Янки из Броктона при дворе королевы Марики/A Brocktonite Yankee in Queen Marika's Court (джен)

«...Итак, Тейлор, как вы с... э-э, Тис познакомились?»

Воспоминания о падении со стены из корней, о том, как она была до смерти напугана, и о встрече с невидимой женщиной, которая угрожала убить её, если у неё будут глаза неправильного цвета. Ах да, и ещё о том, как её отправили к Годрику. Хотя это едва ли можно считать встречей, они даже не обменялись именами. Или ей следует описать тот случай, когда она заставила Телависа наброситься на Тисифону и связать её и бросить в ванну? Может быть, шантаж? Это был первый раз, когда она услышала имя «Тисифона», увидела её лицо, узнала её не как ужасающую невидимую фигуру. Или, может быть, тот случай, когда Тисифона снова ворвалась в замок, тут же похитила её, снова и снова подвергая её самым ужасным дням её короткой жизни, прежде чем искренне извиниться и несколько раз подряд спасти её от участи хуже смерти?

«Мы познакомились на работе».

«...о».

Девушка выглядела искренне разочарованной. Хм. Ну, если они с Тис были подругами, может быть, она действительно хотела узнать больше о прошлом, о котором женщина, казалось, не хотела говорить. Понятно, Тис не казалась самым… открытым человеком. И было странно, как быстро она стала думать о ней как о «Тис» — Тисифона была высокой, величественной и казалась устаревшей даже по меркам этого мира. Тис же казалась более общительной. И это немного облегчало задачу, позволяя рассматривать «Тисифону», женщину, которая угрожала ей и пыталась шантажировать, как отдельную личность, в отличие от «Тис», которая… ну, сделала гораздо больше, чем просто угрожала ей.

«…Я привязала её к своей ванне».

Тисифона посмотрела на неё.

«Простите, я неправильно расслышала? Вы сказали…»

«Ванна. Да».

«Но зачем?»

«В деловых целях».

Тис покраснела — ну, Ирина слепая, она могла менять цвет по своему желанию. Например, цвет лица Тейлор лучше всего описать как «овсянка, выгоревшая на солнце», но она на это не жаловалась. В основном.

Ей действительно нужно было чаще выбираться из дома. В идеале — куда-нибудь, где не бывает постоянно пасмурно. Из всех миров, в которые её забросило, этот должен был быть именно с британским колоритом.

«А как насчёт тебя? Как ты познакомилась с Тис?»

«Она похитила меня, потому что я умею красиво говорить».

Тейлор бросила на убийцу взгляд, полный укора. Серьёзно. Неужели она не могла какое-то время обходиться без угроз в адрес кого-нибудь? Ну, по крайней мере, теперь она не чувствовала вины из-за истории с ванной. Неужели Ирина страдала от тяжелого стокгольмского синдрома? Нет — она, похоже, отнеслась к этому событию как к пустяку. Это, вероятно, было… хорошо? Хм. Черт возьми, почему она не почитала больше о стокгольмском синдроме, прежде чем ее похитили Марика или Радагон и бросили здесь, оставив ей лишь несколько учебников (уже давно пропавших) и грязный комплект одежды (тоже пропавший). Ах да, и очки. Которые тоже пропали. Ух ты, у нее действительно ничего не осталось с Земли Бет. Ничего, кроме мозга… нет, он, вероятно, был настолько изуродован, что воспринимался бы как иностранный. Вероятно. Вероятно. Это была вполне возможная возможность, вот в чем суть.⁽¹⁾

Они направлялись в Форт Хейт — и делали это уже чуть больше суток. Оказалось, что запятнанные оставили после себя целый табун лошадей, которых никто не удосужился забрать, и теперь их реквизировали для более важной цели. Точнее, для перемещения её в новое поместье. Боже, новое поместье, ей до сих пор было как-то не по себе от одной мысли об этом. Конечно, этот процесс осложнялся тем, что Тейлор никогда не училась ездить верхом. В её защиту скажу, что она была занята, а Крава всегда была быстрее и доступнее. И у неё было много места, за которое можно было ухватиться, когда она мчалась во весь галоп. Спринт? Полный спринт? Фу. К чёрту терминологию, с Кравой было проще. Лошади же, напротив, были кошмарными чудовищами, которые, казалось, всячески пытались вывести её из себя при каждом удобном случае. Она понятия не имела, как Кайденам удавалось постоянно ездить на этих лошадях, это было просто ужасно неудобно. Телавис оказал ей любезность, поделившись лошадью, которой он, очевидно, умел управлять немного лучше, чем она. То есть, он умел ею управлять.

Маршрут был прост. Двигаться на восток по главной дороге, пересечь Мост Святых, затем спуститься по ряду крутых перевалов в низины Замогилья, в окрестности так называемого Туманного Леса. Затем короткая поездка по этому району, которая приведет их к самому форту Хейт. Форт контролировал небольшое количество деревень, разбросанных по побережью, в идеале — населенных, чтобы Тис и Ирина могли там обосноваться и, возможно, даже вести нормальные беседы. Рыбалка, честно говоря, больше подходила Тис, чем земледелие. Рыбалка была похожа на земледелие, но во время неё все равно можно кого-нибудь убить. Казалось, это как раз то, что ей нужно. И она даже принесла свой собственный нож для потрошения! Наденьте на нее болотные сапоги, может быть, смешную бейсболку, и она будет как дома. Хм. Смешные бейсболки. Меня называют 007. 0 поклевок, 0 рыбы, 7 часов. Или, как вариант, меня разыскивают за преступления против человечества, а я здесь рыбачу. Или, как вариант-сюрприз: Я убила бога, а теперь убиваю подводных существ.

Можете подать на неё в суд, она не была комедианткой. «Сами пиши свои чёртовы шутки», — вот что она бы подумала, если бы её комедия оценивалась публикой. А её не было. Потому что она не была комедианткой, и уж точно не страдала шизофренией. Золото в её сознании лениво извивалось, совершая размеренные, лёгкие движения, которые говорили об идеальном порядке, освещая ей старые и новые планы, которые пустили корни в Междуземье.

Ладно, немного шизофреничкой она всё-таки была.

* * *

Путешествие Тейлор можно описать множеством способов. Один из них — долгий, извилистый, и для его описания ВПР (вашему покорному рассказчику) потребовалось бы немало усилий. Читать его тоже было бы непросто. Глава за главой о путешествии, с яркими моментами, перемежающимися непрерывными задержками и встречами, которые, несомненно, замедлили бы все события до темпа где-то между «патокой» и «бесконечным застоем при смерти Вселенной». Для этого также потребовалось бы использовать обширный тезаурус, посвященный в основном вариациям слова «ходить». Чтобы никто не усомнился в способности ВПР находить синонимы, пусть этот абзац послужит утешением. Они шли. Они шли пешком. Они шагали. Они бродили. Они отправлялись в путь, прогуливались, неторопливо шли, и тяжело брели, маршировали и перемещались, уходили, делали шаг за шагом, преодолевали препятствия, тяжело ступали, бродили, выходили, разминали ноги, используя все дары своего прямохождения, заставляли своих лошадей работать на износ за то, что те родились с крепкими спинами и бесконечной выносливостью.

Они осматривали окрестности с видом генералов, осматривающих поле боя, знати, осматривающей свои новые владения, и путешественников, которым нечем было заняться, кроме как наблюдать за происходящим. Они смотрели, всматривались, рассматривали, осматривали, сканировали, пристально вглядывались, созерцали, подглядывали, наблюдали, изучали, осматривали, тщательно исследовали, использовали мокрое желе, колыхающееся в их лицевых отверстиях, чтобы изучать преломления электромагнитных спектров, которые танцевали на острых атомах реальности, проецируемых гигантским газовым шаром, находящимся в бесконечной пустоте космоса. За исключением Ирины. Ирина слушала, вслушивалась, прислушивалась, вращала спутниковые антенны, расположенные рядом с ее черепом, чтобы улавливать вибрации воздуха. За исключением случаев, когда нужно было что-то понюхать, в таких случаях она нюхала, вдыхала, ощущала запахи и вообще исследовала ароматы атмосферы с помощью странно расположенных волосатых, покрытых слизью костей, находящихся в передней части ее лица.

Это неэффективный способ сказать, что группа использовала все дары, дарованные тысячелетиями эволюции. Когда первая обезьяна решила стоять прямо, чтобы забить другую обезьяну до смерти, или чтобы найти новый, вкусный банан, или чтобы снять блох с другой обезьяны (все это жизнеспособные теории, которые могут быть рассмотрены более полно в будущем, когда прямохождение обезьян станет жизненно важнымой темой обсуждения в этой истории о головокружительных приключениях и бесконечной чепухе), несомненно, она испытала момент пророческой гордости, предвкушая, что однажды группа в полной мере воспользуется отточенным зрением, выпрямленной спиной, обостренными ушами и чувствами, отточенным до бесчисленных запахов доисторических джунглей. Улыбающаяся обезьяна сияла, глядя на группу, путешествующую всеми способами, которыми обычно путешествуют люди. Прежде чем, предположительно, бросить экскременты в облако или решить начать войну против других обезьян с целью похищения женщин и поедания детей, потому что обезьяны — полные психопаты, а их улыбки скрывают безграничную жажду уничтожения всего доброго и святого, и эволюция была не прогрессом, а бегством из пасти разъяренной обезьяны. Геном, разбушевавшийся на полной скорости, в ужасе от того, в чем он обитает, отчаянно стремящийся изменить это любыми средствами.

ВПР почувствовал, что, возможно, достиг достаточного количества слов.

Они пошли пешком.

Это заняло некоторое время.

Замогилье было красиво. Погода была терпимой. Разговоры были короткими и по существу. Вот несколько зарисовок из этой великой одиссеи по земле, которая была, по сути, полумертвой и, следовательно, в основном лишенной отвлекающих факторов.

Например, Телавис решил подробно описать большую часть дня, проведенного в странствиях по высоким горам над Лейнделлом со своей любимой девушкой рядом. Девушкой, лица которой он, по-видимому, никогда не видел, учитывая, что ее народ всегда носил маски и отказывался снимать их при любых обстоятельствах, за исключением ритуального (и сугубо личного) очищения. Ах да, и браков. Но, по словам Телависа, «после всего, что мы делали друг с другом, я ни за что не поведу ее в церковь». Он попытался описать эти вещи, но, к счастью, сценка подошла к концу, и событие отошло в тень тех вещей, которые не были связаны между собой на протяжении этой главы.

Ах, ещё одна сценка — когда Ирина попыталась готовить. Ирине больше не разрешали готовить. Тисифона стала довольно яростно защищать её кулинарию, пока Ирина не упомянула, что Тис, по-видимому, ела сырое мясо до их встречи, едва ли зная, что еду можно готовить. Потому что Тис была просто странной. В любом случае, этот опыт дал Тейлор несколько идей. Дело в том, что, как оказалось, в Замогилье существовало особое вещество, сделанное из измельченных ягод рябы, приправленное небольшим количеством твайра. Они называли это «степной пастой» или, простым, но точным термином, «ароматизатором». Она обнаружила, что на вкус оно поразительно похоже на помидоры. И это натолкнуло её на мысли, мысли о том, чтобы, возможно, воспроизвести кое-какие элементы кухни Земли Бет. Не то чтобы ей это не нравилось. Но кухня этого мира... ну, она однажды заглянула на кухню Грозовой Завесы.

Столько сала.

Столько сала.

Ей просто хотелось чего-нибудь другого, для разнообразия. И вообще, она переезжала в свой новый замок, так что могла делать все, что хотела.

За исключением взимания с Тис и Ирины налогов за проживание на ее земле. Это вызвало твердый взгляд, тихое покачивание головами и осознание того, что, возможно, у Тис были определенные либертарианские наклонности в отношении налогов и их уклонения и/или избегания.

* * *

И в качестве заключительной, более серьезной сценки их путешествия в Туманный лес, произошла странная встреча недалеко от места, называемого Водами Призыва. Сразу за Святым мостом, опустошенным осадой Грозовой Завесы, находилась небольшая деревня. Она была в основном разрушена, и там очень давно никто не жил. Тем не менее, там были обитатели. Тейлор почувствовала тревожное дежавю, когда подъезжала ближе, узнавая неровную траву, очертания нескольких кустов и… и пятно. Прямо там. Прямо под деревом. Несколько примятых веток и… больше ничего. Тейлор остановила лошадь и посмотрела вниз, чувствуя неописуемое чувство. Здесь она умерла, не надеясь вернуться. Никто, кроме Потифара, не узнал это место. Ни следов, ни пятен, ничего. Это никак не должно было на неё повлиять, но… Тейлор всё же смотрела на это, чувствуя странный ком в горле. Потифар нежно похлопал её, и она вспомнила, как упала сюда, провалилась под землю и отчаянно искала хоть какую-то воду, хоть что-нибудь, чтобы умыться. Это было странно, но она могла поклясться, что чувствовался запах… едва уловимый оттенок Уинслоу.

Уинслоу.

Как давно она вспоминала это слово?

Оно звучало странно. Казалось старым, пыльным, скрипучим, когда она слишком быстро повернула ручку. Прошло всего несколько месяцев, время трудно определить, пока ты мертва, но всё, что когда-то было знакомым, стало чужим. Тейлор стояла недалеко от того места, куда она попала, и… она изменилась. Никаких планов здесь, ничего, кроме слабого отголоска плана, который осуществился некоторое время назад. Тот, кто организовал её прибытие, либо не был здесь, либо намеревался лишь доставить её в Междуземье и тут же потерял к этому интерес. Её тело стало другим: больше, тоньше и страннее во всех отношениях. Её зубы были слишком острыми и словно тяжесть, тянущая её к земле. Напоминание о том, что она изменилась.

Она никому не сказала, почему остановилась и уставилась на это ничем не примечательное место. Оно было ничем не примечательным — тут нечего сказать. Просто немного праздной сентиментальности.

Воды Призыва вернули ещё больше воспоминаний. Здания, наполовину затопленные водой, покинутые годами всем, что бьётся в сердце. Здесь тоже не было и следа её самой, всё смыто. Но тем не менее она помнила, как эта вода ощущалась на её лице, как Потифар нашёл её и обнял… по-настоящему, впервые за слишком долгое время. И она также отчётливо помнила, как её преследовал настоящий скелет, потому что ладно. Но теперь она стала больше. Намного, намного больше. И у неё появились союзники. Даже если один из них был слеп и открыто признался, что не очень хорош в бою, если только враг уже почти мертв и не может сопротивляться. Что ж, скелеты уже соответствовали одной из этих категорий, теперь им просто нужно было сделать их менее устойчивыми. Тейлор уже собиралась отправить лошадь рысью вперед, когда Тисифона протянула руку, остановив любое движение.

«Я бы посоветовала избегать этого места».

«Почему именно?»

Женщина поморщилась.

«Здесь есть… моряк. Корень Смерти заполонил землю. Здесь будет много тех, кто живет в Смерти. Это лишь вопрос времени, когда они почувствуют наше присутствие».

«Моряк?»

«…Я не знаю об их происхождении. Они садовники Корня Смерти и приводят в движение нежить в этом районе».

Ирина вздрогнула.

«Я слышала о них. Их корабли могут плавать по небу, они следуют по руслам мертвых рек, чтобы вернуть мертвых к полужизни».

Это звучало… тревожно.

«…насколько они сильны?»

«Сам по себе моряк не обладает огромной силой. Но рой, который он призывает, будет вечно возрождаться, всё больше и больше поднимаясь из грязи, пока не останется никакой надежды на победу. Количество обладает своим собственным качеством».

Тревожно.

Очень тревожно.

Однако что-то внутри неё бурлило. Золото странно кружилось в присутствии Корня Смерти, направляя её к определённым… выводам. Нет, не выводам, компонентам. Предначертанная Смерть. Запечатанная, скованная цепями и в основном молчаливая. Но даже будучи вынужденной погрузиться в сон, она могла бормотать ей крошечные полуслова, которые иногда складывались во что-то понятное. Нахождение в присутствии Корня Смерти делало еë более активной, пробуждая что-то, приближающееся к жизни. Золото радостно щёлкало, радуясь тому, что один из его компонентов функционирует как положено, как и должен был функционировать до того, как был заперт.

Призрачное Пламя. Бледный свет костей, превратившихся в прах, духов, освобождённых из своих тел, чтобы обрести прощение в иссохшем пламени. Свет пах свинцом, и она смутно слышала движение тяжелой монеты в своих руках. Монета, прикованная к ее коже крошечными золотыми цепочками, вынужденная оставаться там, как бы она ни хотела от нее избавиться. Перед ней протекала огромная, медленно текущая река, воды которой были в тени невидимых ив, освещенных светом лампового дерева, настолько далекого от глаз, что оно существовало лишь как воспоминание. Вода была испещрена цепями, извивающимися, как металлические миноги, цепляющимися за все, что осмеливалось двигаться вокруг их преграды. Тейлор чувствовала… что-то движущееся в воде. То погружающееся, то выныривающее, исчезающее прежде, чем вода успевала полностью погрузиться. Она услышала чей-то вздох — Это, Ирина? Может быть, обе. Возможно, ни то, ни другое. Возможно, это была она. Что-то плыло по воде, но мерцало, то появляясь, то исчезая из реальности, словно один из духовных пеплов Родерики. Не воспоминание, но… не здесь. Не совсем. Тейлор пришла в себя, и медленно текущая река скрылась из виду — осталось лишь воспоминание о том, как она погрузилась в черный песок, а свинцовая монета тянула ее вниз.

Ее глаза расширились.

Перед ней стоял скелет. Выше остальных, но сгорбленный. Сидящий на богато украшенном стуле, прибитом к простой лодке, скользящей чуть выше мелководья, поглотившего большую часть деревни. Медленно. Неуклонно. Воды было совсем мало, она знала, что если встанет, она не дотянется даже до колен. Но все же она медленно поглощала здания, которые были больше ее. Даже будучи связанной, запруженной, скованной цепями… она могла поглощать. Она могла делать свою работу, просто в гораздо более длительном временном масштабе. Скелет смотрел на нее сквозь слепые глазницы, вокруг него развевался странный плащ. В его руках был огромный золотой рог, служивший одновременно веслом для его маленького судна. Он был один, никаких других скелетов, никаких ужасов, угрожающих группе. Он ждал в воде, не проявляя агрессии… но и не собирался уходить. Просто наблюдал за всеми, особенно за Тейлор.

Ее мысли внезапно пришли к выводу.

Предопределенная Смерть была внутри нее, восставая при виде чего-то, что она понимала, чего-то, что действительно приветствовало бы ее возвращение в мир — в каком-то смысле уже приветствовало. Моряк выглядел наполовину целым, ничто в нем не казалось… реальным. Его не должно было быть здесь, но она не могла сказать, где именно он должен быть. Великая медленная река казалась чем-то чужим, лишь снимком чего-то, что когда-то существовало. А этот моряк был изгнанником из места, которое перестало существовать. Потерянный, бездомный и просто… скитающийся. Корень Смерти был маяком, чем-то, указывающим ему путь обратно в знакомый мир. Но плавания в неизведанное оставили шрамы — лодка была полна дыр, рог был помят и заржавел в некоторых местах, и даже сам скелет выглядел сухим, как пыль, готовым рассыпаться. Золотые браслеты покрывали его дребезжащую форму, но она не могла понять их значения. Они были покрыты символами, которые колыхались перед ее глазами, словно туман, исчезая после секунды пристального рассматривания. Реликвии бога, запертого в неволе — а быть запечатанным было больше, чем просто заключение. Это оставило раны там, где его вырвали из мира, и этот моряк был раной, которая сумела задержаться на некоторое время, дать о себе знать, в то время как все остальное исчезало.

Тейлор помахала ему. Моряк помедлил… затем поднял одну костлявую руку, жестко помахав в ответ. Имитируя ее. Его челюсть открылась, казалось, он пытался заговорить, пытался что-то сказать.

Для неё это была тайна, касающаяся Предначертанной Смерти. Что-то важное, что ей нужно было знать в своём путешествии. Раны, которые Предначертанная Смерть оставила после своего ухода, двери, через которые её можно было найти, двери, для открытия которых нужен был один ключ⁽²⁾. Он расскажет ей об этом ключе, об этих ранах, об этих дверях, и через него она сможет найти бога, который был, бога, который снова будет. Моряк открыл рот…

«███ ████ ████ ███ █████ ██ ███ ████████?»

Неразборчиво. Когда он заговорил, шум прекратился.

«Извините, я не могу…»

Моряк выглядел взволнованным.

«█ █████ ███ ██████ █████ ████!»

«Простите, я вас не понимаю. Не могли бы вы… записать это? Или что-нибудь в этом роде?»

Моряк уставился… и слегка пожал плечами, при этом треща кости.

«██ ██ █████████».

И это было всё. Больше ему нечего было сказать — и он не пытался приблизиться. Хотя… он поднял рог и начал рыться внутри него, кости цокали по древнему металлу. Тейлор отступила назад, и её спутники последовали за ней. Ирина выглядела до глубины души испуганной, но остальные были немного… сдержаннее. Тисифона выглядела почти виноватой. Телавис… ностальгирующим. Он жил очень, очень давно, возможно, он помнил времена, когда у этих вещей было настоящее предназначение, а не просто… ну, двигатель, ворчащий без цели, и некому было его починить. Машина, вращающаяся до тех пор, пока, в конце концов, у неё не закончится топливо… или что-то не появится, чтобы починить её, установить на место и запустить в работу. Ещё немного покопавшись, моряк щёлкнул челюстью, выражая что-то вроде удовлетворения. Его рука показалась… и внутри была крошечная, бледная искра. Призрачное пламя. Тейлор почувствовала лёгкую боль в черепе — он помнил, как чуть не уничтожил себя этим веществом. Но потом оно исчезло, и она не смогла его вернуть — даже смерть не приблизила её достаточно близко. В первый раз она оказалась перед огромным лицом, связанным с Предначертанной Смертью. Теперь у неё был один из немногих оставшихся слуг, который мог бы зажечь искру.

Тейлор подумывал отказаться. Отступить, следуя совету Тисифоны, обойти всю деревню, обойдя её по кругу. Видимо, нежить не склонна переходить за определённые границы, и если они будут быстры, то не должно быть никаких шансов быть пойманными. Тисифона определённо хотела следовать своим собственным советам, Ирина была ярой прихожанкой этой же общины, а Телавис ждал у церкви, готовый полакомиться закусками, предназначенными для верных прихожан. Подождите, как это связано с метафорой? Чёрт возьми. А где же Потифар? Предположительно, на кладбище за церковью, похищает тела, чтобы стать большим, сильным и всё более тучным. Скелет потянулся ближе, слегка напрягаясь. Свет от искры был ярким, но… добродушным. Он успокаивал. Умиротворял. Один лишь взгляд на него заставлял ее слышать далекий раскат грома, шум волн и потрескивание костра неподалеку. Медленная река, по которой плыла одинокая фигура, карманы которой были полны свинцовых монет, каждая из которых хранилась в памяти. У нее заболела челюсть, вспоминая ощущение, когда она выпускала призрачное пламя в Мога, а крылья несвета расходились от ее спины… золото не пыталось ее остановить. Никаких предупреждений, никаких предостережений, только тихое принятие. Моряк жестом спросил:

«Возьми. Пожалуйста… Позволь мне снова послужить цели, позволь мне показать другому путь к моему давно забытому богу. Пожалуйста…»

Тейлор взяла искру.

Искра была маленькой. Едва заметной, на самом деле. И она совсем не была теплой, наоборот, она охлаждала все вокруг. Но это был холод зимнего вечера, порыв холода, который напоминал кому-то о костре, ожидающем дома. Напоминание о том, что всё могло бы быть теплее, и что это всего лишь приятная передышка, усиливающая вес прошлого и будущего. Оно погрузилось в её руку, вызвав онемение в плоти. Золото жадно схватило его, отчаянно стремясь заполнить места, оставленные для Предначертанной Смерти, где оно когда-то составляло важную часть общей схемы. Моряк когда-то был её частью, как и это призрачное пламя. С удовольствием золото вернуло его на место. Крошечный, необходимый кусочек холода. Баланс против бурлящего океана Бесформенной Матери, напоминание о добрых концах, которые придавали смысл всему остальному, усиливали эмоции и делали события значимыми. Оно было интегрировано тихо и эффективно. Моряк оживился, почувствовав, что происходит что-то хорошее, что-то, чего он желал очень-очень долго. Будучи скелетом, оно всегда улыбалось. Но оно, конечно же, пыталось расширить эту улыбку.

Она была ужасно ужасной. К счастью, это длилось недолго. Иногда, столкнувшись с ухмыляющимся скелетом, говорящим невнятными голосами и явно не от мира сего… скелет решает потратить своё драгоценное время на что-то другое. В конце концов, у скелетов иногда есть куда идти — обычно внутри тела. А когда тела нет, и, возможно, его никогда и не было, тогда цели скелета становится трудно определить и трудно представить. Хотя можно лишь предположить, что они ужасно важны. Если бы их цели были неважны, трудно было бы представить, что они продолжали бы вставать снова и снова. Никто не вставал бы снова и снова, если не был полон кофеина или не имел каких-то целей... А скелеты, малоизвестный факт: обычно не употребляют кофеин из принципиальных соображений практичности. Моряк снова опустил рог в воду и начал осторожно грести, разворачивая свою лодку. Одно движение, и она уже плыла по реке, покачиваясь над поверхностью. И Тейлор, возможно, это показалось… но она поклялась, что слышала задорный свист.

И это, по скромному мнению ВПР, был конец последней интересной сценки на их пути в Туманный лес. Ничего больше не осталось, пока тенистые своды этого древнего леса не открылись путешествующей пятерке. Потому что Междуземье в данный момент было очень тихим. А иногда события просто происходили сами собой, без необходимости в умопомрачительных происшествиях, потусторонних встречах или ожесточенных сражениях с непримиримым врагом. Иногда люди просто добирались до нужных мест и прибывали туда.

Иногда все шло хорошо.

Как бы неестественно это ни казалось.

* * *

«Крава?»

На вопрос Ангарад она ответила лишь испуганным бормотанием. Хм. Не повезло.

«Родерика?»

Девушка, сжимая медузу в песочные часы от напряжения, никак не ответила. Бесполезно. Возможно, относительное спокойствие Ангарад объяснялось тем, что она выпила сок нескольких деревьев и убедила Родерику позволить медузе ударить её по лицу — яд жала активизировал действие сока, сделав его ещё более сильным. Так она подумала. Её искусство становилось всё больше искусством, чем наукой, когда дело доходило до веществ. В любом случае, Ангарад вдохнула сок нескольких деревьев и чувствовала себя неестественно спокойно. Вероятно, поэтому она не была так напугана, как остальные. Удивительный подвиг, учитывая, что перед ними стоял огромный оборотень, спрыгнувший с гигантской башни и рухнувший на землю. Зверочеловек, чертовски огромный, вероятно, безумный маньяк. Но, облаченный в доспехи, с оружием в руках и вообще держащийся как цивилизованное существо. Короче говоря, он выглядел лишь наполовину диким, готовым разорвать их на части и превратить в изысканное рагу.

Ангарад, пребывая в блаженном состоянии, думала, что, возможно, ей бы не помешали креветки. Она не была уверена, как химические вещества, которые она проглотила, повлияют на ее вкус, но креветки хорошо сочетаются с большинством блюд. Крава дрожала, готовая рухнуть, и полуволк… заговорил:

«Привет».

О боже, он был горным лиурнийцем. О, из всех существ, которые могли с ней встретиться, именно горный лиурнийец должен был быть тем самым. В следующий момент она уже собиралась услышать его блеянья о чудесах карийцев, о том, какие они все прекрасные, и сплетничать о последнем увлечении Ранни магией, и о том, как хорошо, что она снисходительно согласилась учиться среди простолюдинов низин. А потом он бы позволил карийскому рыцарю использовать его в качестве подставки для ног, потому что, боже мой, разве не прелестно позволить сесть слуге милой старой королевы Ренналы? Или, если он не был роялистом, он собирался попытаться что-нибудь ей наговорить на этом непонятном языке горцев, прежде чем сбежать с женщиной, которая на девяносто процентов состояла из костей и зубов, чтобы произвести на свет поколение невыносимых придурков, которые будут бегать и осуждать «этих ужасных жителей низин», а потом безудержно рыдать всякий раз, когда мимо них пролетит комар.

Она была вдохновлена ​​поколениями. Злобно, и она чувствовала, как ее предки одобрительно светятся, когда она безжалостно навешивала ярлыки на горцев. Проклятые горные-лиурнийцы. Они испортили Лиурнию. Она холодно посмотрела на него — с помощью Кравы ей почти удалось не поднимать взгляд. Почти.

«Доброе утро».

«Сейчас вечер, приятель».

Горные-лиурнийцы, вечно поправляют людей.

Фу.

«Так… путешественников не так уж много. Особенно… хм. Таких, как ты. Без обид, конечно».

О, этот ублюдок, он говорил о ее семье. Она имела право оскорблять свою семью, кто-то другой — нет, и уж точно не полуживотное, сделанное из какой-то карийской собачки, скрещенной с их слугами, потому что эти двое были одним целым и… о нет, он смотрел на Краву. Которая отшатнулась назад, явно немного встревоженная. Однако что-то в ней, казалось, изменилось — страх улетучился, и она попыталась выпрямиться, становясь все увереннее с каждой секундой. Ангарад, конечно, всё поняла. Когда ты сидишь у кого-то на спине, легко заметить, как у него дрожит спина от нервов.

«Мы всего лишь скромные путешественники, сэр. Пожалуйста, позвольте нам продолжить путь к месту назначения. Или…»

Она помолчала.

«…или я буду очень обеспокоена».

Что ж, по крайней мере, она не выставляла напоказ имя Годрика перед незнакомцами. Мудро. Полуволк слегка зарычал себе под нос, немного возмущаясь таким отношением. Но, к его чести, он не стал сразу нападать. Хорошо. Даже отлично.

«Просто спустился дать совет. Вы последние несколько часов бродили кругами, вам повезло, что вы ещё не столкнулись с медведем».⁽³⁾

Крава замерла. Ангарад была в ужасе. И это после всех заверений, что они движутся в правильном направлении! Девушка начала заикаться, и Ангарад бросилась спасать положение единственным известным ей способом. Ну, — пробормотала она себе под нос, и полуволк как раз это услышал. Какое… дикое и непредсказуемое совпадение.

«Всезнайка-горец…»

Он возмутился. На его лице появилась едва заметная волчья ухмылка.

«…извините, я не знал, что вы путешествуете с болотником».

«Что вы сказали?»

«Я сказал, я не знал, что вы путешествуете с болотником».

«Извините, я не расслышал вас из-за того, как вы подлизывались к карийской королевской семье».

О, он втянулся, если об этом говорила его улыбка.

«Извините, не расслышал… Наверное, это из-за всех этих комаров, которые постоянно за тобой ходят».

И всё началось.

«Я бы удивилась, если бы ты вообще смог написать слово «комар». Самое умное, что вы, горцы, когда-либо сделали, это отправили своих сорванцов учиться в нашу академию».

«Ах, да, академию, построенную на гигантском столбе. Самое умное, что они когда-либо сделали, это убрались как можно дальше от вас».

Крава тихо подняла руку.

«Э-э, я не хотела никого обидеть, может быть, ты мог бы…»

Нет, кровь Ангарад кипела. Мира быть не может. И это было важно, они оба прекрасно общались. Она чувствовала, как с каждой минутой растет ее привязанность к волку.

«Хорошо, да, академию, которую вы разрушили, когда поставили эту чрезмерно эмоциональную стерву на должность директора».

«Это вы ее поставили, и я не понимаю, почему вам кажется что вы стали лучше управлять ею с тех пор, как она ушла, приятель».

«Да, конечно, это объясняет, почему мы избавились от неё при первой же возможности — если ей нужно было целое королевство и божественный муж, чтобы оставаться у власти, похоже, она просто решила немного поиграть в директрису и заставила всех остальных подыгрывать ей…»

Забавно, Ангарад презирала академию. Но когда другие оскорбляли её, её просто охватывала ярость. Оскорблять её было её правом, её и других лиурнийцев из низин. А не этих выродков, которые вынуждены были вербовать троллей на службу, потому что у их настоящих слуг мышцы были плотностью с облака. О, это возвращало её… она чувствовала себя так, словно снова сидит за семейным обеденным столом, слушая, как дорогой старик Да болтает о горцах. Но Блейдд… кое-что в его выражении лица изменилось. Ах.

«Оскорбите королеву Ренналу ещё раз, и вам придётся дорого за это заплатить».

Ангарад помолчала. И сделала выбор, который, в конце концов, ей пришлось сделать.

«У Ренналы губы как у дохлой рыбы, а шляпа просто нелепая. Лучшее, что она когда-либо сделала, — это прожила вечность, чтобы её стервозная дочь не смогла стать королевой».

Полуволк взревел и прыгнул. Чёрт, Ангарад, кажется, зашла слишком далеко. Справедливости ради, он действительно не способствовал укреплению стереотипа о горцах как о подхалимах-роялистах. Крава… ну, к её чести, Крава сделала именно то, что должна была. В ситуации, когда на кону жизнь и смерть, какой она, возможно, и была. Как и Родерика. Крава взмахнула крыльями, испуганно пискнув. Полуволк был немного удивлен этим зрелищем, и его прыжок был слегка затруднен — достаточно, чтобы Родерика метнула в него медузу. Ангарад же была под воздействием древесного сока и яда медуз и в результате придумала план невероятной сложности и мощи, которому позавидовали бы великие полководцы истории, если бы только они присутствовали при этом. Увы, их не было. И вот Ангарад совершила свой маневр, не имея никого в качестве зрителей, кроме привитого отпрыска, испуганного призывателя духов и бастарда полуволка-горца.

Она бросила в него флакон с отпугивающим зверей средством.

Дама всегда отправляется в дикую природу подготовленной. Средство от зверей было как раз тем, что нужно иметь при себе в дикой местности Замогилья, и особенно в Туманном лесу. Только идиот путешествовал без него. А она не была полной идиоткой. Наполовину идиоткой, может быть. В худшем случае идиоткой на две трети, и это было уже на пределе. Потеря руки определенно нарушила баланс. Полуволк подпрыгнул, Крава расправила крылья и вытащила копье Мога из-под плаща, Родерика бросила свою медузу, а Ангарад швырнула флакончик со средством от зверей в существо с носом, оскорбительно более сильным, чем у любого человека. Жаль его, что это средство от зверей пахло дерьмом.

Не настоящим дерьмом. Он был горцем, ему бы это, наверное, понравилось.

Но пахло ужасно. Полуволк начал дико давиться, тянулся к мечу, ведя себя на удивление собранно для того, чей нос подвергался яростной атаке таинственных веществ. Да, полуволк, это означало, что он был затронут лишь наполовину. Это имело смысл. Крава резко обернулась, размахивая копьем. Полуволк изо всех сил пытался взять себя в руки… и замер, увидев этот трезубец. Его тон был тихим, осторожным. Веселья больше не было — связывание, вероятно, не предназначалось для того, чтобы убить ее, и то, что не удавалось смягчить одно оскорбление за другим, теперь трезубец выявлял в полной мере. Серьезное намерение, которое могло быстро стать опасным. И все же за всем этим… прослеживалась нотка опасения. Всего лишь нотка.

«…откуда ты, черт возьми, это взяла?»

Спросил он, голос его дрожал от ядовитых испарений. Ангарад угрюмо посмотрела из-за особенно большого крыла. Крава увидел его реакцию, и на ее лице появилась нервная улыбка. Она снова подняла трезубец, пытаясь выглядеть как можно более внушительно, расправив крылья, чтобы казаться больше. Дай Бог ей здоровья, она была готова на все. Ангарад охватило сильное чувство дежавю, это было до жути похоже на общение с Тейлор. Боже, девушка словно взлетела в воздух.

«О, Вы это узнаете?»

Он вздрогнул, когда один из зубцов приблизился слишком близко.

«Смотри, будь осторожен с…»

«ТРЕС!»

Он взвизгнул и быстро отступил назад, а Крава выглядела невыносимо гордой собой и своей гениальной идеей. Несколько птиц испуганно разлетелись.

«Что, черт возьми, ты делаешь …»

«Не заставляй меня делать это снова! Я… я готова!»

«Смотри, просто скажи мне, откуда ты это взяла, и я…»

Она снова резко подняла его.

«ДУО!»

Ничего не происходило, но волк все равно выглядел нервным. Устрашающая гримаса Кравы, вероятно, не помогала, это было похоже на тонущего паука, пытающегося выбраться из ванны. Если бы у паука были крылья, и он разбрасывал бы перья повсюду. Зверочеловек бродил вокруг, явно пытаясь понять, что, черт возьми, происходит. Ангарад злобно улыбнулась, готовя еще один флакон отпугивателя зверей. Ей следовало бы приберечь это для предстоящего путешествия, но было очень приятно видеть, как он отступает, давясь.

«Ладно, приятель, успокойся. Я не подойду ближе. Просто говори как цивилизованный человек».

«Мне неинтересно разговаривать, мне нужно двигаться дальше!»

«Хорошо, как насчет… указания, а? Я знаю, как выбраться из этого леса, если ты только… положишь эту проклятую штуку».

Крава задумалась. Родерика наклонилась к одному уху.

«Мы заблудились».

Ангарад наклонилась к другому.

«Если он приблизится, я брошу в него еще больше отпугивающего средства. Так что, знаешь. Решать тебе».

Крава взвесила все доступные варианты. Мир, насилие. Дипломатия, бессмысленный конфликт. Странные слова и странное копье… или разговор с полуволком в полуцивилизованной манере. Заблудиться в лесу на бесконечно долгое время, в окружении пауков, многоножек и возможного нападения рунного медведя (до сих пор им удавалось избегать их, но удача всегда могла повернуться. Обычно так и происходило). Или… поговорить с горным лиурнийцем долгое время, не оскорбляя его. Ангарад знала, что выберет. Крава же сделала свой выбор, учитывая все имеющиеся доказательства, все данные, которые могли быть важны.

«Я крикну „унус“, если ты не выполнишь свою часть сделки. И молись, чтобы я не сказала… ту, которая начинается с „н“».

Полуволк немного расслабился, его взгляд слегка обострился. Ах. Черт. Он начал правильно оценивать ситуацию. Плохо. Плохо. Он знал, что они блефуют… но это только успокаивало его. Она чувствовала, что от него исходит меньше убийственного намерения. Более того, теперь он выглядел слегка смущенным из-за своего прежнего испуга. Понятно, не каждый день привитый отпрыск с умом ребенка решает угрожать тебе волшебным и (по-видимому) печально известным трезубцем, которым она понятия не имела, как пользоваться. Хорошо? Может быть? Она не знала, что чувствовать, но при необходимости у нее все еще был наготове отпугиватель зверей.

«…сначала скажи мне, откуда ты это взяла. И куда ты идешь. Потом я скажу тебе выход».

Ангарад высунула голову.

«Не твое дело».

«Ну, если ты хочешь найти выход сама…»

Крава перебила его:

«…Трезубец… тебя не касается Но мы едем в Форт-Хейт, к морю».

«К побережью», — сказал ты, — «к побережью», а не «к морю» , — это звучало как… ну, что вполне подходит Краве. Всё ещё неприятно.

Он моргнул.

«Хейт? Это место заполонено, ты же знаешь? Рыцарь, обезумевший от крови… знаешь что, звучит прекрасно для тебя. Покажи ему этот трезубец, и всё будет хорошо, вы будете неразлучны».

Крава оживилась.

«О, великолепно! Теперь покажи нам выход, добрый сэр».

Чёрт, у них было преимущество, его оскорбили, и теперь Крава портил всё веселье своей вежливостью. Человек-волк выглядел очень готовым наброситься на что-нибудь и растерзать это ради снятия стресса.

«Просто…»

Он вздохнул и указал сквозь деревья.

«Забудь про трезубец. Дорога в ту сторону. Следуйте по ней, чтобы выбраться. Всё не так уж и сложно. Я удивлен, что вы вообще заблудились».

Инстинкты взяли верх, и Крава слегка поклонилась, кончик её копья коснулся лесной почвы, оставляя глубокие траншеи в земле.

«…хорошо. Спасибо, сэр…?»

«Блейд».

Ангарад фыркнула.

«Тебя назвали волком, это поразительно неизобретательно».

Он зарычал.

«Ты хочешь, блять, уйти?»

Ангарад села.

«Может быть, я хочу, блять, уйти, может быть, я…»

Родерика набросилась на неё и бросила взгляд, обычно предназначенный для маленьких детей, которые сломали что-то невероятно ценное. Хм, она только что разозлила злого оборотня, она была в ярости.В данный момент. Она даже почувствовала себя немного виноватой. Отлично. Блайд прекратил наступление. Блайд кивнул им троим и направился прочь. Крава бросилась к дороге, и на мгновение они разошлись. Блайд выглядел… не совсем убийственным, но любопытным. И это было почти так же страшно. Любопытство могло означать вторую встречу. Любопытство могло привести к очень неприятным последствиям, если дела пойдут плохо. По крайней мере, убийственность была недвусмысленной. И… о нет, он был удивлен. Совсем немного удивлен. Черт возьми, он был хорошим человеком, это не предвещало ничего хорошего в будущем. Разошлись он, что-то пробормотав себе под нос, что-то предназначенное в первую очередь для Ангарад.

«Кузеноëб».

Она прошипела в ответ, с легкой улыбкой на лице и давно забытым блеском в глазах.

«Карийский столб для порки».

Он злорадно усмехнулся в ответ, явно получая удовольствие от этого самого почитаемого развлечения. И вот так он исчез, скользнув в темноту под деревьями с непринужденной грацией, несмотря на свои огромные размеры. В тот момент, когда он, казалось, исчез из зоны слышимости, Крава и Родерика медленно посмотрели на Ангарад.

«…ну, он показался мне милым. Он мне нравится».

Глаз Кравы дернулся.

«Мы могли просто спросить у него дорогу, леди-парфюмер, нам не нужно было…» —

«Мы же узнали дорогу, правда?» —

«Не благодаря тебе!»

Ангарад откинулась назад, в ее измученной нервной системе открылось второе дыхание.

«Нет, видите ли, взаимная ненависть связывает нас, лиурнийцев. Если ты не можешь вынести оскорбления от жителя равнины, ты мало чего стоишь. И наоборот, оскорбления от горца…»

«Он пытался тебя убить».

«... Покалечить, скорее. Но это не считается, если ты не калечишь, то нет никакой ставки. И поэтому оскорбления — это просто пустая болтовня. Это развлечение, которым мы все занимаемся: горцы ненавидят равнинников, равнинники ненавидят горцев, и если мы сталкиваемся с кем-то откуда-либо еще, мы объединяемся, чтобы ненавидеть его. Это естественный порядок вещей, с того момента, как один из них решил жить на скалах, а не в болоте. Послушай, ты слышала оскорбления. Я слышала сплочение».

Родерика что-то пробормотала о том, что Междуземье — это одна огромная лечебница для душевнобольных. Крава только что решила никогда не ездить в Лиурнию, если только это не будет абсолютно необходимо. Хороший ход. Без горца из Лиурнии, которого можно было бы оскорбить, Ангарад заметила, что её оценка своего дома стала гораздо более… реалистичной. Короче говоря, вернулась к нормальному уровню.

И это действительно так. Слишком много комаров.

Но Карийцы были настолько зациклены на себе, что могли использовать свои глотки как телескопы, чтобы смотреть на звезды, которые так любили, — кучка развращенных горцев.

…но академия была сборищем придурков. И могла идти куда подальше, ей было все равно, или прыгать в поле этих идиотских кристаллов, которые они упорно выращивали.

С другой стороны, горцы были ответственны примерно за 100% безумных королевских стерв в Лиурнии.

Но, конечно, возможно, большинство жителей низин жили в огромном болоте, и, возможно, их родословные время от времени немного запутывались.

Конечно, ничто по сравнению с карийцами. По крайней мере, жители низин ограничивались кузенами.

…Ангарад быстро становилась своим отцом.

---

1) вы знаете про корабль Тисея?

Вернуться к тексту

2) раны это двери, главное остерегайтесь того что охраняет пороги

Вернуться к тексту

3) они скорее всего ходят вокруг медведя, они с ним не встретятся пока он спит

Вернуться к тексту