душ, то, естественно, существовало и их разделение. Смерть, будучи на пике Своего могущества и безумия, уже предвидел Свой исход. Не желая умирать так просто, Он тайно разделил душу Своего сына, Консула Смерти Империи Балам. Половину Он забрал Себе, а на её место поставил неизвестный предмет, сшив его с душой Азика.

Оставалось загадкой, было ли это намеренным устройством Смерти или непреднамеренным последствием проекта Искусственной Смерти Духовного Ордена, но забранная у Азика половина души слилась с целью проекта Искусственной Смерти — Уникальностью Пути Смерти. В результате последняя приобрела определённые врождённые способности и начала воздействовать на высокопоследовательных потусторонних Пути Коллекционера Трупов, проваливших продвижение.

Что касается другой половины, то хотя существовала замена, не позволявшая ей остаться неполной, из-за неполноты души человек постоянно умирал и возрождался, как Бессмертный 4-й Последовательности. Благодаря золотому аксессуару внутри тела и зову второй половины души Азик, начинавший каждый раз новую жизнь, с течением времени постепенно восстанавливал свои воспоминания.

В прошлом Азик пытался определить причину этого, но он всегда восстанавливал свои воспоминания уже будучи близким к смерти. Поэтому у него не было времени проводить глубокие исследования. Кроме того, проект Искусственной Смерти Духовного Ордена был создан в течение нескольких последних столетий. И только в последнее время они достигли определённого успеха. Вот почему он так и не находил ответа.

Хаа! Хаа! Хаа!

В какой-то момент руки Азика оставили голову и упёрлись в каменные ступени. Из его горла начали раздаваться нечеловеческие звуки.

Капли пота стекали по его лбу и падали на каменные ступени перед ним. Они растекались слоем бледно-жёлтого масла, из которого вырастали густые белые перья.

В этот момент он также почувствовал, как вторая половина его души взывает к нему и чего-то желает. Два «я», разделённые более чем на тысячу лет, стремились слиться воедино, вновь стать единым целым.

— Нет… — с болью пробормотал Азик, не желая поднимать голову и протягивать правую руку.

Он ясно увидел, что «он», воплотившийся в пернатого змея, не обладает разумом. Он был наполнен крайним холодом и безумием. Если он снова станет одним целым с ним, то, скорее всего, сразу же вернётся в прежнее состояние Консула Смерти. Возможно, он даже превратится в фальшивую Смерть, обладающую лишь божественностью и не имеющую человечности!

Он забудет всё, забудет всех, кем когда-то дорожил.

— Нет… — из горла Азика снова вырвалось то же слово. Он неудержимо, понемногу поднимал шею, и на ней появлялась чёрная, мрачная чешуя.

На его лбу что-то словно обрело собственную жизнь и выпятилось наружу. Лоб треснул, и на нём появилось кровавое отверстие.

Из пустоты вырвалась золотистая полоска света, принимая форму внутри плоти и крови.

Древний золотой аксессуар имел форму высокой стройной птицы, окружённой бледно-белым пламенем в виде перьев. В бронзовых глазах птицы мерцали слои света, по отдельности образующие таинственную иллюзорную дверь.

Как только она появилась, Азик издал болезненный рев. Он резко поднял голову, и в его многострадальных глазах вспыхнули две струйки белого пламени.

Глубоко в чёрном тумане одновременно иллюзорный и реальный пернатый змей выпрямил тело и вытянул голову. Два одинаковых лица разного размера молча смотрели друг на друга.

Когда четыре бледно-белых пламени заплясали, Азик с искажённым выражением лица упёрся руками в землю, после чего с трудом поднялся на ноги и начал медленно идти к пернатому змею, известному как Искусственная Смерть.

По мере его приближения весь мавзолей начал сотрясаться. Окружающее пространство стало прозрачным, показывая другой мир, наполненный бесчисленными скелетами и тенями.

Окровавленные руки, синевато-чёрные лианы с детскими лицами, склизкие щупальца с глазами мёртвых рыб или двумя рядами острых зубов прорывали границу между реальностью и иллюзией, проникая внутрь мавзолея. Однако они плотно прижимались к земле, не смея пошевелиться.

* * *

Восточный Балам. Город Колайн.

Дейли Симон, спешившая к следующей цели, вдруг остановилась на месте и схватилась за голову.

— Что случилось? — озадаченно спросил капитан команды Красных Перчаток Соэст.

Дейли слегка нахмурилась и ответила, словно в задумчивости:

— Я слышу странные голоса. Я чувствую зов, исходящий неизвестно откуда… Мне хочется упасть на колени…

— А вы это слышите? — осторожно спросил Соэст у остальных членов команды.

Как только Леонард Митчелл покачал головой, он услышал в своём сознании старый голос.

— Посмотри в сторону Бушующего моря.

Подсознательно Леонард повернулся и посмотрел в направлении гавани на далёкое Бушующее море. Он увидел полосу чистой, глубокой чёрной тьмы. Не было ни шторма, ни огромных волн, ни тёмных туч, ни молний, ни проливного дождя, ни солнечного света.

* * *

Хотя глаза Клейна были закрыты, его мощное духовное восприятие позволяло ему ощущать окружающее пространство. Услышав болезненное бормотание и крики, похожие на голос мистера Азика, он ощутил почти осязаемую тишину и ауру смерти.

«Что происходит? Хотя Искусственная Смерть, находящаяся в глубине мавзолея, не напала на Азика, она негативно на него повлияла?» В голове Клейна пронеслись беспокойство и тревога.

Духовная интуиция подсказывала ему, что последующие события явно его не обрадуют.

Однако он не знал, что ему делать. Он даже не осмеливался открыть глаза, чтобы посмотреть на нынешнее состояние мистера Азика и то, с чем тот столкнулся.

Это не та проблема, которую можно решить с помощью простой смелости. Это разница в естественном порядке жизни, непреодолимая пропасть.

Клейн испытал сильное чувство беспомощности. Однако он не хотел сдаваться и старательно пытался придумать, какой из имеющихся при нём предметов может пригодиться.

«Ползучий Глад? Нет, это совсем другой уровень. От него не будет никакого толку…

Похоронный Звон? Ещё хуже…

Путешествия Грозелля? Я не взял их с собой… Как и карты Чёрного Императора и Тирана…

Амулет Сифон Судьбы… Да, амулет Сифон Судьбы!»

У радостного Клейна возникла идея:

С помощью амулета Сифон Судьбы он временно поменяет свою судьбу с судьбой мистера Азика. Он сам вместо мистера Азика подвергнется влиянию Искусственной Смерти!

«По крайней мере, у меня всё ещё есть шанс воскреснуть. Что касается мистера Азика, его прежние смерти не считались причинением вреда. Кто знает, сможет ли он снова пробудиться в такой ситуации!» Клейн не задумывался о том, подействует ли амулет Сифон Судьбы на Азика и Искусственную Смерть. Он просто хотел попробовать. Он поднял правую руку и потянулся в карман.

Затем его движение стало нерешительным.

Рука немного приподнялась и вернулась на прежнее место.

Всё его тело на короткое время застыло, словно окаменело и превратилось в каменную статую.

Губы Клейна несколько раз дрогнули, выражение лица незаметно исказилось. А затем он резко взмахнул правой рукой, засунул её в карман и сразу же вытащил её.

В ладони он крепко сжимал чёрный кристалл, похожий на карту.

В это время Азик всё ближе и ближе подходил к иллюзорному пернатому змею. Его шаги ускорялись, как будто он возвращался к своему трону.

Однако его глаза, горящие белым пламенем, были полны боли. Выражение его лица было крайне искаженным.

— Нет… — снова пробормотал Азик. На всех открытых участках кожи из промежутков между чёрной чешуёй начали расти белые перья, испачканные жёлтым маслом.

От мощного крика и желания он потерял контроль над собой. Он был готов в любой момент взмыть в воздух и броситься навстречу гигантскому пернатому змею с его лицом.

Белое пламя вырвалось из аксессуара в виде птицы на его лбу и распространилось на остальные части тела.

Духовная интуиция Клейна яростно забила тревогу, и он быстро произнёс одно слово на древнем гермесе:

— Судьба!

Как раз в тот момент, когда он уже было применил амулет, вокруг вдруг стало тихо. Больше не было слышно ни звука.

Из ниоткуда появилась стройная светлая женская ладонь и надавила на золотой аксессуар в виде птицы на лбу Азика.

Затем между Азиком и возвышающимся иллюзорным пернатым змеем возникла фигура, прервавшая их сближение.

С помощью этой внешней силы Азик наконец-то сумел сдержать желание и непреодолимый зов слиться воедино. Бледно-белые языки пламени в его глазах «отразили» парящую в воздухе фигуру.

Это была прекрасная женщина в старинной мантии. На голове у неё был чёрный капюшон. Лицо её было безэмоциональным, а в глубоких чёрных глазах не чувствовалось никакой духовности.