Последняя Певерелл (джен)

В четыре утра в кабинете Жасмин сработали защитные чары. Она резко проснулась, судорожно вдохнув, и села в постели. Одеяло сползло до пояса. Жасмин потёрла виски и застонала. Теперь уж точно разболится голова, да ещё как.

— Ложись спать, — простонал Сириус из-под подушки. Он вслепую похлопал её по ноге, тщетно пытаясь уложить обратно.

— У меня в кабинете кто-то есть.

— Среди ночи! — прошипел он, садясь и протирая глаза.

Вообще-то дело шло уже к утру, но спорить Жасмин не собиралась. Ни она, ни Сириус от природы жаворонками не были, хотя работа и требовала ранних подъёмов. Каждая минута сна была на вес золота.

Жасмин взмахом руки призвала из шкафа халат, надела сброшенную пижаму и несколькими беспалочковыми освежающими чарами привела себя в более-менее пристойный вид. Лучше бы это и впрямь было срочное дело из Гринготтса, а не очередной богатый нахал, которому приспичило её увидеть. Защитные чары снова подали сигнал, и Жасмин поморщилась. Если она не спустится и не примет клиента, то может остаться без работы. Завтра она придёт на службу совершенно разбитой. Может, поработать из дома?

Она провела рукой по волосам Сириуса.

— Спи. Я буду в кабинете. Если на встрече что-то пойдёт не так, ты знаешь, какого сигнала ждать.

Сириус что-то пробормотал, рухнул обратно и зарылся лицом в подушку. Когда Жасмин выходила из комнаты, из-под натянутой простыни торчала лишь его растрёпанная макушка.

Жасмин шла по коридорам, зевая. Рядом трусила Ро, дожидавшаяся её у двери спальни. Даже кошка выглядела измученной: сонный комок меха еле переставлял лапы. Если дело окажется несрочным, гоблинам не поздоровится. Платили они ей прекрасно, но будить в четыре утра ради разговора о чьих-то защитных чарах без предварительной записи — тут и её терпению мог прийти конец.

Едва открыв дверь, Жасмин захотела тут же закрыть её обратно. У камина, прислонившись к стене, стоял не кто иной, как Альбус Дамблдор, и тихо беседовал с Минервой МакГонагалл. Оба были в халатах, но для такого часа выглядели противоестественно бодрыми. Что они делают у неё дома? Зачем гоблины прислали их посреди ночи? Неужели нельзя было подождать ещё четыре часа, о чём бы там ни шла речь? Ради Мерлина, они ведь в одном часовом поясе живут. Зачем встречаться глухой ночью?

Жасмин не слышала ни слова из их разговора. Должно быть, кто-то наложил Маффлиато. Прежде чем войти, она откашлялась. Оба обернулись и, похоже, одинаково удивились её появлению.

— Могу вам чем-нибудь помочь? Сейчас четыре утра. В такое время я обычно принимаю только клиентов из-за границы.

Дамблдор поморщился, словно проглотил что-то гадкое, но тут же улыбнулся своей обычной доброй дедушкиной улыбкой. Глаза озорно заблестели.

— Я полагал, нас отправили домой к мастеру защитных чар Гринготтса. Думал, это Селеста или Саймон.

Жасмин скрестила руки. Он только рот открыл, а ей уже хотелось выхватить палочку.

— Селеста и Саймон отошли от дел почти два года назад. Селеста окончательно ослепла на оба глаза, а Саймон не захотел продолжать дело их жизни без неё. Иногда я обращаюсь к ним за советом, и они помогают, но теперь мастер рун и защитных чар Гринготтса — я. Чем могу помочь?

— Меня беспокоит состояние защитных чар Хогвартса и Хогсмида. Мне настоятельно рекомендовали пригласить специалиста для тщательной проверки.

Жасмин прислонилась к двери и нахмурилась, постукивая ногой по полу.

— Эти чары следовало обновить ещё в тот год, когда на Хогсмид напали дементоры. Виновника так и не поймали, но вам нужно было вызвать мастеров, чтобы восстановить защиту. Если в школе не происходит ничего ужасного, вас не должны были направлять ко мне как на экстренный вызов.

МакГонагалл испепеляла Дамблдора взглядом. Её и без того суровое лицо словно окаменело.

— Да, Альбус, расскажи леди Певерелл, как ты восстановил защиту после нападения.

Погодите… Если МакГонагалл намекает именно на то, о чём подумала Жасмин, та сейчас взорвётся. Если защитные чары так и не обновили и не восстановили, значит, дети все эти годы учились в Хогвартсе с неисправной защитой. Только самолюбие Тома и удерживало его от нового нападения на чёртову школу.

— Я осмотрел главные защитные чары и исправил их при помощи одной формулы. Вплёл несколько заклинаний, чтобы защита продержалась ещё несколько лет…

Жасмин оборвала его резким взмахом руки.

— Но такую защиту никогда и не предполагалось поддерживать обычными чарами, директор. В магических школах, как и в любом древнем магическом месте, она должна основываться на рунах. Чары и трансфигурация недолговечны. Вплетая их в защиту, вы, скорее всего, лишь повредили её ещё сильнее. Вам повезло, что школа до сих пор не рухнула вам на голову. Наверняка именно многие из этих рун удерживают магию в стенах школы и не дают ей вырваться из-под контроля.

МакГонагалл вздохнула и сжала пальцами переносицу.

— Именно поэтому мы здесь. Подземелья затапливает, некоторые лестницы обваливаются. Магия замка стала нестабильной. Главный защитный камень вот-вот треснет. Долго он не выдержит. Альбус хотел попробовать починить его сам, но, к счастью, я оказалась рядом. Мне и в первый раз следовало за ним присмотреть.

Это обойдётся школе в кругленькую сумму. Неудивительно, что гоблины отправили их сюда.

— У вас есть схема защиты? Или хотя бы какие-нибудь записи, по которым я смогу понять, с чем предстоит иметь дело? Не каждый день мне приходится восстанавливать древние чары на здании школы, обладающем зачатками разума.

Заместительница директора сделала Дамблдору знак. Тот закатил глаза и протянул Жасмин свёрнутый пергамент. Она развернула его и увидела мешанину из наложенных друг на друга рун, защитных чар, обычных заклинаний и даже пары трансфигураций. И всё это разом разрушалось.

Жасмин присвистнула.

— Вот это вы наворотили. Посмотрю, с какого конца лучше распутывать. Возможно, придётся съездить и самой ощутить магию, но несколько ранних слоёв, пожалуй, удастся выделить и так. В конце концов мне нужно будет восстановить изначальный замысел школьной защиты, а потом изучить защиту Хогсмида. Полагаю, они не связаны между собой?

Оба кивнули. Жасмин подошла к довольно странному золотому прибору на своём столе. Он чем-то напоминал магловский проектор: стеклянная площадка, на которую клали схемы защиты, а сверху и снизу по линзе. Жасмин кончиками пальцев активировала руны, тщательно вырезанные на золоте. Вокруг развернулась проекция защитных чар. Комнату заполнили формулы и узоры, и на миг могло показаться, будто они оказались посреди галактики из рун. Дамблдор и МакГонагалл ахнули при виде такого волшебства. Этот прибор совсем недавно изобрели в семье Михаила. Жасмин получила его на прошлое Рождество и, разобравшись, как он работает, пользовалась им почти четыре раза в неделю.

Полезная вещица позволяла рассмотреть руны со всех сторон. С ней было куда удобнее разбирать длинные формулы, да и выглядело всё это потрясающе.

Жасмин движением руки магически разделила слои проекции и нахмурилась.

— Мне нужно как можно скорее осмотреть всё на месте. Защитные чары уже почти расползлись. Если промедлить ещё несколько дней, всё здание может обрушиться.

— Сегодня после обеда вас устроит? — резко спросила МакГонагалл.

Впрочем, резкость предназначалась не Жасмин. Профессор трансфигурации сверлила Дамблдора взглядом, словно вызывая его возразить.

Жасмин кивнула.

— Думаю, смогу приехать во второй половине дня. Мне понадобится время, чтобы подготовиться и собрать нужные материалы. Возможно, спрошу своего нового ученика, не хочет ли он со мной. Для него это была бы замечательная возможность увидеть всё на практике.

— Ученика? Вы об Уильяме Уизли? — спросил Дамблдор, стиснув кулаки на коленях.

Она задела больное место? Или при нём нельзя упоминать семью Уизли? Звучало нелепо, но в нелепостях директору не было равных.

— Да. Он забежал ко мне в кабинет, спасаясь от Пожирателей смерти. Я уберегла его от верной гибели, а потом мы ели печенье и говорили о древних рунах, пока ждали его отца. У мальчика есть дар. Почему бы не помочь ему его развить? Люди с такой чувствительностью к магии, как у Билла, рождаются далеко не в каждом поколении.

— Да, но вы воспользовались долгом жизни, чтобы вынудить его семью отдать его вам в ученики. Ребёнок ещё даже не поступил в Хогвартс. Нельзя ожидать, что одиннадцатилетний мальчик разбирается в древних рунах. Этот предмет начинают преподавать лишь на третьем курсе. Вы хотите, чтобы он с самого начала учил дополнительный предмет?

Жасмин откашлялась.

— Да, хочу, но перегружать его не собираюсь. Начнём с самых основ. Я буду многого от него требовать, но у меня очень хорошее предчувствие. Уверена, он добьётся успеха. В таком юном возрасте стать учеником мастера — большая честь. Родители должны им гордиться.

— Но основанием послужил долг жизни.

— Вы говорите так, будто из-за долга жизни всё это становится тёмным и опасным. Долг лишь укрепляет магическую связь между мастером рун и учеником. В этом нет ничего дурного.

Дамблдор устало провёл ладонью по лицу.

— Вот тут и проявляется ваша склонность к серой магии. Вам пришлось заставить их согласиться, и это омрачает весь магический договор. Обе стороны должны соглашаться добровольно, без всякой неприязни друг к другу.

Жасмин закатила глаза, а МакГонагалл фыркнула.

— Альбус, мало кто из моих знакомых желает людям добра так искренне, как Молли. И мало кто так предан светлой магии. Если бы леди Певерелл попросила, Молли, скорее всего, согласилась бы отдать ей сына в обучение. Особенно если Уильям и правда настолько талантлив, как говорит леди Певерелл. Учиться у такого мастера рун — большая честь.

Жасмин сейчас с радостью обняла бы МакГонагалл. Нечасто кто-то из ближайшего окружения Дамблдора вступался за неё.

— Я понимаю, что вы тревожитесь за безопасность юного Билла Уизли, но долги жизни нужно выплачивать. Мы оба знаем, что таков закон магии. Денег у его семьи немного. Их ребёнок одарён, и я могу помочь ему развить этот дар. Это выгодно обоим нашим родам. К тому же мальчику будет обеспечена работа с защитными чарами, — заметила Жасмин, выключая проекцию.

Схемы она оставила себе, положив на письменный стол. Прежде чем ехать в Хогвартс, нужно было их как следует изучить.

Директор вздохнул и потёр переносицу.

— Пожалуй, вы с Минервой правы. Молли очень настаивала, чтобы я поговорил с вами об этом. Впрочем, я мало чем могу помочь: это дело между вами и семьёй Уизли. Похоже, вы действительно заботитесь о будущем Уильяма. Только, прошу, берегите его. Он ещё даже не начал учиться. Разве ему безопасно находиться там, где руны стали нестабильными?

Как ни неприятно было признавать, в этом он был прав. Она сможет уберечь Билла, если тот будет её слушаться. Но пока Жасмин ещё не успела завоевать у мальчика такой авторитет… и о правилах безопасности ему не рассказывала. Она едва удержалась от того, чтобы обиженно надуться.

— Пожалуй, для первого знакомства с разрушенной защитой это будет чересчур.

Жасмин хлопнула в ладоши.

— А теперь об оплате. Надеюсь, гоблины сообщили вам мои базовые расценки на экстренное восстановление защиты?

— Они отвечали довольно уклончиво. Услуги Селесты и Саймона обычно стоили недёшево, но это не проблема.

Проблемой станет, если совет попечителей узнает, до чего он довёл защитные чары за годы своего директорства. Жасмин не собиралась ему на это указывать. Ещё не хватало, чтобы Дамблдор отказался от её услуг и пошёл искать другого мастера. Тот наверняка окончательно испортит защиту, и рухнувшее здание похоронит под собой всех, кто будет внутри.

— Да, гоблины любят говорить уклончиво. Моя ставка — сто галлеонов в час, сами работы и материалы оплачиваются отдельно. По моим прикидкам, мне потребуется от двенадцати до четырнадцати часов непосредственно в школе и ещё от шести до восьми на исследования. И это без серьёзных осложнений. Стоимость материалов будет зависеть от того, что мне понадобится; пока я не провела исследования, точно не скажу. Думаю, в итоге восстановление всей защиты школы и Хогсмида обойдётся примерно в три тысячи галлеонов.

При этих словах у обоих глаза полезли на лоб. Когда отделом руководили Селеста и Саймон, они брали примерно столько же, но Жасмин подозревала, что друзьям делали скидки. Дамблдор, похоже, был довольно близок с ними обоими. Тем непонятнее, почему он так и не попросил их восстановить защиту школы.

Впрочем, что у Светлых Лордов, что у Тёмных гордость зачастую граничила с безумием.

— Неужели восстановление защиты и правда обойдётся так дорого?

Жасмин провела рукой по растрёпанным волосам и поморщилась, зацепившись пальцами за спутанную прядь.

— Даже беглого взгляда на чары достаточно, чтобы понять: за почти семьдесят лет неправильного ухода их изрядно повредили. Вы не первый, кто пытался чинить их своими силами. Мне придётся осторожно разобрать все слои, а потом правильно собрать их заново. Это долгая, кропотливая работа. Установить защиту, которую создала сама, гораздо быстрее, чем восстанавливать чары, которые кто-то почти уничтожил.

— Нельзя ли всё-таки уговорить вас снизить цену? Это очень большая сумма. Возможно, мне не разрешат столько потратить.

— Об этом следовало подумать, прежде чем бросать защиту на произвол судьбы после нападения на Хогсмид шесть лет назад, — отрезала Жасмин.

— Да, что ж… Тогда это не казалось столь важным. Мы пытались найти виновника… Кстати о том, чтобы поймать кого-то с поличным. Откуда у вашего камина мужская обувь? Женщина с вашим положением и репутацией должна понимать, что принимать у себя поклонников недопустимо.

От его намёка глаза МакГонагалл округлились, и она толкнула его локтем. Хотя, по правде говоря, как член Визенгамота он имел право задавать подобные вопросы. С большой натяжкой, но имел. Брачные обычаи магической Британии безнадёжно устарели.

То, чем она занималась в свободное время, касалось только её. Но если её застукают с любовником, репутация может быть погублена. Если он рассчитывал этим её шантажировать, то очень ошибался.

Жасмин прищурилась, глядя на ботинки Сириуса, как обычно брошенные кучей у камина. На пятке одного даже виднелось пятнышко крови. Как выкрутиться, она пока не представляла…

— С кем и как я провожу время в собственном доме, вас не касается, директор, — спокойно ответила Жасмин.

МакГонагалл залилась странным румянцем. Жасмин не могла понять, то ли она сердится на них обоих, то ли разочарована.

— Дорогая моя, род Блэков уже много лет добивается вашей руки. Если они узнают, что вы всё это время водили их за нос…

Скрипнувшая дверь кабинета заставила Дамблдора умолкнуть. В комнату вошёл Сириус в свободных брюках и парадной мантии, а за ним плыл поднос с чаем. Обручальное кольцо, которое они оба обычно скрывали маскирующими чарами, теперь было у всех на виду. Жасмин незаметно сняла чары и со своего пальца. Сириус всё ещё был растрёпан со сна, но выглядел куда бодрее, чем полчаса назад.

— Род Блэков прекрасно знает, кто лежит в её постели, Альбус. Можно даже сказать, одобряет. Моя семья даже позволила нам обменяться кольцами в присутствии самых близких друзей и родных.

Лицо Альбуса приобрело зеленоватый оттенок.

— Вы двое вместе? Официально?

Он снова повернулся к Жасмин.

— Но за вами по-прежнему закреплены ваши места в Визенгамоте.

— Возможно, для вас это поразительное открытие, но наш с Сириусом брачный контракт выгоден нам обоим. Мы уже довольно давно вместе, и каждый сохранил свою фамилию и места в правительстве. Вы оба дадите клятву никому об этом не рассказывать. Полагаю, вы понимаете.

— Я очень за вас рада. Всегда думала, что вы будете вместе. Между вами искрило ещё в Хогвартсе. Помню, о вас и тогда ходили слухи, — заметила МакГонагалл, едва сдерживая улыбку.

Сириус фыркнул, и его бледные щёки чуть порозовели.

— Ну, Марлин очень любила распускать слухи.

Жасмин закатила глаза.

— Да, любила, но мы здесь не для этого. Сплетни подождут. Мне нужно, чтобы вы дали клятвы, а потом можете идти. После обеда я приеду в Хогвартс и начну осмотр защитных чар.

Прошёл ещё почти час, прежде чем Дамблдор и МакГонагалл достаточно успокоились и принесли клятвы. Потом понадобился ещё час, чтобы выпроводить их из кабинета. Сириус и МакГонагалл всё болтали о слухах времён его учёбы в Хогвартсе, а Дамблдор пытался торговаться с Жасмин. Уступать она не собиралась. Она знала цену своей работе и не согласилась бы на меньшее. Она была одной из лучших в своём деле и плату намеревалась получить соответствующую.

Когда они наконец ушли, Жасмин прислонилась к столу и тяжело вздохнула. Сириус виновато улыбался, потирая правой рукой затылок.

— В следующий раз не вздумай врываться, когда у меня встреча. Мы пытаемся сохранить наш брак в тайне. Рассказать Альбусу Дамблдору — последнее, что тебе следовало делать!

— Да брось, тебе же понравилось утереть ему нос.

— Я и не говорю, что не понравилось! Ради одного выражения его лица стоило всё затевать. Просто хотелось бы заранее знать, когда ты собираешься рассказывать людям о нашем тайном браке.