Времена иные (гет)

Прошел месяц после возвращения из Москвы. Давление последних событий начало понемногу отпускать, сменившись странным, непривычным затишьем. И именно в этот период Алиса с удивлением обнаружила, что приближается дата, которую она сама планировала не отмечать — годовщина ее обращения.

Она не сказала ни слова, но Павел, встречи с которым потихоньку становились всё длиннее, видимо, сверился с какими-то записями у шерифа. Вечером, когда Алиса по привычке собиралась на смену в «Викторию», он встретил ее у выхода с загадочной улыбкой.

«Ты сегодня свободна, — заявил он, протягивая ей повязку на глаза. — У нас с твоим братцем кое-что подготовлено».

Оказавшись на пассажирском сиденье его машины, Алиса с недоумением и растущим любопытством позволила отвезти себя за город. Когда повязку сняли, она оказалась перед уютно освещенным коттеджем на берегу озера. Дверь распахнулась, и на пороге ее встретила толпа вампиров, кричавших вразнобой: «С днем обращения!»

Зал был полон. Вся ее новая, странная «семья» собралась здесь. Маргарита, сияя, бросилась обнимать ее. София стояла чуть поодаль, сдержанно улыбаясь, но в ее глазах читалось одобрение. Потомки шерифа — Виктор, Артём и даже недавно обращенный Семён, уже вполне оправившийся, — поднимали в ее честь бокалы с витэ. Александр и другие ее гули из «Расцвета» занимались угощениями для смертных. Даже Витольд был здесь, хотя и держался чуть в стороне.

Алиса стояла, ошеломленная, чувствуя, как комок подступает к горлу. Она глядела на смеющиеся лица, слышала шутки Павла и восторженный треп Маргариты. В этот момент, в этом тепле, среди этих существ, таких бесконечно разных, она почувствовала нечто, давно забытое — покой. «Может быть, — подумала она, глядя на Софию, обсуждающую что-то с Артемом, на Павла, разливающего «напиток» для гостей, — может быть, я смогу стать такой, как они. Не просто ученица Роланда, не пешка в играх старейшин, а часть этого мира».

Чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, она вышла на холодную веранду, достала сигарету и закурила. Через мгновение к ней присоединился Вадим, принеся два бокала. Кровь иностранцев, на чужой земле как желает панна, ага.

— Нравится? — спросил он, мечтательно прислонившись к перилам.

— Да, — честно ответила Алиса, делая затяжку. — Я уже забыла, что так бывает.

Они смотрели на светлячков, летающих над камышами. Вадим вздохнул.

— Есть кое-что, о чем я должен был тебе сказать давно. Ты помнишь, чем ты болела, перед тем как я исчез?

Алиса нахмурилась. Воспоминания о том периоде ее смертной жизни были туманными. Лихорадка, слабость, страх…

— Смутно.

— Та новая инфекция, с которой никто не знал, что делать, Алиса. Я не мог смотреть на это. И именно тогда в моей жизни появился Мирослав. Узнав о твоей болезни, он дал мне немного своей крови. Всего несколько капель, чтобы подмешать тебе в питье. Он сказал, что это может помочь, но будет иметь последствия. Я был готов на все, лишь бы ты выжила.

Алиса замерла с сигаретой на полпути ко рту. Она никогда не связывала свою болезнь с вампирским миром. Она думала, что раскрыла Маскарад случайно.

— Так значит… я была гулем? Цимисхов?

— Неофициальным. Очень недолго. Ты пошла на поправку почти мгновенно. А потом ине пришлось уехать: Книги, обращение, все дела.... Мирослав запретил мне связываться с тобой, сказал, что это слишком опасно, — Вадим посмотрел на нее, и в его глазах читалась старая боль. — Так что я никогда не забывал о тебе. Просто не хотел навредить.

Алиса была поражена. Кусочки пазла складывались. Ее клановый изъян Вентру, привязанный к «почве» — к крови иностранцев. Это была не случайность. Ее тело уже было подготовлено, заряжено витэ цимисха, чья магия неразрывно связана с землей и территорией.

— Не только изъян, — тихо сказал Вадим, глядя на дым, поднимающийся от ее сигареты. — Вот почему ты боишься огня меньше, чем другие. Кровь Мирослава… Она дала тебе крошечную частичку сил нашего клана, старого клана цимисхов. Мне досталась земля, тебе, похоже, огонь.

Алиса медленно потушила сигарету, глядя на нее с новым пониманием. Она была не просто Вентру, обращенной по воле случая. Ее история с вампирами началась немного раньше, с отчаянного поступка брата. Это знание не меняло ничего и одновременно меняло все.

— Спасибо, что сказал, — выдохнула она. — Теперь многое встает на свои места».

Они вернулись в шумный зал, и Алиса с головой окунулась в веселье, пытаясь отогнать тяжелые мысли. Однако ее взгляд снова и снова цеплялся за Витольда. Он стоял в стороне, его обычная напряженная готовность сменилась странной отстраненностью. Он не смеялся, не участвовал в разговорах, лишь изредка бросал на нее долгий, нечитаемый взгляд.

Когда гости начали расходиться, Вадим предложил:

— Остаемся? Места хватит.

Алиса покачала головой. Ей нужно было переварить услышанное.

— Нет, сегодня я переночую у себя дома. Но спасибо, Вадим, за всё.

Обратная дорога в город прошла в гнетущем молчании. Витольд смотрел в окно, его пальцы нервно барабанили по колену.

— Вит, с тобой все в порядке? — наконец не выдержала Алиса, когда такси высадило их у дома.

Он вздрогнул, словно вынырнув из глубоких раздумий. Они поднялись в квартиру, и Алиса, сняв куртку, повернулась к нему, ожидая. Витольд стоял посреди гостиной, его лицо было бледным и напряженным. Он сделал глубокий вдох, явно преодолевая внутренний барьер.

— Алиса… — произнес он, и ее поразило, что он назвал ее просто по имени, без привычных «госпожа» или «епископ». — Мне нужно кое-что спросить.

«Ну вот и началось, — с грустью подумала Алиса. Она долго ждала этого момента, готовилась к нему как могла, разговорами, обещаниями. Она видела, что Витольд осваивается, но вместе с тем прошлое крепко его держало его безумной фантазией о епископе — и вот теперь пришло время разорвать и эту последнюю нить. Справиться ли она? Останется ли он с ней?»

Говори, — мягко подбодрила она его, садясь за стол. — Ты можешь мне доверять. Я знаю, о чем ты мне хочешь сказать.

Витольд посмотрел на нее, и в его глазах была настоящая борьба. Он снова открыл рот, чтобы сказать что-то, но в этот момент из спальни донесся резкий, звенящий звук — хруст разбитого стекла.

Веселье моментально испарилось, сменившись знакомой, холодной хваткой боевой готовности. Их глаза встретились, и все невысказанные слова повисли в воздухе, отложенные на неопределенный срок. В доме кто-то был.