На его каверзном пути через вселенные (гет)

Не имея особого выбора, наследный принц Ноктис и его свита побрели за Жоном к следующему пункту назначения. Что ждало их впереди, эти храбрые мужи не знали. И всё же они двинулись дальше, ступая на запад от гаража Синди по раскалённому асфальту парковки, мимо мини-маркета с его манящими и великолепными сокровищами, продававшимися по доступным ценам для людей, не застрявших посреди пустыни, и добрались до...

Закусочной.

«Пит-Стоп Такки», гласила вывеска над зданием. По мнению Жона, лучшее место, где можно было поесть на станции «Молот», и это оставалось бы правдой, даже если бы оно не было единственным местом, где можно было поесть на станции «Молот». Был ли Жон слегка предвзят? Возможно. Еда, к приготовлению которой он приложил руку, просто казалась слишком вкусной.

К кухонной утвари он не прикасался, нет. Хотя его работа всё-таки подразумевала немного возни с ножом.

— А вот и мой звёздный подработчик! — раздался голос в тот момент, когда он вошёл внутрь. — А где твой младший брат? И кошечка? Я специально заказал для неё бутылочку молока экспресс-доставкой, и оно просто... муа!

Жон приветственно поднял руку мужчине за стойкой:

— Такка, здаров. Беннетт и Эска скоро вернутся с мясом месмениров, но двурогов, которых ты просил, я добыл.

Единороги и носороги, если называть другими словами. Места, где Жон мог наслаждаться едой подобного уровня, можно было пересчитать по пальцам одной руки, и ещё пальцы остались бы. А ощущение от того, что ты ешь то, на что сам охотился, было просто божественным. Неудивительно, что со вчерашнего дня он возвращался сюда на завтрак, обед и ужин.

Впрочем, дело было не только в этом. Помимо еды, в закусочной этой было что-то удивительно правильное. Начать хотя бы с человека, чьё имя носило заведение: жилистого мужчины в поварском фартуке, встречавшего готовой улыбкой каждого, кто входил в эти двери. А ещё хромированные поверхности и красно-белая цветовая гамма. Столики у окон и игровые автоматы у дальней стены. Длинная изогнутая стойка в центре, оставлявшая достаточно места и повару для работы, и посетителям для передвижения.

И, конечно же, здесь обязан был быть музыкальный автомат. Стоило бросить взгляд в нишу у входа — и вот он. Даже не опуская монетку, Жон уже слышал в голове классическую ностальгическую мелодию, которой этот мир никогда не знал.

Игнис Шиенция высунул голову из-за его плеча, развеивая чудесное настроение напоминанием о том, насколько далеко Жон находился от дома.

— Подработчик? — переспросил мужчина и поправил очки.

Ну вот, игра окончена. Славно Жон продержался — целых пять минут.

— У нас с Таккой есть своего рода договорённость, — сказал он, оставляя детали туманными. Некоторые — а под некоторыми он фактически имел в виду одну Лизу — называли это ключом к хорошему обману. — Я ведь упоминал при знакомстве, что был на охоте, да? У этого человека список покупок длиной в километр.

На этом Жон прервался, оставляя открытой возможность получить работу, которая наверняка помогла бы четверым юношам выбраться из финансовой ямы, куда они угодили. Игнис заглотил наживку мгновенно, устремившись к стойке вместе с принцем и товарищами, где они завязали разговор с поваром. Жон же получил возможность сделать шаг назад и в сторону, скрыться из виду и сантиметр за сантиметром переместиться по залу к двери в дальней части закусочной, рядом с игровыми автоматами.

За дверью находилась просторная холодильная камера, где Такка хранил припасы, в том числе туши животных, которые Жон приносил с предыдущих охот. Теперь они были разделаны на куски мяса, висевшие на крюках, а на металлическом столе посреди комнаты лежало похожее на бизона существо, которое как раз разделывали.

Малоприятное зрелище, стоит отметить. Однако Жон едва моргнул. Без колебаний он вошёл и осмотрелся, пока его взгляд не остановился на свободном участке пола.

— Здесь же сойдёт, да? — вопросил он сам себя.

Он взмахнул рукой, и комната внезапно перестала казаться такой большой. Два массивных зверя рухнули на пол кучей, с тяжёлым бум ударившись о бетон так, что задрожали полки, а висящие на крюках куски мяса закачались из стороны в сторону. Первый экземпляр погиб довольно грязно: один из двух рогов был отрублен, а череп размозжен. Зато второй получил аккуратный удар в основание горла. Этот приём подвергал Жона риску болезненно оказаться под копытами, но позволял простым способом свалить носорога, обойдя толстую кость черепа и сохранив тушу в хорошем состоянии. И теперь у повара Такки было достаточно носорожьего мяса, чтобы накормить целую деревню.

Жон некоторое время осматривал туши — что было хорошей привычкой перед передачей добычи. На первом задании для Такки он усвоил это на собственном горьком опыте, когда одна из принесённых им диких птиц оказалась больной. Поэтому, каким бы нетерпеливым Жон ни был, лишь в последний раз убедившись, что с носорогами всё в порядке, Жон вышел из холодильной камеры.

И оказался на месте массовой резни.

...По крайней мере, атмосфера была именно такой. Четверо юношей пребывали на разных стадиях отчаяния: кто-то лежал на стойке, кто-то на столах, а Промпто вообще растянулся на полу.

— Всё кончено, — объявил тощий блондин. — Сворачиваемся, пацаны. Жестокий холодный мир — один, могучая Королевская гвардия — ноль. Кто-нибудь вызовите городских, пусть нас спасают. О, погодите, есть идея получше. Подожжём машину и подадим сигнал дымом.

— Эта машина принадлежала королю, поэтому нет, — сказал Игнис у стойки. Юноша массировал виски, весь его вид казался серым от уныния. — Но вариант, который ты предлагаешь, в целом допустим. Что скажешь, Нокт? Сворачиваемся?

Ноктис, распластавшийся на столе для посетителей, поднял голову:

— Станем посмешищем, поэтому нет, — сказал он, подражая сухому тону Игниса.

Шутка, похоже, переставала быть шуткой, когда произносил её принц. Жон с любопытством наблюдал, как трое разных парней без всякого предварительного сигнала и даже не глядя друг на друга одновременно поднялись со своих мест и собрались вокруг столика, где сидел четвёртый. В их синхронности было что-то почти жуткое. И судя по обрывкам, которые Жон успел услышать до того, как разговор стал слишком тихим, несмотря на уныние, они со всей серьёзностью обсуждали альтернативные способы финансирования путешествия, словно другого пути у них просто не существовало.

Чтобы узнать, что произошло в его отсутствие, Жон повернулся к единственному другому человеку в помещении.

— Для них вообще не нашлось работы? — спросил он Такку, занятого у плит. — Ни одного задания?

Повар отвлёкся от готовки:

— Боюсь, скоро и для тебя ничего не останется. Ты ловишь их быстрее, чем я успеваю готовить, парень, — котлеты для бургеров взлетели в воздух — исключительно ради зрелищности, насколько мог судить Жон. — Грех на такую проблему жаловать, конечно. Но вдохновение, понимаешь, приходит, когда само захочет. Я всё ещё экспериментирую с соусом для кактуара.

— Это... птица? — спросил Жон, нахмурившись.

Названия местных видов порой совершенно не соответствовали ожиданиям.

— Не-а. Кактус.

Жон щёлкнул пальцами:

— Кактус. Точно, вспомнил.

Погоня за живым кактусом по пустыне оказалась сюрреалистичным опытом. Эти мелкие гады были быстрыми. Эска ещё несколько часов потом вытаскивала иголки из своей шерсти.

Погрузившись в воспоминания, Жон краем глаза заметил, как Такка отступил от плиты, снял с руки санитарную перчатку и сунул руку в карман. Мужчина достал оттуда пачку напечатанных бумажных купюр и шлёпнул её на стойку. Здесь их называли «гилами». Презренный металл, ради которого такие, как Жон, носились по этой пыльной чаше.

— Пока не забыл, вот твоя оплата, — сказал Такка. — Четыре тысячи гилов. Я немного накинул сверху, потому что это будет последнее поручение от меня на какое-то время. Только не трать всё сразу, ладушки?

Ага, фиг там. Больше оружия! ...И, может быть, сувениры для всех.

Но Жон всё же должен был указать на очевидное:

— Ты погодь, остальные ещё не вернулись. Мы же выполнили только половину заказа!

Такка отмахнулся:

— Я знаю, что вы не подведёте, — легко ответил он, возвращаясь к готовке.

На подносе начал складываться обед: толстые котлеты легли на булочки с кунжутом, сверху последовал тонкий — очень, очень тонкий — слой салата и помидора, потому что нежное, шкворчащее мясо бизона-гарулы должно было оставаться главным героем блюда. Завершала композицию корзинка золотистой картошки фри.

— Раз уж ты здесь, не отнесёшь это тем ребятам?

Тронутый тем доверием, которое мужчина проявлял к нему всего после одного дня знакомства, Жон поднял руку, останавливая Такку:

— Я, может, и работал на тебя, но в официанты не записывался, знаешь ли.

— Пожалуйста?

— Ну, раз уж ты сказал волшебное слово...

— Знал, что не зря ты мне нравишься.

Такка поспешил к большому котлу на плите, поднял крышку и открыл бурлящую поверхность чили кон карне. Повар зачерпнул половником пять больших мисок острого рагу, доверху наполненного перцем, фасолью и, как полагал Жон, фаршем из анака — ближайшим аналогом этих существ были жирафы. Четыре миски отправились на тот же поднос, что и бургеры, а пятую Такка поставил на стойку.

— Для моего звёздного подработчика, — сказал Такка, сложив пальцы пистолетиками. — Твоё появление здесь как глоток воздуха в солнечный день, Жон. Прямо будто у нас появилась ещё одна Синди. Через минутку сделаю тебе ещё несколько сэндвичей.

Честный труд и бесплатная еда. Он будет скучать по этому месту.

Жон поднял нагруженный поднос на одной руке, балансируя им так, как, по его воспоминаниям, всегда делали официанты. Изяществом он немного не дотягивал, чтобы это выглядело по-настоящему профессионально, но небольшой вес подноса играл ему на руку, поэтому хотя бы создавалось впечатление, будто он знает, что делает. Пересекая зал, он подошёл к компании у окна, и все подняли головы, когда их еда с грохотом тарелок опустилась на стол.

Трое из четверых безжизненно уставились на еду, но Игнис взял дело в свои руки. Потратив секунду на то, чтобы поправить пиджак, он быстро распределил блюда. Перед каждым появились бургер и миска чили.

— Что ж, господа, — сказал Игнис, закончив. — Наша последняя трапеза. Насладитесь ею как следует.

Насколько же они были разорены, задумался Жон. В ответ прозвучал унылый хор «ура», после чего компания начала ковыряться в еде. Ещё никогда закусочная не видела настолько жалкого и печального сборища.

Жон не был бессердечным, поэтому прислонился к столику и толкнул Игниса в плечо. Когда мужчина повернулся, Жон ободряюще улыбнулся:

— Эй, ну зачем так унывать? — пожурил он. Одна его рука взметнулась в широком жесте. — Когда это вообще кому-нибудь помогало? Не спорю, иногда в жизни всё идёт не так, как хочется. Всё может казаться совсем плохим или... или бесить. Но знаете, что всегда поднимает мне настроение? Смотреть на светлую сторону жизни, верить, что всё в итоге сложится к лучшему...

— Мои искренние извинения, но не мог бы ты вынести эту жизнеутверждающую речь за другой столик? Мы хотели бы предаваться мрачным мыслям в подходящей атмосфере.

И ещё утверждали, что они не бойз-бенд. Ох уж эти актёришки.

Если отбросить всякий драматизм, дымящиеся миски чили вскоре отогрели парней до глубины их промёрзших сердец. За исключением принца Ноктиса, чьё отвращение к фасоли как к еде стало совершенно очевидным в течение следующих нескольких минут. Зато сочные бургеры более чем пришлись принцу по вкусу, восхитительно приправленные свежими травами и диким луком. То, как компания превозносила еду до небес, создавало впечатление, будто они никогда прежде не ели ничего настолько вкусного.

Как выяснилось, это было недалеко от истины. Близость к королевской семье давала им возможность пробовать всевозможные изысканные деликатесы, но что касалось обычных блюд, Игнис — повар среди них — объяснял превосходный вкус еды из закусочной куда большей доступностью ингредиентов за городской стеной. Для Жона, не знавшего контекста этого мира, это мало что значило. Однако, черпая ложкой чили и болтая с компанией под видом путешественника из далёкой страны, он постепенно узнавал больше о здешнем положении дел. Благодаря своему статусу его собеседники за столом могли дать уникальное представление о происходящем и ни разу не заподозрили ничего странного в многочисленных вопросах Жона.

— Из «далёкой страны»? — переспросил Гладиолус.

— Угу.

— Угу-угу, — повторил телохранитель.

Как они затем рассказали, когда-то Королевство Люцис простиралось через весь континент, от моря до сияющего моря. Война с Империей Нифльхейм — война, продолжавшаяся настолько долго, что Жону было трудно в это поверить; уже целые столетия, — постепенно отнимала территории одну за другой. Особенно тяжёлая череда сражений тридцать лет назад сократила Люцис до единственного мегаполиса, укрывшегося за неприступной стеной и отрезанного от внешнего мира. Внутри жизнь продолжалась, иногда почти нормально, пока напоминание о том, от чего им пришлось отказаться, не всплывало в пресном вкусе блюда или музыке исполнителя, давно потерянного из-за войны. Города и поселения, оставшиеся снаружи на произвол судьбы, выживали, стараясь не высовываться и не злить ни империю, ни королевство, а для них каждое новое десятилетие превращалось в бросок монеты между войной и миром.

Предложение империи заключить договор, который положит всему этому конец, распахнуло плотину перед новой эпохой надежды. Путешествие наследного принца Ноктиса в некотором смысле тоже было частью этого. Возможностью увидеть мир и то, как он изменился. И каким снова мог стать.

Правда, то, что четверо парней угробили машину, слегка омрачало эти возвышенные цели. Ох уж эти оболтусы.

— Поэтому Синди и дерёт с вас столько? — спросил Жон, когда рассказ закончился, в ответ получив унылые кивки. — Потому что она вас терпеть не может?

Кивки прекратились, и Ноктис опешил:

— Что? Нет! Как ты вообще сделал такой вывод? Ремонт стоит дорого, потому что нужные детали редко встречаются за пределами города.

— Изоляция в данном случае сыграла против нас, — согласился Игнис. — Товары редко пересекают границу. А всё, что пересекает, продаётся с большой наценкой. Личные чувства здесь почти ни при чём.

— Синди ведь нормально к нам относится, да? — встревоженно спросил Промпто. — Да?

К сожалению, вопрос о симпатии Синди или её отсутствии так и должен был остаться загадкой, поскольку никто в закусочной не мог дать однозначного ответа. Вопреки своему оптимистичному нраву, юная девушка многое держала при себе, и прежде всего собственное сердце. Пожалуй, машины были единственным способом заслужить её расположение.

Но Жон-то откуда мог это знать? Лучшее, что он умел делать с машиной, разбивать её эффектно, но так, чтобы выжить. А если судить по его прошлому опыту общения с миловидной светловолосой зеленоглазой девушкой, то лучший совет, как снять с неё штаны, исключительно в гипотетическом смысле, заключался в том, чтобы задремать в водоёме, предварительно сняв собственные.

За это остальные одарили его множеством странных взглядов.

— Это просто работает, — настаивал он, и никто ему не поверил.

Бесплодное обсуждение ещё некоторое время ходило по кругу. В конце концов его отложили на потом, когда собравшиеся парни заметили новые фигуры у входа в закусочную. Прибыли доблестные рыцари, дабы пополнить их ряды.

— Это самая огромная кошка, которую я когда-либо видел! — едва не завизжал Промпто.

С камерой в руке он попытался пересилить Гладиолуса, чтобы выбраться из-за столика, — предприятие, обречённое с самого начала. Здоровяк, даже не глядя, затолкал его обратно на сиденье, поскольку сам отвлёкся на происходящее у двери.

Напротив них Игнис снял очки, протёр линзы платком и снова надел.

— Она... Она тащит свою добычу? — спросил он.

Недоверие в голосе, возможно, объяснялось видом Эски, которая на четырёх лапках, пятясь задом, протискивалась в закусочную, зажав в зубах длинную тонкую ногу лошадеподобного существа. Тварь во много раз превосходила её размерами, и невозможность того, что кошка могла протащить её сколько-нибудь далеко, лишь немного смягчалась — но далеко не исчезала, по крайней мере для непосвящённого взгляда, — благодаря тележке из веток и автомобильных колёс, подложенной под убитую добычу.

На полпути внутрь длинный рог на голове лошади остановил продвижение Эски, зацепившись за дверной косяк. Формой он напоминал изогнутый меч и длиной был примерно с него же. Слишком громоздкий для столь небрежной перевозки. Эска тянула и тянула, но ничего не получалось.

— Мр-р-оу! — простонала она сквозь стиснутые зубы.

Самые слабые сердцем не выдержали: повар Такка рухнул на колени, прижав руку к груди, а Промпто протянул детское ии-и-и-и!

На помощь Эске пришёл Беннетт, который снаружи поправил клинкообразный рог единорога, чтобы тот прошёл через дверной проём. Эска снова потащила тушу внутрь. Следом вошёл парень, неся собственного единорога, частично взваленного на плечо, тогда как задние ноги твари волочились по полу. Лица Беннетта и Эски просияли, когда они увидели Жона уже в закусочной.

— И на этом охота закончена. Молодцы, ребята, — сказал Жон, аплодируя на ходу. Эска отпустила добычу и прыгнула ему на руки, прижавшись мордочкой к его щеке. — Были проблемы?

Эска уже собиралась ответить, но сдержалась, вспомнив, что в комнате находились посторонние. Вместо неё заговорил Беннетт:

— Никаких, босс. Эска отделила этих двоих от остальных и погнала прямо на меня. Дальше всё прошло как по маслу.

— Они его затоптали, — тихо прошептала Эска так, чтобы слышал только он. — А потом пошли на круг и затоптали ещё раз.

Это объясняло потрёпанный вид Беннетта и многочисленные следы копыт. Сам он, однако, выглядел целым и невредимым: стоял прямо, расправив спину. Гордый тем, что охотился без помощи Жона. «Похвали меня, похвали меня», — буквально кричал весь его вид.

Вместо того чтобы сейчас разбирать детали прошедшего, Жон решил, что хлопка по спине будет достаточно, чтобы выразить всё необходимое. Сияющая улыбка Беннетта подтвердила правильность ответа.

Неся Эску на одной руке, другой Жон потащил за собой Беннетта. По его сигналу Такка начал готовить ещё еды, а пока перед Беннеттом оказались сэндвичи Жона, тогда как сам он зачерпывал ложкой чили из своей миски и делился с кошкой.

Любопытным наблюдателям он пояснил:

— Эти двое путешествуют со мной. Эска — кошка, а это Беннетт, — затем он вкратце представил своим спутникам наследного принца и его свиту. — Закорефантись пока, ладно? А я пойду уберу дохлых лошадей.

В своё отсутствие он ожидал некоторой неловкости. Но вернувшись, обнаружил Беннетта втиснутым за столик, с рукой Промпто на своих плечах, а Ноктис протягивал ему картошку фри, словно они стали лучшими друзьями.

«Почему он им нравится больше, чем я!?»

За столом места не осталось, поэтому Жон снова остался стоять, опираясь на спинку дивана у столика. Эска запрыгнула рядом и докладывала ему об охоте прямо на ухо, попутно воруя кусочки чили. Судя по её рассказу, Беннетт неплохо применил полученные уроки, а случайные проблемы объяснялись скорее неуклюжестью, чем плохими решениями. В целом получался отличный результат.

Для Эски и Беннетта принесли ещё еды, и последний с радостью поделился ею с остальными за столом, одновременно рассказывая, как сразил несущегося на него единорога. Над повествовательными навыками ему тоже стоило поработать — выходило слишком честно и без приукрашивания, которое выставило бы его в лучшем свете. Н-не то чтобы Жон сам имел привычку так делать.

Когда история дошла до того, как единорог в третий раз подцепил Беннетта рогом за воротник и подбросил в воздух, Жон заметил, что Игнис пытается поймать его взгляд. Стоило их глазам встретиться, как парень слегка дёрнул головой в сторону свободного места подальше от стола. Жон понял это как просьбу поговорить.

Жон незаметно отделился от компании, стараясь не прерывать продолжающийся разговор. Игнис вскоре присоединился к нему, уйдя так же незаметно. Наступила короткая пауза, пока юноша в костюме собирался с мыслями, а оба продолжали слушать пересказ Беннетта.

Примерно через минуту Игнис заговорил:

— Ты производишь впечатление весьма продуманного человека.

Небо не рухнуло, мир продолжил вращаться, а яростное отрицание Лизы Вилборн не сумело пробить завесу пространства и времени.

— Мы и без того слишком часто пользовались твоей добротой, но обстоятельства складываются так, что... Быть может, у тебя есть предложение, как разрешить наше затруднение? Чокобо не доставят нас до места назначения, что бы там ни говорил Промпто.

Значит, чокобо всё-таки могли двигаться. Загадка одновременно становилась яснее и ещё глубже.

Жон потёр подбородок, размышляя, как поступить. Лиза сейчас наверняка выговаривала бы ему за то, что он позволяет людям собой пользоваться, но они ведь не пользовались. Не совсем. Он всегда мог им отказать.

То есть не откажет он им никогда.

— Не то чтобы у меня совсем не было идей... — его взгляд опустился к ножам, закреплённым под курткой Игниса; те было почти не заметить. — Но прежде чем продолжим, я должен спросить. Как вы вообще в бою? Я знаю, что вы вооружены, но насколько хорошо умеете этим пользоваться?

Игнис положил ладонь на грудь и слегка поклонился:

— Мы годами готовились защищать Нокта, а он — всё королевство. За нашу безопасность можешь не беспокоиться, мы готовы к любым испытаниям в дороге.

— Кроме заглохшего двигателя.

— Кроме этого.

Если отбросить шутки, решение оказалось простым:

— Если не можешь охотиться на мелочь, берись за что-нибудь покрупнее, — сказал Жон. — Ладно, пошли. Поговорим с остальными.

* * *

Жон сидел во главе стола, сложив пальцы домиком перед лицом.

— Скажите, — обратился он к собравшимся парням и кошке. — Вы чувствовали недавние толчки под землёй?

Жон оглядел присутствующих:

— Нет? Один такой был прошлой ночью,— который он проспал, а Эска рассказала ему утром. — У того ворчливого старикашки из автомастерской имеется довольно невероятная история, которая это объясняет.

— Надо полагать, это не природное явление? — спросил Игнис.

Жон посмотрел в его сторону:

— Зависит от того, насколько фантастичной вам кажется огромная черепаха, вызывающая землетрясения. Мне это точно не кажется естественным, но Сид утверждает, что я неправ.

Промпто перебил:

— Ты извини, но... Черепаха?

— Если точнее, Адамантуаз, — сказал Жон. — Огромная черепаха, как минимум размером с дом. Сид сказал, что до её подбородка ему никогда не удавалось добраться. У неё какая-то магическая власть над землёй, позволяющая вызывать сейсмические явления, потому что в прошлый раз, когда пустыню Лейде трясло, виновата была именно эта черепаха — если верить байкам старика. И сейчас вы наверняка скажете, что это безумие...

— Нет, — сказал Игнис. Он ткнул большим пальцем в Ноктиса: — Его отец, король, сражался с Адамантуазом в молодости во время собственного путешествия по континенту — по крайней мере, так гласит история. Предположительно это случилось тридцать лет назад именно в этом регионе.

Не только Жон, но и Ноктис с Промпто уставились на него с разинутыми ртами:

— Серьёзно? — спросил Ноктис.

— Абсолютно серьёзно, Нокт. Твой отец вёл войну с черепахой.

— Это... Это же так тупо!

— Напротив, он всегда, кажется, этим гордился. Я слышал, одно из его сожалений в том, что он так и не сумел добить то существо.

— Он проиграл? Но...

Жон вмешался, успокаивающе замахав руками:

— Это всё крайне занимательно, но давайте вернёмся к делу, — Жон снова принял прежнюю позу. — Значит, кроме Сида черепаху видел кто-то ещё. Отлично.

На самом деле просто замечательно. Жон уже расспрашивал людей об Адамантуазе, но мало кто мог хоть что-то рассказать. Тот период времени был потерян в пламени войны, и ни один услышанный им рассказ не совпадал с другим в деталях происходившего в те месяцы. Были эвакуации и землетрясения, но были и воздушные бомбардировки с имперских кораблей, а ещё магия, сбивавшая те самые корабли с неба. Сам ландшафт не уцелел от всего этого, меняясь буквально от одного дня к другому.

— Ваш король упоминал, чем с ним сражался? — стал выпытывать Жон у Игниса. — Мечами? Пушками? Лазерными орудиями? Сид утверждает, что присутствовал во время того боя, но почти ничего не рассказал, кроме того, что панцирь твари был твёрже всего, с чем он когда-либо сталкивался.

Игнис почесал голову, обдумывая вопрос. Под конец он бессильно развёл руками. Видимо, король был столь же скуп на подробности, как и хозяин «Молота». Но даже одного подтверждения того, что Адамантуаз был не просто байкой пыльного старого хрыча, уже хватало за глаза.

— Ошибусь ли я, если назову эту черепаху легендой? — спросил Жон, наклоняясь вперёд и переводя взгляд с одного лица на другое. — Причём легендой, которую даже король не сумел убить. Мне сказали, что один человек никогда с ней не справится, но если нас... — он пересчитал головы, — ...семеро, то, думаю, можно попробовать.

Некоторых это явно озадачило, что немного обеспокоило Жона. Люди любили шутить про тупых качков, но если эти даже до семи правильно сосчитать не могли, то дело пахло бедой.

Нет, ему придётся им довериться. Возможно, позже стоит устроить им несколько спаррингов, чтобы оценить их способности. А пока на повестке дня стояло завербовать всех.

Жон предупреждающе поднял руку:

— Не рассчитывайте на лёгкие деньги. Я бы вообще забил на этой дело, если бы вы не появились. Никакой награды здесь нет — только слава и доля добычи. В основном черепашьего мяса.

За столом выражения лиц стали заметно оживлённее, когда каждый начал понимать смысл. Экономика охоты на монстров была простой. За мелких и раздражающих платили награду, а крупная и злобная тварь окупала себя сама. Слава и богатство шли рука об руку с легендарными подвигами.

— Материалы от такого создания... — задумчиво произнёс Гладиолус, откидываясь на спинку. — Они наверняка выйдут в большую стоимость. Если панцирь удастся обработать, Королевская гвардия вполне может им заинтересоваться.

Жон собирался просто продать половину мяса Такке, а половину оставить себе, но, эй, этот план звучал гораздо лучше.

— Значит, договорились? — спросил Жон. — Тогда можете задавать вопросы, хотя вряд ли они у вас вообще есть...

— Где черепаха? — спросил Ноктис.

Теперь идея явно увлекла его куда сильнее, особенно после того, как появилась перспектива пройти по стопам отца.

— Не знаю. На западе.

Старый автомеханик, судя по всему, в тот момент истекал кровью, поэтому кто знает, насколько точной была информация. А за прошедшие тридцать лет «запад» вполне мог разрастись до любой точки на компасе. Придётся им ориентироваться по дрожи земли и двигаться туда, где она ощущается сильнее всего.

Следующим заговорил Беннетт, подпрыгивая на диванчике:

— Босс, а насколько опасна эта черепаха?

— Вот врежет мне, тогда тебе сразу и скажу.

Что до панциря, который мог оказаться прочнее драконьей шкуры, хороший Охотник ведь не станет бить в самую крепкую часть, верно? Глаза, рот, горло, почки. Некоторые слабости были общими для многих видов.

— Всё это звучит крайне непродуманно.

Жон указал на заговорившего Игниса:

— Но...?

— ...Но нам в самом деле деваться некуда.

— О чём и разговор.

— Ты сказал «на западе», — снова подал голос Беннетт. — А как нам попасть на «запад»? Пустыня огромная.

Жон повернулся к остальным, и уверенная улыбка исчезла с его лица:

— Ну, я без понятия. Простите, ребята. Похоже, вы всё-таки разоритесь.

— О! О! — Промпто вскочил так, что оказался стоящим на сиденье диванчика. — У меня есть идея!

Прекрасно. План снова ожил.

— Слушаем, — сказал Жон.

— Пошли на улицу!

Следующая минута прошла в бешеной суете: компания Жона и группа Ноктиса оплатили обеды, после чего наперегонки понеслись через парковку. Жон не понимал зачем. Никакого транспорта поблизости видно не было. В итоге они окружили довольно непримечательный парковочный счётчик, на который Жон за всё время в этом мире даже не обращал внимания, считая его частью пейзажа. Промпто торжественно развёл руки перед аппаратом, словно тот содержал ответы на все вопросы.

— Мне нужны монеты, — настойчиво сказал тощий блондин. — Выворачивайте карманы, пацаны.

Гладиолус наклонился, разглядывая ржавый аппарат:

— Эта штука вообще работает?

— Есть только один способ узнать, — бодро ответил Промпто.

На четверых парней из Люциса наскребли три монеты. Забавно, но все одного номинала, на общую сумму пятнадцать гилов. Промпто прочитал выцветшую табличку на автомате.

— Это даёт нам... треть одного чокобо. А арендовать нужно шесть.

Жон приподнял бровь.

Неужели сейчас он наконец узнает, что такое чокобо? Они двигались, их можно было арендовать, и в деле участвовал парковочный автомат.

Жон поставил бы на мотоциклы.

Остальные деньги, что неудивительно, пришлось внести ему. Жон не испытывал особого восторга от внезапных расходов, но уступил, потому что люди постоянно твердили: чтобы заработать деньги, сначала нужно их потратить. В любом случае принц обещал всё вернуть, а если нельзя верить слову принца, то кому вообще можно верить в этом мире?

Монеты одна за другой исчезли в автомате, после чего Промпто повернул ручку. Из устройства донёсся треск помех, и никто не мог решить, означало ли это, что оно заработало, или окончательно сломалось. На всякий случай Жон применил универсальное техническое решение — хорошенько пнул автомат.

Если кто-то спросит, тот всегда стоял под наклоном.

Потрескивание продолжалось некоторое время, затем затихло. Потом вернулось. Снова исчезло. И опять вернулось.

— С минуты на минуту, — заверил их Промпто.

Время шло, как и перекати-поле. Мимо них пронеслись три машины, превысив средний почасовой показатель. Вот это было интересно... То есть не очень. Кроме этого не происходило вообще ничего.

На лбах у всех начал выступать пот — здешняя жара была нешуточной. С каждой новой минутой, проведённой в неловком молчании за разглядыванием пыльной пустынной дороги в обе стороны, всё больше людей оборачивалось к Промпто, а тот всё сильнее сжимался под их взглядами.

— С-с минуты на минуту

— Две минуты, — произнёс Игнис, прикрывая глаза ладонью и вглядываясь в горизонт.

Все, включая Жона, тут же повторили его движение, пытаясь понять, что он заметил. Вроде бы там ничего не было — лишь бесконечный простор сухой растрескавшейся земли с редкими кустами (да и сами кусты были так себе).

Первым признаком стало облако пыли. Сначала маленькое пятнышко, едва отличимое от окружающего пейзажа, но затем оно быстро разрослось, отмечая приближение... чего-то.

Жон прищурился, стараясь различить детали сквозь постоянное марево жары. Он увидел фигуру. Затем несколько фигур, бегущих прямо к ним. Их размытые очертания постепенно сложились во что-то узнаваемое, и Эска мгновенно насторожилась, вцепившись лапами в волосы Жона ради равновесия и приподнявшись, чтобы лучше рассмотреть.

— Жон, Жон, — прошептала она, а он громко закашлялся, заглушая её слова для остальных. — Я вижу ужин!

— Это что... стая гигантских куриц? — очень неуверенно спросил Беннетт.

— Чокобо идут! — радостно закричал Промпто.

Его слова стали стартовым сигналом для друзей. Отбросив всякое подобие достоинства, четверо молодых парней сорвались с места.

— Синий мой! — крикнул Ноктис, тут же вызвав протесты. — Королевская привилегия!

— В данный момент мы её не признаём, — ответил Игнис, одним предложением совершая государственную измену.

Жон, оставшийся позади, всё ещё пребывал в полном замешательстве.

Они ждали птиц?

Птиц с сёдлами. С длинными шеями и мощными ногами, внешне похожих на стаи страусов, которых он видел на изображениях Вакуо. На одном из них сидел всадник, который, приблизившись, помахал группе рукой и отделился от стаи.

Нет, погодите, Жон опять сосредоточился не на том.

— Беннетт.

— Ага.

Четверо люцианцев бежали изо всех сил, пытаясь обогнать друг друга. Жон догнал их, а затем за считанные секунды вырвался вперёд, а Беннетт держался рядом. Руки и ноги работали на полную, их усиленные тела включились в борьбу за победу. Потому что все мужчины в душе мальчишки, а на кону стояла гордость.

Беннетт сумел первым схватить синего чокобо, которого хотели все, а Жону пришлось довольствоваться одной из жёлтых птиц. Он вскочил в седло. Птица помогла, компенсируя его неумелое движение тем, что слегка присела, подхватывая всадника. Чокобо были большими, крупнее страусов, а их оперение оказалось мягче подушек, и ладони Жона утонули в нём.

Внезапный прыжок ездового чокобо вынудил его обхватить птицу за шею, чтобы удержать равновесие, и лицо Жона оказалось рядом с самыми выразительными глазами, которые он когда-либо видел у животного.

Чокобо протрубил ему прямо в ухо:

— Кве-е!

— Ну и тебе приветик.

Эска спрыгнула с его плеч и приземлилась на голову чокобо с абсолютно хищным выражением на кошачьей морде. Однако нападать на птицу она всё же не стала, заметив, как остальные забираются на своих скакунов. Осторожно обнюхав чокобо, Эска в конце концов решила пока его пощадить. Собственную лошадь всё-таки не едят.

Вскоре у каждого оказался свой чокобо. Птицы даже не сбавляли шаг, всей стаей закладывая поворот в одну сторону, пока их всадники не оказались обращены к пылающему полуденному солнцу.

— На запад! — крикнул Ноктис, натягивая поводья. Его чокобо высоко встал на дыбы. — Мы отправляемся на запад!

С улюлюканьем и криками принц и вся его рать вместе понеслись по земле, отправляясь на поиски неуловимой черепахи в панцире.