Эхо хищника (гет)

Победа не принесла радости.

Лиам выключил компьютер одним резким движением ладони по сенсору. Темнота экрана показалась ему отражением его собственного состояния — выжженная пустота. Он прошел в гостиную и тяжело опустился в кресло, стоящее напротив ванной. Смотреть на закрытую дверь было единственным доступным сейчас действием.

Дверь открылась минут через десять. Лиам даже не повернул головы, лишь повел носом. Запах мороза стал свежее, к нему добавилась нота дорогого цветочного мыла из его набора. Адель прошла мимо него к дивану за своей сумкой. На её шее блестели капли воды.

— Мне нужно полчаса, — произнесла она ровным голосом, который никак не вязался с тем, как она прижимала к груди свою куртку. — Ровно полчаса без твоего присутствия.

Лиам молча кивнул. Внутри всё протестовало против того, чтобы выпускать её из поля зрения хотя бы на метр. Но он понимал: давить нельзя. Она только-только перестала смотреть на него затравленным зверем.

— Насколько далеко? — спросил он, стараясь держать тон нейтральным.

— Балкона будет достаточно, — бросила она так же сухо и скрылась на кухне.

Он остался стоять посреди гостиной, переваривая приказ. Балкон. Ему выйти? Оставить её одну в квартире? Зверь внутри недовольно заворочался, требуя контроля над территорией. Это была какая-то проверка? Если он выдержит эти тридцать минут, если докажет, что может контролировать себя, возможно, завтра она позволит остаться подольше... Мысль была эгоистичной, но дарила крошечную надежду.

— Почему? — спросил он прямо. Его голос был низким, вибрирующим от сдерживаемого раздражения. — Боишься, что я перекину тебя через плечо, если останусь?

Адель замерла со стаканом воды в руке. Медленно повернула голову. В синих глазах не было льда, только бесконечная усталость.

— Я боюсь, что ты сорвёшься, — ровно ответила она. — Я слишком устала для игр в доминирование, Лиам.

Она сказала это буднично, но слова ударили под дых. Дело было не в протоколе. Дело было в нём самом. В том, насколько нестабильным стал его контроль.

Закрыв за собой балконную дверь, Лиам оперся плечом о внешнюю стену квартиры. Холодный ветер бил в лицо, отрезвляя. Отсюда, сквозь стекло панорамного окна гостиной, он видел её силуэт. Она стояла у кухонной стойки спиной к нему. Двигалась быстро, почти лихорадочно. Звякнуло стекло — она взяла стакан.

И тут началось странное.

Сначала был звук. Резкий металлический треск, похожий на ломающуюся проволоку. Затем — глухой удар железа о металл. Что-то со звоном упало на стол.

Следом пришел запах.

Едва уловимый, железистый, сладковатый. Кровь. Свежая.

Лев вскинул голову, уши прижались к черепу. Пульс подскочил до критических отметок. Паника ледяной иглой вошла под ребра. Ранена? Кто-то вошел? Почему нет звука борьбы?

Но следом за запахом крови пришел другой. Смрад. Гнилостный, магический. Едва уловимый аромат искаженной реальности, от которого шерсть на загривке встала дыбом.

Зверь взревел внутри.

«Нападение!»

Инстинкты кричали сорвать дверь с петель, разорвать любого, кто посмел коснуться её. Тело само качнулось вперед, мышцы сжались для прыжка внутрь, через стекло, напролом.

Остановило его осознание. Ударило обухом по затылку, выбив дух.

Если он войдет туда сейчас... увидит кровь, увидит угрозу... Лев возьмет верх окончательно. Трансформация начнется бесконтрольно. И тогда Натаниель действительно снимет с него шкуру. А главное — Адель этого не простит.

Лиам замер, впившись когтями собственных пальцев в ладонь до боли. Физической болью пытаясь перебить ментальную пытку.

Секунды тянулись как часы.

Пять минут. Десять.

Запах магии становился гуще, смешиваясь с медным привкусом железа. Его пара была там, за стеной, а он стоял здесь, бесполезный, слепой и глухой.

Зверь бился о прутья ребер, захлебываясь яростью. Желтые глаза горели в темноте балкона опасным безумием. Хотелось снести эту стену голыми руками.

Чертова девчонка со своими секретами.

Она знала, что делает. Проверяла ли она его выдержку или просто пыталась скрыть свои тайны — неважно. Сейчас это выглядело как издевательство.

Его пара была в опасности. Прямо за тонкой перегородкой.

А он мог только считать секунды.